НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

Владимир Попов

“СЕМЬ СЕСТЕР” ПРОТИВ
“СЕМИ ГОСУДАРЕЙ”

 

Первый Закон Петрополитики

 

Республика сытая, солидная, без рес­публи­канцев.

М. Е. Салтыков-Щедрин

 

…Новое в эсхатологии Менял: миру явлен неизвестный ранее Первый Закон Петрополитики. Честь открытия принадлежит известному обозревателю “Нью-Йорк таймс” Томасу Фридману. Он и первооткрыватель, и глашатай социологи­ческой константы. Формулировка закона по-ньютоновски проста и неотразима: “С падением нефтяных цен уровень свободы повышается”. И, стало быть, напротив, чем выше ОПЕК заламывает цену за баррель, тем мрачнее сумерки свободы. Высокие нефтяные цены с неизбежностью порождают авторитарные режимы.

Фридмановская “калькуляция” свобод причудлива. Рента, профит трансна­цио­нальных компаний, условия нефтяных концессий, либеральный или, напротив, “авторитарный” режим… Все обстоятельства якобы непротиворечиво выстраиваются под сурдинку открытого им закона. Скажем, если нефтяная рента “цивилизованно” делится в соотношении 80х20 к выгоде ухватистых западных ТНК, а местный президент на короткой ноге с американским послом и чтит “права человека”, то при таком благом порядке вещей свободы хоть отбавляй. Но вот цены на энергоносители скакнули вверх, тут же и объявляется какой-нибудь “индеец” Моралес или “команданте” Чавес, прокрадывается в президенты, и наступает мрак, свобода меркнет, нефтяную ренту насильно отни­мают у транснациональных компаний и зачисляют в госказну. А то и вовсе нефть подчистую национализируют.

“Авторитаризм” пускается во все тяжкие. Нефтедоллары без счета идут на “подкормку” низов. Обитатели трущоб получают даровые образование, лечение, жилища… Дети — молоко, а многодетные — пособия. Словом, сплошной “популизм”, растрата, уравниловка и иждивенчество. Обиженные состоятельные сословия, само собой, не сидят сложа руки. Интригуют, чтобы избавиться от “узурпатора”. И начинается уличная буза, в которую вовлекаются честолюбивые военные чины, банкиры, правые газеты и вся компрадорская рать… Длится такое прискорбное попирание свобод и предпринимательства, пока мировые цены, по обыкновению, не вернутся к исходным, низким значениям. И тогда казна узурпатора пустеет, “авторитарный” режим оказывается посрамлен и повергнут. МВФ дает новому “правильному” правительству денег в долг, присылает либеральных экономистов с военной выправкой, а местные кудес­ники-шокотерапевты, как некий Кавалло в Аргентине, священнодействуют в “монетаристских” радениях затягивания поясов. Новый президент вновь играет в гольф с американским послом, а нефтяная рента, само собой, уже не расто­чается почем зря…

Так мир и вертится…

Без всякой “конспирологии” скажу, что фридмановский “закон”, на мой взгляд, хоть и завиральная, но значимая новация, которая впредь повлияет всерьез на борьбу идей в мире, все более зависимом от “горячей” нефти. Сшибка идеологических доктрин так же глобальна, как и мировой рынок товаров и услуг, который жестко стелет всем. И судя по тому, как либеральная политту­совка в России спешно, хоть и без прямых ссылок на новое “открытие”, приспо­собила его к делу, рьяно обличая путинский авторитаризм и его “углево­до­родную” типологию, стоит рассмотреть более широкий контекст Петростейта, то есть нефтегосударства Россия. А заодно и то, что можно назвать, под сурдинку, петрогрехом власти, что правит у нас в России.

Тотчас оговорюсь. Если уже при первом рассмотрении Первый Закон Петро­политики — мистификация, не имеющая никакого познавательного смысла, это дела не меняет. Потому что запущенная в оборот масс-медиа новация — не какая-нибудь сиюминутная придумка, а фрагмент большой и сложной геополи­тической интриги, острием направленной против национальных интересов России.

 

“Плутон” сходит с орбиты

 

…Поскольку глобализация — проект правящей элиты и поскольку ее архитек­торы неизвестны… глобализация неми­нуе­мо натолкнется на Большой Барьерный Риф патриотизма.

Патрик Бьюкенен. “Гибель Запада”

 

 

“…Россия лишь планета в Солнечной системе Запада, — метафорой небесной механики раскрывает геополитическую конфигурацию “восьмерки” политолог Дмитрий Тренин из московского Центра Карнеги, американского заведения в Белокаменной. — Ход событий, а не политическая воля уводит Россию с орбиты Плутона”. (Плутон — самая “периферийная” планета, обращающаяся вокруг светила.) Пожалуй, что и так. Из мирового захолустья ближе к авансцене прези­дент Владимир Путин неспешно и осмотрительно выруливает.

“Россия намерена править Европой”, — заламывают руки “алармисты” на Западе. “Путин — король на европейской сцене”! Ой ли? Король, которого не допускают на закрытые вечери “восьмерки”, где решаются судьбы стран, экономик, мировых валют? Политики и эксперты Запада наперебой верещат, что Кремль занялся энергетическим “шантажом” Европы. Обозреватели, как по команде, уличают премьеров стран ЕС, дескать, жестко выговаривая России за “права человека”, с глазу на глаз они “заискивают” перед российским прези­дентом. Ведь Россия обеспечивает треть поставок газа в Европу. Европа стра­шится “замерзнуть”, если “московиты” перекроют задвижки, как это уже было под позапрошлый Новый год, когда Украина рассорилась с Кремлем, а некто Ивченко, глава “Укрнефтегаза”, важно переговаривался с “Газпромом” через переводчика с русского! “Незалежники” опять крали газ, оплаченный Западной Европой, но еврокомиссары выговаривали почему-то России.

“Ярлык энергетической сверхдержавы… нарочно вбрасывается”, — попрек­нул наш президент западных визитеров из ведущих масс-медиа. “То, что хорошо для “Газпрома”, хорошо и для всего мира”, — тем временем “успокоил”, нечего сказать, председатель совета директоров “Газпрома” Дмитрий Медведев, которого прочат в “наследники”. Вице-премьер “радикально” перефразировал знаменитое высказывание президента “Дженерал моторс”, который “скромно” под­разумевал под своим “о’кей” только Соединенные Штаты, а не весь подлун­ный мир. Но в наш век глобализации, очевидно, такая мера экономического могущества устарела. Медведев определил “Газпром” как “гибрид” — и не частная, и не государственная корпорация. Эта “двоякость” дорогого стоит. Некто Стил из “Гардиан” на полном серьезе поведал, что “Россия намерена править Европой” из билдинга на улице Наметкина.

Все эти страхи, преувеличения и просто несуразности имеют, на мой взгляд, один знаменатель. Россию, действительно, самим ходом вещей, а именно — фан­тастическим ростом цен на энергоносители, нестабильностью в странах Персидского залива, перераспределением потоков стратегического энергети­ческого сырья в пользу Китая, Индии и “азиатских тигров”, вынесло на стрежень мировой геополитики. Время лихое, что и говорить, с горбачевскими “консен­сусами” с Западом беды не оберешься… Ведь крестовому походу за “демо­кра­ти­зацию Большого Ближнего Востока”, под благовидным предлогом которого происходит контратака транснациональных нефтяных компаний и админи­страции Буша, еще не сыграли отбой. Цель-то нешуточная — силовыми и всеми иными, по большей части насильственными, средствами восстановить статус-кво, который существовал в мировом нефтяном бизнесе до злосчастной войны Судного дня 1973 года. Тогда арабские страны впервые решились на нефтяное эмбарго Западу. Цена барреля нефти в одночасье подскочила с 1,8 до 8,3 доллара. И это было подлинным “светопреставлением”, как высказался генерал Александр Хейг, помощник президента Никсона по национальной безопасности. Тот самый, который позднее, при Рейгане, возгласил, что “есть вещи поважнее, чем мир”.

Похоже, такая “вещь” теперь сыскалась. Это — нефть Ирака, на силовой захват которой Соединенные Штаты затратили уже более 400 миллиардов долла­ров. “Живая” нефть в обмен на безудержную, что называется, от пуза, эмиссию американского доллара, — источник, из которого во многом финанси­руется, как судачат некоторые злоязычные аналитики, экспедиционный корпус в Ираке и Афганистане. Вселенская свара республиканской админи­страции и демокра­тического большинства Конгресса вокруг безнадежной иракской ситуации “цугцванга” никак не уймется, но межпартийные дрязги не затмевают общности вожделений американского истэблишмента, чтобы США сохранили за собой, если судьба смилостивится, контроль за иракскими нефтя­ными месторож­дениями. По некоторым данным, крупнейшими в мире. Ставки все возрастают: республиканская администрация разом ныне выложила на кон 100 миллиардов долларов и наверняка потратится еще больше, чтобы выбраться, сохранив лицо, из багдадского пекла, но не так, чтобы и след их простыл, а с прибытком нефтя­ных активов — на долгую поживу американским корпорациям.

Вернемся, однако, к “креативу” — Первому Закону Петрополитики. Это изобретение современного фарисея из “Нью-Йорк таймс”, на мой взгляд, явля­ется не просто ключевой идеологемой “неподкупных” американских масс-медиа, но и новейшим мэйнстримом нефтяных ТНК и западных правительств. Фрид­мановский “философский камень” — своего рода фомка, с помощью которой дядя Сэм вознамерился взламывать экономические суверенитеты отбившихся от рук нефтяных автократий в Южной Америке и на Ближнем Востоке. Этот поли­то­логический перл — такое же измышление лукавого, в просто­речье дурка, как и “СССР — империя зла” и “страны-изгои”. В том же ряду обманок и “злодейский” режим багдадского тирана, который будто бы упрятал в погребах и чуланах своих мраморных дворцов тайные лаборатории, где ученые-затворники, чуть ли не цепями прикованные к высокотех­нологическому оборудованию, “лудили” ОМП (оружие массового поражения).

 “Больной человек Европы” Россия — ожила! И это для мировой корпоро­кратии — факт весьма прискорбный и требует решительных контрмер. Демониза­ция России как энергетического “монстра”, шантажиста и врага “свободы” — неотложная задача, вселенский пиар, средство морального подавления российской правящей элиты. На нашей, российской стороне, “западники” приняли пас на лету. Фальшивую идеологему Фридмана о “петро­кра­тии” подхватили такие, смешно выговорить, “мировые авторитеты”, как тот еще “курилка” Егор Гайдар, который в бытность свою и. о. премьера при Ельцине всего-то был проворным служкой — исполнителем “вашингтонского консен­суса”. Горе-макроэкономист ныне озаботился мрачной перспективой отдаления от Запада “страдающей” нефтедолларовыми избытками российской власти, попранием гражданских свобод и выбросом на помойку демократического проекта “младореформаторов” 90-х годов. Гайдар озабоченно доносит на Запад “предостережение”, что Россия испытывает искушение “фашизмом”, а в правящей корпорации якобы засели шовинисты, которые втемную используют вылазки уличной шпаны-скинхедов для своих тайных, далеко идущих целей. Толки, что Россия якобы “брюхата фашизмом”, либеральный ветер давно носит между Александер-хаусом на Якиманке и Пенсильвания-авеню.

Идеологические рынки, подобно биржевым площадкам мира, тоже крепко повязаны и друг другу вторят. Вселенские плакальщики и лжецы знают свое ремесло, а прозападная публика на Москве “скорбит” и все чаще, с печалью в глазах, воздыхает об “атмосфере свободы 90-х годов”, попранных надеждах, прочь изгнанных “во глубину сибирских руд...”. Дескать, терпят крушение упования, завещанные еще достопочтенными отцами-“шестидесятниками”, о преобразовании России в “нормальную” европейскую демократию. “Зубья дракона” (российское великодержавие) не взойдут ли заново под сенью путин­ского “термидора”?

 

 

Взгляд мыши на крупу

 

…Идея, что капитал накапливается “за счет других”, отбрасывает экономи­ческую мысль назад.

Фридрих фон Хайек.
“Пагубная самонадеянность”

 

Что и говорить, при “царе Борисе” Запад и беззаветные наши либералы жили душа в душу, нарадоваться не могли. Геополитические интересы Ельцина, справьтесь у Коржакова, не простирались дальше Барвихи и дачных окрест­ностей. Этот сумасброд, если уж какая-нибудь “благочестивая” нелепость из либеральных святцев втемяшивалась ему в голову, так с ней не расставался. Прибившийся от безысходности к “демократам” Б.Н.Е. с утреннего бодуна уже с пристрастием допытывался у себя, порушившего пол-России: “…Что я еще не сделал для (демократической) Украины?” А Путин, чуждый покаянных чувств “гэбист”, напротив, держал думку, что бы еще сделать, дескать, такого, чтобы “незалэжники” в Киеве наконец вспомнили, какой у них на самом деле “размер шляпы”, и прониклись хоть какими-то прагматическими соображения­ми, а не тем, как “зараз” еще круче насолить России ради своего мечтательного “атлантического выбора”.

При Путине вновь отыскались “запропастившиеся” наши геополитические интересы в СНГ. Россия все более становилась практичной, несговорчивой, а российский бизнес скупал за долги активы соседей. Негласный вроде бы раздел “сфер влияния” с Америкой произошел, но это была лишь видимость, сновиде­ние, о котором теперь неловко и вспоминать. С поразительным легкомыслием “питерские” принимали за чистую монету посулы янки, гораздых выписывать бестоварные чеки. И впрямь, вскоре и на “оранжевом” Крещатике, и в “демокра­тической” Грузии, и в виноградной Молдове, и в тяжбе вокруг неприз­нан­ных государств на Южном Кавказе — осколках империи — Москва получила окорот.

Под улюлюканье западных СМИ “русские идут!” Кремль на поверку не добился никакого, хоть на вершок, геополитического прорыва. Даже изгнание американских вояк с военной базы в Ханабаде, последовавшее после подав­ления президентом Каримовым путча исламистов в Андижане, которым, к слову, немало порадели американские “правозащитники”, было не московской, а скорее пекинской “корректировкой” статус-кво в Центральной Азии. Напоров­шись на острый локоть дяди Сэма повсюду на геополитической меже Беловежья, “новые империалисты” в Кремле угомонились.

Стивен Коэн, вдумчивый и доброжелательный к нам американский анали­тик, прямо говорит, что Россия смиренно не пускает в ход свои геополитические козыри, чтобы упредить прорыв Америки в Евразию. Пожалуй, это взвешенная оценка. К слову, Коэн, которому принадлежит любопытная книга о Бухарине (хотя, видит Бог, не стоил этот недоучившийся марксист такого внимания), был одним из немногих экспертов, которых президент Буш-старший позвал на закрытое совещание, где обсуждалось, как же быть впредь с наследием конфронтационного мышления в отношениях сверхдержав, коли Горбачев братается с Западом и направо-налево распродает наследие Ялтинского мира.

В статье “Америка развертывает новую холодную войну” в журнале “Нэйшн” Стивен Коэн приводит ценное свидетельство о том совещании в Белом доме: “…Я сам был свидетелем разногласий накануне Мальты в его (Буша-старшего)… расколовшейся внешнеполитической команде”. Президент Буш считал, что “холодная война” закончена”. Однако многие его советники, представители элиты и СМИ, напротив, настаивали, не мешкая и не чинясь, “ковать железо…”

“Точку в этих спорах поставил распад СССР в декабре 1991 года”, — пишет Коэн. Америке выпал геополитический джек-пот. И американский истэблиш­мент, официальные круги и СМИ повадились изображать окончание “холодной войны” не как совместное решение России и США, а как полную викторию Америки и поражение России. “Триумфаторы” напропалую вмешивались во внутренние дела России, и им это вышло боком. “Холодную войну возобновила не Россия, а Америка”, — справедливо настаивает Стивен Коэн. Из Вашингтона участился поток антироссийских “булл”. Пятнадцать лет официального “при­творства” о стратегическом партнерстве с Россией превзошли с лихвой всю меру вещей. Даже видавшего виды Коэна ошеломил вашингтонский доклад Совета по международным отношениям, в котором подвизаются отставные и вновь метящие в воеводы политики. Докладчики без обиняков советуют Белому дому не признавать президентские выборы 2008 года в России “легитимными”, если их клиенты-либералы останутся несолоно хлебавши.

“Русский самодержец… предал доверие Америки”, — негодует тем часом “Вашингтон пост”, которую Коэн прозвал за крайнюю “ортодоксию” “Потомак­ской правдой”. А желтая “Сан” и вовсе называет отношения РФ и США — “дуэлью до смерти одного из участников, возможно, в буквальном смысле”. Зададимся и мы вопросом: почему же наши телеканалы, для которых нет запретных тем, вплоть до пикантных подробностей купеческих загулов “столпов общества” в “Куршавелевке”, молчат в тряпочку, держат в неведении соотечественников про то, что Буш и компания повадились играть с Россией в ядерную рулетку. Репортажи из Вашингтона проникнуты холопским благолепием.

Напротив, по ту сторону океана вовсе не один только рассудительный и прозорливый Стивен Коэн не скрывает своей острой, все возрастающей тревоги. Вот перечень его жестких, нелицеприятных выводов. Новая “холодная война” с Россией накатывает, и она может стать даже опасней конфронтации советских времен. “Интервенционистский” зуд Вашингтона доходит до “провокаций о необ­ходимости свержения Путина”. А тем временем “последовательный запад­ник”, в трактовке Коэна, Путин отвергает требования части своего окружения ужесточить курс в отношении Запада. Совсем напротив, во всем американском истэблишменте, и это ценное свидетельство для нас весьма осведомленного эксперта по России, не осталось ни на слуху, ни в кулуарах политиков, выступаю­щих против новой “холодной войны”. Лоббистские группи­ровки поборников конфронтации, как традиционной, так и новой формации (“некоторые из них финансируются враждебными Кремлю олигархами (!)”), действуют почти беспрепятственно.

Между тем Коэн убежден, и, думаю, обоснованно, что даже в нынешнем, усеченном виде Россия способна вести и, вероятно, выиграть “холодную войну” на постсоветском пространстве. Москва, используя свое растущее влияние, могла бы выстроить мощный антинатовский альянс. Видный экономист, нобелевский лауреат и бывший советник Клинтона Джозеф Стиглиц со своей стороны заявляет, что шанса возврата к той мировой гегемонии, которой Сое­диненные Штаты обладали в период между “холодной войной” и иракской авантюрой, уже не существует. Даже поборник “триумфаторского” подхода Томас Фридман сознается, что США находятся в “невыгодном положении”. Ставки тем часом возрастают, и в завязавшейся острой геополитической игре фальшивый Закон Петрополитики и негласная вашингтонская директива оттеснения России, отбившейся от рук, от каспийской нефти тесно сопрягаются.

Стивен Коэн — белая ворона с зорким взглядом в американском аналити­ческом сообществе. Его оценки соотношения мировых сил могли бы подбодрить кремлевских стратегов, но те слишком уж закоснели в политической повадке играть, как в преферансе, “по маленькой”, на вистах…

…Фридмановский “Закон”, взывающий к попранной свободе для всех “угне­тенных” авторитарными режимами, разжившимися на дорогой нефти, на самом-то деле воплощает лишь скорби дельцов-менял с Пятой авеню. Они играючи вытянули из России в беспутные 90-е годы сотни миллиардов долларов природной ренты и прибылей, что переправили за “бугор” российские олигархи, а теперь, положив глаз на каспийскую и сибирскую нефть, испытывают “мильон терзаний”. К слову сказать, по последним аналитическим оценкам, обороты финансового капитала в мире, этой “алхимии” денег”, по Соросу, уже втрое пре­вос­ходят по величине стоимость мирового производства реальных благ. Стоимости мнимые, “виртуальные”, обращающиеся в “экономике казино”, жаж­дут превратиться во что-то материальное, вещное — нефть, медь, платину, золо­то… Потому-то американские дельцы глядят на сибирское Эльдорадо, как мышь на крупу. Тогда как некие русские нувориши — негодует Андерс Аслунд в газете “Речь Посполита” — осмеливаются перечить нефтяным интересам Америки на постсоветском пространстве. “У Америки нет причин ласково относиться к России”. А Путин “повинен” в том, что порвал с почитаемыми на Западе прин­ципами демократии. Еще один завидущий взгляд “мыши на крупу”: Шток­манов­ское месторождение в Баренцевом море, “прекрасно удовлетворя­ющее газовые потребности США”, могут пронести мимо “Шеврона” и “Конако-Филипс”, — возмутительное самоуправство русских! — доносит “по инстанции” Аслунд.

Кто этот рассерженный господин? А старый подельник неунывающего Чубайса по темным делам Госкомимущества времен ваучерной приватизации. Вот он и нахваливает “блестящий” результат приватизации российской нефтянки в 90-е годы. Когда к российскому нефтяному пирогу, выждав, подоспели западные “инвесторы”, даже саудовские шейхи всполошились: уж не спятили ли в Москве, распродавая по дешевке баснословные нефтяные активы? Не началось ли второе пришествие картеля “Семь сестер”? Дэниэл Ергин в бест­селлере “Добыча. Мировая история борьбы за нефть, деньги и власть” повествует о “золотом веке”, когда “Сестры” держали всю мировую добычу и торговлю нефтью. Американский нефтяной картель уже к 1943 году владел 43% нефтяных ресурсов Аравии и в 19 раз (!) увеличил прибыль.

Ергин, между прочим, свидетельствует, что Альберт Шпеер, нацистский министр вооружений, в показаниях 1945 года обмолвился, что одной из главных целей нападения Гитлера на СССР был захват бакинской нефти. Есть и доку­ментальные свидетельства, что германский Генштаб, заключая Брестский мир 1918 года, тоже горячо стремился заполучить бакинскую нефть, но турки и англичане опередили кайзера. А вплоть до 1917 года бакинскими промыслами владели Нобели и Ротшильды. Еще в мае 1895 году Рокфеллеры, Нобели и Ротшильды ударили по рукам о разделе мирового рынка нефти. Америке досталось 75%, а “русским” Нобелям и Ротшильдам — 25%. Российский Генштаб и правительство воспротивились сделке. В отместку представители “Семи сестер” вознамерились “разбить русских в навязанной ими игре”, но судьба распо­рядилась по-своему. Большевики национализировали нефть. И след Нобелей на Апшероне быльем порос… Удивительно и неисповедимо, но ветер Истории вернулся, по-библейски, на круги своя. Во многом схожая чужеземная интрига вокруг каспийской нефти возобновилась в наши дни. Мусаватистские ветхие предания вновь востребованы, а режим Алиева-младшего в Баку под тесной американской опекой уже перекрыл северный выход каспийской нефти в Новороссийск…

Было время, в годы первого президентства Путина, когда западные нефтя­ные ТНК в Кремле приваживали. За коврижки заманчивого, хотя и призрачного “стратегического” партнерства с Западом Россия рассталась с полным нефтя­ным суверенитетом. Изрядную долю акций в Тюменской нефтяной компании и “Лукойле” заполучили западные инвесторы. Смекалистый Фридман российский укрылся за спиной “Бритиш петролеум”. Американская “Конако-Филипс” отхватила, с благословения Кремля, 20% акций “Лукойла”. И тут же настырно затребовала опциона еще на изрядный пакет лукойловских акций. Ныне “Газ­промнефть” сделала предложение “Конако” о создании в России совместной нефтяной и разведочной компании, в которой контрольный пакет за американ­цами, но, в неясной перспективе, российская компания будет владеть 50% плюс одна акция.

За всем этим торжеством “открытого рынка” в либеральной России уже не первый год, недоумевая, наблюдали в странах ОПЕК. Ведь если на то пошло, “Семь сестер”, прежде всемогущие “владычицы морские”, давно уж ходят в “бесприданницах”. Крупные нефтяные месторождения везде, даже в малых и кротких странах, давненько национализированы. И лишь великая Россия приваживала до последнего времени транснациональные компании, знаменитые своей алчностью.

Президент Путин, выступая на форуме по глобальной безопасности в Мюнхене, в сердцах попрекнул западный политический истэблишмент тем, что уже 26 процентов нефтедобычи в России контролирует иностранный капитал, что, мол, еще вам нужно? В самом деле, где еще во всем мире, по нынешним временам, такую “малину” для ТНК сыщешь? Только ведь укор этот российская власть должна обратить прежде себе самой. “Либерализм” и потачки ТНК оста­ются без воздаяния со стороны тех, кого Кремль привадил и подпустил к своему заветному — нефтяной ренте, через совладение капиталом нефтедобывающих компаний.

“Лиходей” Чавес, национализировав всю “нефтянку”, показал, какой “уговор с волками” лучше всего подходит для суверенной страны.

 

Замысел Провидения

 

США приравнивают “демократиза­цию” к стремлению наложить лапу на нефтяные ресурсы во всех частях света.

Стивен Коэн. Журнал “Нэшнл”

 

Эта масленица для нефтяных ТНК в России оборвалась после Беслана. В обра­­щении Президента к нации прямо было сказано, что против России ведется извне война, и много объявилось охотников отхватить от нее, России, жирный кусок. Первым о том же предостерегал еще век назад Дмитрий Менделеев в своих “Заветных мыслях”: “…Россия — лакомый кусок для соседей с Запада и Востока, потому что многоземельна… Россия владеет двумя миллиардами десятин земли… Ее почва и недра… богаты всем, что более всего нужно людям, — от плодородия чернозема и богатств лесами, нефтью и каменными углями…” Великий ученый, как бы сейчас сказали, был просвещен­ным русским националистом и поборником политики протекционизма. Он размышлял о глубинной связи промышленности с государственностью — “при помощи общего умножения достатка”. Протекционизм, говорил он, не может дать проку, если ограничиться одним обложением ввозных товаров пошлинами. “…Необходимы не только большие запасы знаний и крупные капиталы, но и частная предприимчивость, воспитываемая условиями всего гражданского строя страны, уважением к труду и такою самостоятельностью, которая обыкновенно называется свободой”.

“Манчестерцы”, продолжал Менделеев, то бишь последователи Адама Смита, считают дело промышленности “вольным, предоставляемым личному сопер­ничеству (конкуренции)”. Полное невмешательство государства в дела промыш­ленности ученый считал опрометчивым: “Немного надо сообразительности, чтобы уразуметь наибольшую пользу от фритредерства, свободы торговли, для стран с развитой уже промышленностью и торговлей, а протекционизма для стран, в которых надо эти последние развивать или даже начинать. Как для фри­­тредерства важен пример Англии, так для протекционизма важны быстрые успехи С.-А. С. Штатов”. Это острая ремарка к ведущимся у нас сейчас спорам о вступлении России в ВТО на кабальных условиях Запада.

К слову сказать, Дмитрию Менделееву принадлежит глубокое и скрупулез­ное исследование “переделывающей промышленности Соединенных Штатов”, предпринимательский дух которых он ставил высоко. И как же, наверное, был бы изумлен ученый нынешней непоколебимой “верой” американского правя­щего класса, что “…контроль США над нефтяными месторождениями, где бы они ни находились, является частью Замысла Провидения”. Этими “веровани­ями” руководствовался и президент Рональд Рейган, слуга Корпорократии. “Это был человек, — с иронией пишет Джон Перкинс — автор бестселлера “Исповедь экономического убийцы”, — подчинявшийся указаниям Свыше, знавший, что значит действовать по указке”. Пожалуй, Джон Перкинс и есть тот истец, который своей покаянной, шокировавшей американский истэблишмент книгой-свиде­тель­ством разоблачил заведомую лживость Первого Закона Петрополитики — крапленой карты нефтяных ТНК.

“Сестрам” приходится изворачиваться…

 

…Эти люди противодействовали любым мерам по обеспечению справедливости ведения бизнеса, которые принимались за последние шесть лет.

Президент Франклин Рузвельт
по поводу иска правительства
против нефтяной компании
“Стандарт ойл”

 

Американский еженедельник “Ньюсуик” предается ностальгии: “…В свое время на любом рынке нефти господствовали “Семь сестер”, семь гигантских компаний”. Это счастливое время кануло. От Ближнего Востока до Мексики “Сестры” лишились своих привилегий и концессий. Теперь, дескать, чтобы запо­лу­чить доступ к нефти, им приходится “изворачиваться”. Нефть, увы, принадле­жит национальным государствам. А что же в этом дурного? Если доход от нефтяной ренты из барыша нефтяных компаний и источника благоденствия “золотого миллиарда” перешел в руки национальных правительств, на которых лежит обязанность кормить своих граждан и развивать экономику?

Оказывается, непростительный грех в том, что “вся мировая торговля нефтью живет по законам “свободного рынка” (в кругу серьезных западных экономистов мало кто оспаривает, что гигантские транснациональные компании являются “заменой” рынка, а вера в рыночное Провидение, по Адаму Смиту, — лишь лице­мерная дань “староверской” догматике). Распоряжающиеся же нефтью национальные государственные монополии якобы отличаются “сверхнизкой эффективностью”.

Итак, “Семь государей” сидят на национальных ресурсах нефти как собаки на сене и попросту расточают их. Но, помилуйте, ведь ОПЕК (почти половина мировой добычи) — это картель четырнадцати стран-экспортеров, и цена нефти, стало быть, никакая не “рыночная”, а назначенная, регулируемая гласными соглашениями о квотах и потолках добычи. Предложение нефти на рынках регулирует не “рынок”, а кран на устье скважины. Риторика “свободного рынка” здесь попросту неуместна. “Экссон” — крупнейшая в мире “частная” акционер­ная компания, но и она торгует своей нефтью по всему миру по ценам ОПЕК. Что же до якобы заведомой “порочности” государственной собственности, то эффективность советской нефтяной промышленности на поверку была вдвое-втрое выше, чем у “частников” из ЮКОСа, которым не перестают петь гимны либеральные псалмопевцы. Да и норвежская “Статойл”, одна из лучших и успеш­нейших в мире нефтяных компаний, — государственная.

Ясно, что “Ньюсуик” попросту “разводит” почтенную публику мифами о попран­ной “свободе” рынка на нефтяном поприще, где цена барреля еще со времен первого арабского эмбарго решается силой оружия, дипломатии, угроз, компромиссов и сговоров. Однако эти поношения “Семи государей” — обыкно­венный китч, агитка, в отличие от искусной и, казалось бы, диалектичной вязи построений Томаса Фридмана с его Первым Законом Петрополитики.

Первое доказательство своего “Закона” Фридман изложил в респекта­бельном “Форин афферс” для узкой политической и интеллектуальной элиты. В последующем опусе в “Нью-Йорк таймс” он уже бойко комментирует “Закон” как некую данность на фоне мировых событий. И сам на себя, как бы ненароком, ссылается.

Фридман взывает: ратуйте, люди добрые: “Уго Чавес послал британского премьера Блэра “ко всем чертям”. А следом-де послал по тому же адресу американский план создания “зоны свободной торговли в Северной и Южной Америке”. От себя могу добавить, что президент Чавес выступил и со встречной инициативой создания Латиноамериканского рынка, подобия ЕС, но без участия “гринго”, то бишь наследников “доктрины Монро” с Севера. Американ­ские наймиты свергали Чавеса, но венесуэльский “повстанец”, держащий руку на нефтяном кране, что Ванька-встанька… И вот глубокомысленный Фридман вновь заводит карася за камень, размышляя вслух: “Стал бы Чавес так задираться со Штатами, и это сходило бы ему с рук, если бы баррель нефти стоил не 60, а 20 долларов? Ему пришлось бы заняться развитием предпринимательства, а не просто стричь купоны с нефтедобычи”.

Вопрос, казалось бы, заковыристый, на засыпку. Да не тут-то было! На деле в Венесуэле, вырвавшейся из когтей ТНК, национализированные нефтепро­мыслы многократно увеличили доходы государства. Высокая цена барреля взметнула совокупный потребительский спрос в экономике, что повлекло рост всех секторов хозяйства Венесуэлы и потребительских расходов. Разве не это свидетельство здорового экономического роста? Зададим и встречный вопрос: а кто, если на то пошло, до Чавеса “стриг купоны” латиноамериканской “нефтянки”? Есть достоверные свидетельства из первых рук уже упомянутого Джона Перкинса: “Из каждой сотни долларов, извлекавшихся из ливневых лесов Эквадора, нефтяные компании забирают 75 долларов. Три четверти оставшихся долларов идут на выплату внешнего долга”. Эту достоверную и разительную калькуляцию распределения нефтяной ренты приводит знающий и посвященный в подноготную эксперт, который консультировал правительство Эквадора, выполняя специальную миссию от американских властей под прикрытием частной консалтинговой компании. Это “доброхотство” до сих пор камнем лежит на совести американца “линкольновских” убеждений, который нашел в себе силы порвать узы корпоративной круговой поруки. Перкинс срывает покровы: “Из тех крох нефтедолларов, что остаются в стране, львиная часть расходуется на армию и правительство. На здравоохранение, обучение и пособия беднейшим слоям эквадорцев перепадает лишь 2,5 доллара от каждой сотни нефтяной выручки”. Таковы оказались “вершки и корешки” нефтяного бума 70—80-х годов. Вот вам и вся жатва “свободы”, а заодно и верный оселок Первого Закона Петрополитики.

А в самой взбунтовавшейся Венесуэле при либеральном компрадорском режиме транснациональные нефтяные компании разве не обдирали страну как липку?

Томас Фридман простирает свой Первый Закон Петрополитики и на Ближний Восток. “…Случайно ли единственная подлинно демократическая страна в араб­ском мире (Ливан) не имеет ни капли нефти?” — осенило, по собственному призна­нию, Фридмана. Ему как-то и в голову не пришло, что Ливан — клима­тический и туристический рай, миллионы туристов оставляют здесь милли­арды долларов. В Бейруте до гражданской войны и израильского вторжения 1982 года процве­тали финансовый и торговый бизнес…

А вот в Аравийской пустыне — “ни капли” пресной воды. Страна нажила благо­состояние исключительно на нефти. Но, натурально, как была Саудия деспотией, не ведавшей гражданских свобод, когда король наполнял первый ларец золотом от щедрот американской нефтяной компании АРМАКО, так и поныне, когда саудовские принцы имеют дипломы Гарварда и Лондонской высшей школы экономики, мало что со свободами и демократией в феодальном вахаббитском королевстве поменялось. Хотя нефтяные цены успели за эти времена трижды взлететь и упасть. Вот простые, самоочевидные соображения, в пух разбива­ющие “евклидову” стройность Первого Закона Петрополитики. Но тертый калач Фридман ими храбро пренебрег.

Как, однако, ни притягивай факты и “тренды” за уши, никакой устойчивой и действительной корреляции между колебаниями цен на “черное золото” в мире и расширением или сжатием политических и экономических свобод в нефтедобывающих странах не прослеживается. Но если доказательств эмпири­ческих кот наплакал, то, чтобы подкрепить “Эврику!” находчивого Фридмана, в ход идут свидетельства “экспертов”, нанятых “филантропами” из транснацио­нальных компаний. И чуть ли не “математические” доказательства и экстрапо­ляции. Наукообразные выкладки выстраиваются в форме строгого графика, “на одной оси которого”… и так далее. Словом, пошла писать губерния… Сакраментальное уравнение свобода и нефтяные цены — обратно пропорцио­нально подкрепляется чертовой дюжиной “параметров”, среди которых “численность демократических кандидатов, избранных в парламент”, “открытие и закрытие газет” и прочее. Лишь мельком упомянута приватизация нефтяных активов как некое всенепременное обеспечение “свобод” для туземцев, залог демократии и посрамления “тиранов”.

Первый Закон Петрополитики никому не дает потачки. Все режимы ранжи­рованы по одной колодке, на единый американский аршин “прав человека”. И получается, что в этом построении шеренг экзаменуемых стран и “режимов” под одну гребенку стригут-судят Россию, Чад и Нигерию. Более нелепого аршина для измерения реального состояния государств и обществ, принадлежащих к разным несопоставимым цивилизационным мирам, и не выдумать, но… закон есть закон.

Чистейший Оруэлл!

 

Рухнувшая витрина “процветания”

 

Самый злостный ниспровергатель Первого Закона Петрополитики — прези­дент Чавес, победивший либерального соперника — выдвиженца местной оли­­гар­хии на свободных президентских выборах. Американский ставленник провалился, ему попросту нечем было крыть. Избирателей ведь не проведешь. Джон Перкинс свидетельствует: “Во время нефтяного бума 70—80-х годов бюджет Венесуэлы возрос впятеро”. Миллиарды долларов были щедро потрачены на создание сияющей витрины “процветания”. На улицах Каракаса поднялись ввысь небо­скребы, каких не было на континенте до самой Огненной Земли. Средний класс благоденствовал, а бедные слои жили впроголодь. Им достались лишь крохи от праздничного пирога нефтедолларов. И как обитатели трущоб Капотни волком глядят на поместья нуворишей Николиной горы, так и венесуэльцы “разделились в доме своем”. Затем в 80-е, свидетельствует Перкинс, в разгар “нефтяного бума”, зарубежные экономические советники были в поводырях у либерального правительства… Тем часом кризис обвалил на мировых рынках цены на нефть. Венесуэле оказалось нечем покрывать свои огромные и неоплат­ные долги. МВФ потребовал затянуть пояса. Доход на душу населения упал на 40%. Дальнейшее известно: негодующий народ избрал Чавеса, сорвались две попытки переворота, затеянного северным соседом и местной агентурой нефтяных ТНК. Нефть была национализирована, доходы от ее продажи составили экономическую основу независимости страны. Национализация принесла Венесуэле 50 миллиардов долларов годовой выручки — 80% всех экспортных доходов. “Чавес стал важнейшим игроком на мировой арене”, — свидетельствует Перкинс.

Так на самом деле обстоит соотношение цен на нефть и демократии, фаль­шивой и вовсе иной — не по американской колодке, — но больше смахива­ющей на настоящую, коли ей есть дело до людских нужд и чаяний, кровных интересов нации.

 

 

“Фунт живой плоти”

 

…И, наконец, избранная ложь попа­дает в подшивки документов постоянного хранения и становится правдой.

Джордж Оруэлл. “1984”

 

“…Нам платят и хорошо платят за то, что мы обманным путем выводим из разных стран мира сотни миллиардов долларов”, — “ангажировала” новобранца Перкинса искусительница-наставница в крупной частной консалтинговой корпорации. Последняя в сообщничестве с американскими спецслужбами пестовала кадры экономистов-консультантов. Их приставляли советниками к правительствам стран “третьего мира”. В своем узком кругу они цинично называли себя ЭУ — “экономические убийцы”. Разоблачения раскаявшегося “ренегата” Перкинса, который сам был не последней сошкой в наемной “коро­левской рати” транснациональных компаний и банковского капитала США, — неопровержимый, саркастический комментарий к Первому Закону Петро­политики. “Мы, ЭУ, — кается Перкинс, — несем ответственность за очень многое, и в частности, за локальные войны… Мы воевали за власть, деньги и прочие ресурсы”.

Бывший лазутчик-янки при дворах компрадоров без прикрас раскрывает экономическую подоплеку того, как обирают страны, располагающие нефтяной рентой. “Как члены мафиозных группировок, ЭУ “делают одолжение” — мил­лиардные займы для развития инфраструктуры нефтедобывающих стран. Деньги и не уходят за пределы США: от банкиров они переводятся подрядчикам. Не проходит и нескольких лет, как правительство-должник оказывается несосто­ятельным и попадает в ситуацию дефолта”. Многие страны угодили в эту западню, включая Россию. “И вот тогда мы, подобно мафии, требуем “шейло­ков­ского” фунта живой плоти”, — срывает покровы “либерализации” экономики ограбленной страны “отщепенец” Перкинс. Попавшая в опеку Менялам страна расплачивается своим драгоценным природным сырьем, размещением на своей территории военных баз и безжалостным урезанием социальных расходов казны.

А фридманы все видят как бы в перевернутом зеркале: “Нефть подрывает демократизацию”. Это — как? Нефтяные доходы, оказывается, позволяют непомерно увеличить “попечительские” социальные расходы. “Чикагская школа” еще одного Фридмана, видного экономиста, считает это пагубой для “свобод­ного” рынка. Вспоминаются оглашенные, доморощенные наши “младочи­кагцы”, которые в начале 90-х с улюлюканьем “Собес!” разрушили одну из лучших в мире — советскую систему социальных гарантий. Выходит, по фридманам, если дети бедняков болеют рахитом из-за того, что нефтяную ренту небогатой латиноамериканской страны прикарманили транснациональные компании, это лишь достойно “сочувствия”, зато все чисто по части “свобод”. Потому как “авторитарные” и популистские поползновения удерживаются в узде, а “смуть­янам” вроде Чавеса не на что задабривать чернь и сеять смуту.

А вот и вовсе перл: “Один молодой иранец (видать, местный Митрофа­нушка. — В. П.) якобы признался Томасу Фридману: “Если бы не было нефти, мы могли бы жить как в Японии!” В нехватке, понимай, лишь одно: кимоно! Увы, иранским аятоллам и президенту Ахмадинежаду Закон Петрополитики не указ. Экспорт нефти приносит Ирану 35 миллиардов долларов прибыли. В стране ныне построят за год на нефтедоллары 300 тысяч жилищ, а субсидии наци­о­нальным потребителям на энергоносители составляют 10% ВВП. Кошмар! Страна себя губит. “А правительства демократических стран вынуждены рабо­лепствовать перед такими нефтяными диктаторами, как Иран”. Давайте-ка рассудим, не горячась, г-н Фридман. Иран продает на рынках нефть, а покупает западные товары и технологии по ценам, в которые сполна включены затраты на вздорожавшие энергоносители. Где “раболепство”?

Сомнительно, чтобы такой осведомленный человек ни сном ни духом не ведал о подноготной того, чем промышляют западные нефтяные ТНК в странах, на которых лежит печать “сырьевого проклятья”. Если миллионам страждущих в странах “третьего мира” перепадало лишь три целковых от каждой сотни нефтедолларов, выкачанных из страны, то все эти турусы на колесах о петро­авто­ритаризме — ненавистнике свободы — сплошное фарисейство и вздор. “Разве не правда, что так называемые законы природы — чушь, — плутал “мыслию по древу” персонаж “Антиутопии” Оруэлла. — Законы вселенной — точно такая же чушь… Разум обязан сникнуть, если появляется опасная мысль”. Вот именно, ослепление, заморочивание умов и есть “начинка” Первого Закона Петро­политики. “Хищничество есть добродетель” — весь его, с изнанки, немудреный смысл.

Свобода, по Фридману, “маточное” слово глобалистского новояза. Оно столь же священно, как и евангельская благодать. Когда президент Буш-младший на весь мир возвещает, что Америка вторглась и оккупировала Ирак с единственной богоугодной целью приобщить иракцев к благам “свободы и демократии”, в самой “одноэтажной” Америке это отнюдь не было воспринято как издевка над здравым смыслом. Нам, православным, трудно взять в толк, чего уж они, государственные мужи в Конгрессе и “кухарки” обоего пола амери­канской глубинки, так расчувствовались и возгордились. Нам это в диковинку, но, надо понимать, что происходившее тогда не просто умопомра­чение, но игра на архетипических чертах американского духа, которые восходят к незапамятным событиям 1630 года, когда с борта судна “Арабелла” в заливе Массачусетс высадилась община секты пуритан во главе с преподобным Джоном Уинтропом. Это такое же для американцев священное предание, как для нас бытие и вероучение Сергия Радонежского. Считается, что роль колонии пуритан-поселенцев для всего будущего Америки оказалась несравненной. Вероучение основоположников этой колонии и их духовный склад американская казенная историография возводит в символ “новых свобод”.

Религиозные и политические взгляды пастырей секты протестантов стали зерном, из которого взошла американская исключительность. Пуритане при­были в Новый Свет, яростно отстаивая свободу вероисповедания. Но с тем же фанатизмом они относились к инакомыслию.

Обличая рьяную нетерпимость, столь присущую пуританам, английский поэт Джон Мильтон в послании к парламенту Англии писал: “Человек свободен в своем выборе и в своем пути, его свободная воля — начало, движущее им”. Для воинствующего ветхозаветного мировоззрения пуритан эти утверждения были настоящей ересью. Прошло три столетия, но дух нетерпимости, фари­сейства и “непогрешимой” гордыни, который они принесли с собой в Новый Свет, до сих пор пронизывает и сознание “среднего американца”, и идеологию правящего класса. Если хорошенько брать эту особенность в расчет, то не таким уж и полоумным покажется совет Джорджа Буша-младшего Путину равняться на “молодую демократию” в Ираке, которая-де успешно перенимает у Америки “ценности свободы”.

Истинно пуританское фарисейство!

А в подкладке рукава у янки-крестоносца — интерес торгашеский, пират­ский. “Ведомости” сообщили, что прежде чем бочком-бочком ретироваться из Ирака, оккупационные власти торопят марионеточное правительство в Багдаде поскорее провести законопроект об участии иностранных компаний в разработке нефтяных месторождений, в том числе на условиях пресловутого СРП — раздела продукции (!).

“Нефтяной ларчик” просто открывается! “Свобода”, которая является почти мистическим основанием Первого Закона Петрополитики, — не что иное, как право явочным порядком умыкать где силой, а где обманом нефтяную и прочую природную ренту, находящуюся за тридевять земель от той маленькой церкви за углом вблизи Уолл-стрит, куда эти джентльмены приходят причащаться.

В школьных хрестоматиях Америки есть предание о Поле Ревире, сере­бряных дел мастере, герое событий Бостонского чаепития. В те далекие времена британская корона обложила колонистов налогами, поборами, запретами. Британским воротилам не нужны были конкуренты в торговле и промыш­ленности. Правительство Ее Величества посылало в американские колонии для усмирения “смутьянов” все новых солдат. Американские патриоты восстали, повсюду в Новой Англии создавались отряды ополчения. Когда не хватало свинца для пуль, их отливали из оловянной посуды. У Поля Ревира семейная посуда переходила из рода в род. “Отныне мы будем есть из простых дере­вянных мисок! — сказал Ревир домочадцам. — Что ж, тем веселее будет смотреть на огонь и видеть, как из него выливаются пули”. Почину Поля Ревира последо­вали другие его единомышленники. Иные не пожалели даже свои серебряные сервизы. “Мы счастливые люди, — увековечена в хрестоматиях гражданская проповедь Ревира, — потому что нам есть за что отдавать не только свое добро, но, если надо, и жизнь. Время лить серебро, время лить пушки! И коли об этом не сказано в Священном Писании, то по недосмотру”.

Как же неузнаваемо изменился дух Америки! Теперь она не только не готова жертвовать своим добром за свободу, но и запрещает всему остальному миру “лить пушки”, чтобы защитить свою свободу и достоинство от пребывающих в Белом доме недостойных потомков славного Поля Ревира. Тех самых, кто посылает в поход за вожделенной нефтью колониальные войска под звуки старого марша “Янки дудл”. А когда дело “крестоносцев” не заладилось, опе­шивший президент, чтобы не вернуться “стриженым” из иракского пекла, отправляет заполошно всё новые подкрепления морпехов и авианосцы.

“Почему нас, Америку, ненавидят? — режет правду-матку правый консер­ватор Патрик Бьюкенен. — Мы восхваляем демократию и права человека и под­держиваем диктаторов и олигархов, которые уничтожают собственный народ и разворовывают его богатства”.

“Сахалинское бесстыдство”?

 

Гравитация по Питеру: когда рушится фундамент пирамиды, ее верхушка может сохраняться на месте; для этого нужны только деньги.

Лоуренс Дж. Питер. “Принцип Питера,
или Почему дела идут вкривь и вкось”

 

“В России государство занялось воровством в особо крупных размерах. Покончено с верховенством закона” — это скорбное известие привез из Москвы и пропечатал в “Нью-Йорк геральд трибьюн” Роберт Амстердам, совладелец канадской юридической фирмы, защищающей интересы Михаила Ходорковского в международных судах. Делаю скидку на адвокатскую ангажированность делами клиента. Но вряд ли сведущему и тертому юристу вовсе невдомек сомнительная законность приснопамятных залоговых аукционов 90-х годов. Тогда порядком издержавшееся ельцинское правительство затеяло игру в поддавки с мнимыми “заимодавцами”, перехватив у них денег “до получки”.

“В Одессе каждый, у кого в кармане завелось десять тысяч, считался мил­ли­о­нером”. Вот такого калибра “магнаты” из бывших кооператоров и выжиг кредитовали российскую казну, а затем им отписали “за долги” нефтяные компа­нии с миллиардами баррелей нефти в закромах. Этот “первородный грех” ново­рус­ского олигархического строя никогда не будет замолен. Даже если пе­рекупкой краденого займутся и “добросовестные” инвесторы из избранного круга мировой Корпорократии, который и представляет стряпчий Роберт Амстердам.

Все наслышаны, какими нехитрыми уловками многомиллиардные государ­ственные нефтяные и металлургические активы очутились на балансе ЮКОСа и других олигархических кланов. В 90-е годы, когда автор этих строк отвечал в коллегии Госналогслужбы России за сбор недоимок с крупнейших компаний-налогоплательщиков, весьма непростым, но не безнадежным вовсе делом было для профессионалов-налоговиков распутывать замысловатые схемы уклонения от уплаты налогов. Трейдерские сделки с двойным дном, проделки во внут­ренних и багамских оффшорах — это воистину эпическое воровство с немалым пылом теперь обличают даже бывшие сотрудники ельцинской адми­нистрации и долго помалкивавшие застрельщики “обвальной приватизации”. Так что вопрос, кто на самом деле погряз в “воровстве в особо крупных размерах”, если попомнить ельцинскую растащиловку, — вовсе риторический. Но стряпчий Р. Амстердам и западные масс-медиа настырно грешат на путин­скую админи­страцию, как если бы до пришествия “питерских” во власть в авгие­вых конюшнях “туземного” либерализма все дышало озоном.

В Брюсселе, в Европарламенте вновь загоношилась старушка Европа. Русофобские страсти подвигли депутатов сызнова сочинить “резолюцию” против “имперских” поползновений России — нефтегазового “шантажа” сооб­щества европейских демократий с Востока. Как поведал, не без иронии, автору этих строк независимый депутат Европарламента Джульетто Кьеза, побывавший недавно в Москве, не старожилы ЕС, а новая Речь Посполита задает тон всей антирос­сийской интриге в Брюсселе, а пан Качиньский и присные в неистовом своем раже уже не дают никому потачки… Кремль, дескать, повинен в самом вопиющем покушении на святая святых рыночной экономики за последние два десятка лет. “Московитам” мало-де показалось выкуривать западных инвесторов с российского энергетического рынка. Они еще норовят пробраться в вотчины транснациональных компаний — сбытовые сети природного газа в Западной Европе.

Сверхприбыльный бизнес энергетических рынков, где сырье — “свободные” ресурсы газа — распродают втридорога, давно поделен-переделен. Потуги “Газ­прома” перехватить акции сбытовых сетей газа в странах ЕС приравнены газетой “Интернэшнл геральд трибьюн” к налету. На этом фоне “вторжения варваров” страдальцы из ЮКОСа и вовсе уже выглядят херувимами, закованными в железа. Так что лукавая адвокатская эскапада Р. Амстердама не простой поклеп на российскую власть, а лишь еще один фрагмент системной дискредитации рос­сий­ской правящей элиты как Корпорации, дела, намерения и репутация которой настолько сомнительны, что впору задуматься о ее “легитимности”.

“Сахалинское бесстыдство” — заголовок в “Файнэншл таймс”. Статья о том, как Кремль “наезжает” на многострадальный консорциум транснациональных компаний, инвесторов проекта “Сахалин-2”. На сахалинском шельфе залегают фантастические объемы нефти и газа. Сахалинское Соглашение о разделе продукции (по пресловутому и до сих пор не отмененному закону о СРП) — самое крупное головотяпство ельцинского режима. Оно сравнимо лишь с продажей индейцами острова Манхэттен голландцам за охапку блестящих побрякушек. Спроворили закон о СРП чистоделы-чистоплюи из партии “Яблоко” под водительством резонера Явлинского. Голосов своих им бы не хватило, поэтому сладили дельце в сообщничестве с прохиндеями из других думских партий. Неспроста “Яблоко” слывет у наших образованцев добропорядочной партией, черенок которой выращен в самой Америке. Такого пошиба кабальные соглашения, как сахалинское, уже, считай, четверть века гнушаются заключать страны — владельцы нефтяных месторождений. Так что объегорили ельциноидов знатно.

Неукротимый и дотошный Юрий Болдырев, зампред Счетной палаты, провел жесткий аудит СРП по Сахалину и, как дважды два, доказал, что грандиозная афера западных ТНК влетит России в копеечку. Казна, глядишь, еще и задолжает иностранным дельцам, которые наладятся выставлять Кремлю все новые миллиардные счета “удорожания” затрат. Российским подрядчикам и поставщикам товаров и услуг для проекта “Сахалин-2” досталась, если подбить бабки, дырка от бублика. А донкихотский демарш Болдырева затюкали, разо­блачительный его доклад спрятали под сукно. Но вот прошли сроки, добыча началась, и “Сахалин-Энерджи”, как по писаному, заявила российской стороне, что смета расходов возросла вдвое, на 10 млрд долларов. Промашка, дескать, вышла, не взыщите, господа. Хваленые иностранные инвестиции превратились в картинку крыловской басни “Лиса и журавль”.

Так в чем же “Сахалинское бесстыдство”? И кто “бесстыжий”? Ведь как она, волынка эта, тянулась? Счетная палата пишет, что “Сахалин-Энерджи” бурит на шельфе, а инвесторы накручивают сметы и коррумпируют местные власти. Так ли уж безгрешны “Ройял Датч Шелл” и “Мицуи”? Рыльце у них в пуху, но саха­линские чиновники за варяжских гостей — горой, покуда не нагрянул из Белокаменной экологический спецназовец Олег Митволь. Речистые адвокаты “Шелл” из местной администрации поприкусили языки. Оказалось, транснацио­нальные компании отравили пятьсот с лишком нерестовых рек и ручьев на острове, повалили тайгу на трехстах километрах трассы за чертой землеот­вода, сливали буровые растворы в залив... Натвори владельцы “Сахалин-Энерджи” таких бесчинств на Аляске, им бы головы не сносить. Но нет, как бы не так, западные СМИ в один голос уличают Кремль в “вероломстве”, покушении на неприкосновенную частную собственность ТНК на Сахалине, которую “законно” отписала им ельцинская камарилья, сидевшая тогда на бобах.

По-хорошему, не будь наше правительство слишком уж проникнуто рыноч­ным “благочестием”, расплатой за все эти экологические бесчинства и обыкно­венное плутовство противной стороны оказалось бы расторжение Соглашения, возмещение затрат инвесторам “по факту” и взыскание, сполна, энергети­ческого ущерба. Венцом всему, возможно, стала бы национализация всего проекта.

Нефтяные компании у себя дома, в Америке, в 80-е годы заплатили несчетные миллиарды долларов за причиненный ими ущерб природной среде. После разлива нефти у побережья Аляски с аварийного танкера компания “Экссон” долго, накладно, но безропотно отмывала от мазута свою деловую репутацию. Если в Америке гражданское общество, Конгресс, экологические движения, местные власти, индейские общины стояли по одну сторону, а нефтяные компании — по другую, то на Сахалине — все бессмысленно и продажно, словно при туземных царьках.

“Газпром” стал набиваться сахалинскому консорциуму в долю, когда на устье скважин на шельфе уже появился товарный продукт. Тем временем упреждающим контрманевром с российского государства в пользу инвесторов проекта “Сахалин-2” вознамерились слупить, за здорово живешь, 10 млрд долла­ров. Вот так они и рядились. Минприроды посулил вчинить в Стокгольмский суд иски против консорциума. Да только шансов выиграть дело у российского правительства не больше, чем у ЮКОСа в Басманном. И как-то вдруг весь сыр-бор погас, едва прошла молва, что “Газпром” заполучил-таки долю в 51% в “Сахалине-2” — по недешевой, но сходной цене.

Какая мораль из неприглядной сахалинской истории? На Западе предрекают теперь исход инвесторов от ТНК с энергетического рынка России. Скатертью дорога! Про “погубленный” инвестиционный климат в России — тоже пустое. Зато покладистость, с какой наше правительство глазело, как транснацио­нальные компании самовольствуют и губят экосистему острова, изумляет.

Сахалин выявил слабость политической воли и государственного смысла в отношениях нашего правящего класса с западным деловым сообществом. “Питерские” никак не могут взять верный тон в отношениях с ТНК и их полити­ческими покровителями. Все у них зыбко, двусмысленно, никак не возьмешь в толк: где интересы государства, а где корыстный частный интерес прогля­дывает у Москвы в тяжбах с противной стороной. Вот, глядишь, глава “Газпро­ма” Алексей Миллер пригрозил: если Европа будет озорничать… перенаправим газовый экспорт на Китай. Шутка сказать! Быть может, кто-то в Европе и вздрогнет при таких посулах, но всякий деловой человек, знающий природу нефтегазового бизнеса и его инфраструктурные особенности, заподозрит за эскападой Миллера что-то смахивающее на блеф. Да, танкер с нефтью можно перенаправить уже по ходу плавания в морях-океанах. Не в пример жесткая континентальная газовая инфраструктура лишена маневра, инерционна и подобна железному обручу. Зачем же попусту пугать? Если завлекательная, но несбыточная идея — обмена энергетическими активами со странами ЕС — и имеет некоторые, больше призрачные, шансы, то непременно будет обставлена для российской стороны малоприемлемыми политическими условиями про­тивной стороны.

Несколько лет тому автор этих строк опубликовал статью “Нефтяной покер с Америкой — не домашнее лото…”. Не то чтобы путинский Кремль в ту пору “партнерства” с американской “сверхдержавой” слишком уж благоволил ино­странным нефтяным ТНК, но вовсе не прочь был “породниться”… На самом верху одобрили уступку, как теперь выясняется, по дешевке, добрых ломтей Тюменской нефтяной компании и “Лукойла”… Ведомство Грефа расстаралось либерализовать нефтегазовый рынок. Иное дело, во второй срок президентства Путина государство уже само выступило приобретателем нефтегазовых активов, что породило поспешные толки о “национализации”. Чуть ли это не разворот на 180 градусов к госкапитализму. Читаешь эти версии “аналитиков” и не можешь взять в толк: кто кого водит за нос? И лишь старый лис Бжезинский углядел-таки в зыбкой экономической модели путинского режима неотразимое сходство с корпоративным государством в Италии 30—40-х годов: “Установление государ­ственного контроля над промышленными активами без национализации и устранения олигархов”. Отдадим должное чутью пана Збышека: в самую точку попал.

О “правых” и либеральных убеждениях Владимира Путина иногда, сквозь зубы, но появляются комментарии и оценки в западных СМИ. Это — родовая и неустранимая основа путинского режима, но Запад и наши воздыхатели из “образованцев” и “пятой колонны”, домогающиеся “слияния с Западом”, “усыновления”, по Данилевскому, России, все равно держатся вчуже от ВВП. Путин, как им мнится, устремился в противоположном направлении от ельцинского, норовит с Западом тягаться и чуть ли не вызов бросает. Между тем одна только заполошность и настойчивость, с какой Кремль добивается вступления России в ВТО, должна была охолонить “обличителей” Путина. Как ни суди, ни ряди, Кремль в ВТО, как в омут головой. Расклады экономистов, не вовлеченных в эту “институциональную” аферу, сходятся: убыточная затея, зряшная, преждевременная. Впечатление такое, что Россия ломится в ВТО и наконец уломала своих супротивников-переговорщиков, хоть и ценой больших уступок. На мой взгляд, это расхожее толкование попахивает мистификацией. На самом деле Запад завлекает Россию в ВТО! И это не Бог весть какая непостижимость.

Меморандум о вступлении в ВТО — сомнительный трофей либерального крыла Краснопресненской. Запад одним махом не введет, конечно, в Россию режим “открытой экономики”, но за счет разницы экономических потенциалов, экспансии западных товаров и капиталов соскальзывание экономики России под длань внешнего управления едва ли остановить. Российская сторона, вступив в ВТО, стяжает лишь бумагу с гербовой печатью, а западная заручится огромными преференциями в торговле. Превышение импорта над экспортом еще пуще станет заедать российских производителей. Согласие Москвы, негласное, вывести внутренние цены на энергоносители ускоренно вровень с мировыми — неслыханное и намеренное головотяпство. Придет время, будем локти кусать. Последствия “дешевизны” машинного и потребительского импорта для промышленности и российских домохозяйств, особенно в глубинке, окажутся просто плачевными…

Вот такой тяни-толкай у путинской команды в отношениях с Западом и Америкой. Похоже, Кремль поставил себя в положение “на ловца и зверь”, чего уж там… Какова же награда? “Геральд трибьюн” возглашает: “Пора кому-нибудь засесть за новую “длинную телеграмму”. Подобно знаменитой аналитической депеше Джорджа Кеннана из американского посольства в Москве в Белый дом в незапамятном 1946 году. В донесении из восьми тысяч слов содержался подробный анализ “подлинных целей новой внешнеполитической линии СССР после окончания войны”. В Вашингтоне послание Кеннана вызвало настоящий фурор. Именно с “длинной телеграммы” из Москвы началась почти полувековая эпоха “холодной войны”. Впоследствии сам Кеннан сожалел, что его концепция “сдерживания” Советов не совсем верно, оказывается, была истолкована. Но дело-то было сделано! Готов допустить, что римейк кеннанов­ского меморандума погашения России уже сочинен. Личностей под стать “ясно­вид­цу” Кеннану ни в ведомстве Кондолизы Райс, большого “знатока” России с ее ломаным русским языком, ни среди “техасцев” на Пенсильвания-авеню не сыскать, но ведь и времена другие…

 

 

Иновластие не допускается?

 

…Если рискнуть от патриотического протекционизма вернуться к космополи­тическому фритредерству, то возникает опасение, что от тех же коммерсантов уйдет и сама Матушка Россия со всей свитой отечественных городов и весей, как изменяет им Дальний Восток при каждом открытии порто-франко.

Петр Перцов. “Парусное государство”. 1913 г.

 

…Не отповедью, так ответом на гипотетическую телеграмму а-ля Кеннан можно считать программную статью главного кремлевского идеолога Владислава Суркова в “Эксперте” под девизом “Национализация будущего”. Про Первый Закон Петрополитики там — ни слова, но негласная с ним полемика просле­живается. Фридман своим “законом” как бы вменяет России повинность, коли она и впрямь желает остаться в избранном кругу демократий, безогово­рочно обеспечить у себя дома торжество свободы и простор для западных ценностей, влияний, капиталов и интересов. В противном случае волчий билет “петроавтори­таризма” нам и присудят. А отсюда один шаг до “изгоев”. Таков доходчивый смысл заглавной идеологемы янки, и в российских верхах немало таких, кто про­никнется к ней всем сердцем и… кошельком.

Что в ответ на этот вызов в концепте Суркова? “Иновластие не допускается”. Россия — “суверенная демократия”. Власть выбираема и назначаема исклю­чительно “российской нацией”. Она — самодержавие народа — на языке пра­щуров — и “правление свободных личностей” на современный “новорусский” лад. Здесь вовсе, на мой взгляд, нет тождества и возникает первая двусмыслен­ность. России “предстоит испытать на себе (?) и обратить в свою пользу мощь глобализации”, — круто берет Владислав Сурков. Рискованное предприятие для страны, которая едва ожила после августовской 91-го года государственной катастрофы невиданных масштабов. Если уж сами Соеди­ненные Штаты с их “мировыми деньгами” — долларом, дюжиной авиа­носцев на морях, фондовой биржей, союзниками и вассалами во всех частях света не могут удерживать глобализацию, так сказать, под уздцы, то каким чудом Россия либералов и компрадоров “обратит в свою пользу” мощь глобали­зации? Прокатимся зайцем?

Каков же тогда промысел и самоопределение России, ее притязания как великой нации? “Ради защиты собственных прав и доходов участвовать в поддержании баланса многообразия в мире”, — отвечает на этот главный посыл Владислав Сурков. “Доходы” и “баланс”… Это ведь и есть лексика буржуа. Еще конкретнее: “…быть на стороне сообщества суверенных демократий против каких бы то ни было глобальных диктатур”. Дескать, в этом и есть “миссия России”, а скорее, добавлю от себя, ее скромный удел?

Всё в “Национализации будущего” озадачивает и, на мой взгляд, имеет одну подоплеку — неприкаянность. Таково неизбывно состояние страны, общества, власти с самого злосчастного августа 1991 года. Его можно назвать политическим аутизмом, имеющим денежную, а не духовную природу. Проект “Национализация будущего” — поиск самоопределения элиты в пространстве, ограниченном этой самой неприкаянностью. Если снять дерзкие риторические обороты кремлевского идеолога, то ведь, рассудите сами, “золотой миллиард”, к которому надлежит якобы прибиться новой России, — это и есть та самая неприемлемая, глобальная диктатура над всем остальным миром!

Коли западные “партнеры” норовят наступить нам на ногу, суверенитет России не только не упраздняется, по-гайдаровски, а, напротив, Сурков тут прав, его следует блюсти как зеницу ока. Не понарошку, как наш доблестный МИД, готовый, за что бы ни брался, в лепешку расшибиться ради “консенсусов”. В параграфах Владислава Суркова суверенитет России — своего рода крест, нести который судили нам судьба и обстоятельства. Потому что есть-де кому позариться на наши запасы ядерного оружия, нефти, газа, леса, которыми “изо­бильна Россия”. Под сенью “суверенной демократии”, стало быть, процветут у нас свобода, справедливость и материальное благополучие…

Великодержавие, однако, осталось за скобками, потому что отягощено предосудительной “расточительностью”. Сугубая практичность новорусского буржуа вполне замещает имперские “фантомы”: “…Центры прибыли от между­народных проектов освоения российских ресурсов должны закрепиться в России”. Что такое “центр прибыли”? Если международные бизнес-проекты нам ко двору, то заправилы транснациональных компаний со своим уставом (ВТО) вломятся в наш “монастырь”, и “центр прибыли”, оглянуться не успеем, переместится в лондонский Сити и на Пятую авеню. Пример аргентинской элиты, тоже либеральной думкой одержимой в 90-е годы, показателен. Страна, слывшая самой зажиточной в Латинской Америке, приняв управительство мировых ТНК и монетаристскую модель экономики, оказалась в итоге обобранной дочиста, полуголодной, в неоплатных долгах… Таковы, цитирую по тексту Суркова, “мрачные парадоксы прогресса”.

Увы, грезы и вожделение новорусской буржуазии — вот что проглядывает за такой “национализацией” будущего. Ведь даже индусы, недавно еще босоногие, смекнули, что не “центр прибыли”, а сама прибыль — яблоко раздора. Три четверти национального дохода РФ, которые приходятся на природную ренту, при “интернационализации” российского капитала в чьих руках окажутся? Это прямая дорожка к колонизации некогда развитой индустриальной страны, но таков, увы, бизнес-план либерального крыла пра­вящей группировки, ничего не попишешь. Если наложить риторические обмолвки концепции Суркова на поведение путинского режима, то прослежи­вается некоторое смещение. Для Суркова-идеолога “иновластие недопустимо”. А для политической практики Кремля суверенитет страны, как до последнего времени повелось, если не разменная величина, то и не имперская сверх­ценность, как скажем, для Китая. А вот экономические, денежные интересы большого российского бизнеса — тут, что называется, “от винта”! Ретивости хоть отбавляй. Здесь Кремль проявляет строптивость и несговорчивость в пикировках с Западом.

В чем проглядывает, если присмотреться, непростой норов “суверенной демократии”?.. Кремль не раз поступался геополитическими интересами и позициями России, пусть со вздохами и попреками дяде Сэму, — на Балканах, в Средней Азии, на Кубе, во Вьетнаме, — но “другу Джорджу” не удалось умолить “друга Владимира” под сурдинку “стратегического партнерства” пойти, к примеру, на попятную в вопросе о строительстве АЭС в Бушере. Здесь Россия заручилась почином в предвкушении будущих иранских, и не только, крупных заказов на поставку реакторов для АЭС. Такой же оборот дела с поставкой Тегерану современных подлодок и систем ПВО “Тор”. Путин это вам не пан Кучма, которого Гору играючи удалось уломать. “Гетман” незалежной покорно и опрометчиво, не за понюх тютюна, силком вывел харьковский “Турбатом” и другие заполучившие субподряды из России маши­ностро­ительные предприятия из Бушерского проекта. Киев попал впросак, не получив и цента в возмещение убытков. На памяти и другие примеры… Российские истребители Су-30 для Китая, системы ПВО для “недружественных” Америке режимов, боевые вертолеты и “калашниковы” для “смутьяна” Чавеса… Тут у российской стороны интерес “купецкий”, не прошибешь: “живые” деньги, барыш, перспектива закрепиться на рынках, солидный профит производителей и маржа посред­ников. Экспортеры — акционерные общества с участием рос­сийского частного капитала, у которого сильные и влиятельные лоббисты в российских верхах.

“Мякина” и “суровье” — так соотносятся две повадки российской власти во внешних делах.

“Конкурентоспособность” — универсальный символ веры кремлевского идеолога. Ведь это нечто из области бизнеса! Какой же это краеугольный камень государственной доктрины? Есть в параграфах кое-что и с человеколюбивым подтекстом — “идея сбережения народа”, позаимствованная у КПРФ. И даже производные — “народосберегающие” технологии. Правда, нацпроекты упомя­нуты вскользь, потому что ничего системного за ними нет. Зато появляется пафосное утверждение: “демократия справилась с нищетой”. Словом, жить стало лучше, жить стало веселей…

Ни социология, ни статистика доходов, ни обыденный взгляд на реальности не подтверждают эту воображаемую викторию либеральной власти над “пандемией нищеты”. Одни лишь лукавые ухищрения статистики “вызволяют” из-за черты бедности российскую глубинку, которая перебивается на медные гроши. Зато, будто во искупление незамоленных грехов “грабительского капита­лизма”, в статье Сурикова следует череда забористых антисоветских пассажей. Это метание каменьев в былое советское величие более чем странно выглядит. К примеру, “освоение космоса и атомной энергии достигалось упорством советского крепостничества”. На мой взгляд, за этим выпадом не просто неуместное обличительство, но и неведение действительных драматических исторических обстоятельств послевоенного СССР. Народ наш напрягал все силы и терпел лихо, чтобы упредить Третью мировую войну. Курчатов и Харитон в Сарове были “крепостными”? Гагарин — “холопом” Политбюро? А дядя Сэм и впрямь доброхотски, дабы Сталин не запятнал себя “крепостничеством”, ссудил бы нам денежки на ракетно-ядерный щит? Тогда в солончаковой степи под Тюратамом не в бараках и палатках ютились бы строители космодрома, а в коттеджах с теннисными кортами, как в Лос-Аламосе? Только как быть с пента­гоновскими планами атомной бомбардировки СССР? По рассекреченным документам Белого дома, при Трумэне счет до дня икс шел на месяцы и недели.

Нет, на такой неблагодарной напраслине и поношении великого прошлого СССР, справедливого общежития народов, подвига строителей сверхдержавы не “соединить ментально расколотый” российский социум.

Полегче, господа, с ярлыками и дефинициями, коли “Национализация буду­щего” и в самом деле притязает на новую возрожденческую идеологию для России, восстающей из праха ельцинизма.

 

(Окончание следует)

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N5, 2007
    Copyright ©"Наш современник" 2007

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •