НАШ СОВРЕМЕННИК
Критика
 

Галина ОРЕХАНОВА

ОЙ, НЕ ВРЕМЯ НЫНЧЕ СПАТЬ, ПРАВОСЛАВНЫЕ…

 

 

Татьяна Петрова появилась в России в тяже­лейшие времена не случайно.

 Владимир Крупин

 

 Она родилась на Урале, в шахтерском поселке Буланаш. Папу, Юрия Василь­­­евича, и маму, Галину Павловну, родители привезли на Урал в раннем детстве, когда их семьи с русского Севера, с берегов реки Сысолы, переехали в поисках заработка в шахтерский край. Обосновались неподалеку от Нижнего Тагила в уральских деревнях. Здесь, на деревенских праздниках, где собиралась вся округа, и познакомились будущие родители Тани, потянулись друг к другу, а уж обнаружив свое северное родство, привязались один к другому накрепко. Поженились перед самым уходом Юрия Васильевича в армию. Галина Павловна работала киномехаником, колеся с кинопередвижкой по деревням и весям, но как только муж вернулся со службы и потребовал перемен, молодая семья пере­бра­лась в Буланаш.

 Высокий блондин, статный, красивый, Юрий Васильевич удивительно хорошо пел мягким задушевным басом. Легкой жизни не искал, пошел рабо­тать шахтером. Появилась первая дочь Таня (ее сестра Оля родилась намного позже), семью разместили в каменном двухэтажном доме, какие строили после войны по всей России пленные немцы. Жили в достатке; едва Таня пошла в первый класс, тут же определили ее и в музыкальную школу, купили пианино, и она целыми днями напролет не отходила от него. Пела высоким тоненьким голоском самозабвенно, но этого никто не слышал, потому что родители пропадали на работе, она подолгу оставалась одна. На лето Таню обязательно отправляли в деревню под названием Лягушино к бабушке, Анне Николаевне Хлебниковой. Бабушка жила в Лягушине до конца своей жизни, и Таня вплоть до восьмого класса ежегодно проводила все каникулы с ней.

 — Бабушка часто пела мне “Там, за реченькой”, — вспоминает Татьяна. — Я любила эту песню особенно, только пела ее бабушка почему-то всегда до середины. “Вот подрастешь и узнаешь тогда, что дальше”, — отвечала она на мой вопрос… Но я так и не узнала, чем кончается песня, — умерла бабушка. Пою теперь “о любимом, кудрявеньком, неженатеньком, баском”, как запом­нила. Это мое светлое и очень дорогое воспоминание о детстве.

 Нина Константиновна Мешко, народная артистка СССР, знаменитый руко­во­дитель Северного народного хора, любимый педагог и наставница певицы, задумываясь о явлении современной певческой культуры по имени Татьяна Петрова, говорит так: “Она поступила в Институт Гнесиных и была принята на Отделение сольного народного пения по рекомендации замечательного музыканта, академика Е. К. Гедевановой. Как певица она родилась на народной почве, впитав в себя соки из деревенских корней народной исполни­тельской культуры. Она пела в Уральском народном хоре, где с большим вниманием относились к самородкам, пестовали их. Это очень важно. После кончины Елены Константиновны она попросилась ко мне. Я с радостью взяла ее. Человек огромного женского обаяния, с изумительным тембром красивого природного голоса, одарена драматическим талантом. Это певица большой души, которая в своей артистической деятельности стремится во что бы то ни стало “захватить” сердце зрителя, заставить его трепетать и отзываться.

Сама Татьяна Петрова, мысленно возвращаясь к началу, обязательно подчеркнет самостоятельность принятого главного решения своей жизни: “Я приехала в Москву, не спросясь родителей. Проявила, так сказать, собствен­ную волю. Я знала, что есть в Москве училище имени Ипполитова-Иванова, где учат сольному пению, что в нем училась Людмила Зыкина. Это теперь я понимаю, что выбор сделала правильный, ведь Михаил Михайлович Иппо­литов-Иванов сам начинал певческую карьеру в капелле Исаакиевского собора и хорошо знал традиции русского пения. Училище основала и возглавила пре­кра­сный музыкант и педагог Елена Константиновна Гедеванова, его воспи­танница и последовательница. А тогда, в семнадцать лет, я только хорошо усвоила от своих товарищей по Уральскому народному хору, что в Москве прямо с вокзала надо ехать на метро до “Пролетарской”, и направилась туда. Приемную комиссию возглавляла Гедеванова. Уральский выговор, моя наивность и непосредственность, самобытность репертуара — я пела бабуш­кины песни — все это очень хорошо повлияло на приемную комиссию, и Елена Константиновна, выйдя после окончания прослушиваний в коридор, подошла ко мне:  “Ну, курносая, я тебя беру!”. Она мне сразу очень понравилась, и я без тени неловкости выпалила: “И экзамены сдавать не надо?!”.

 “Как не надо?!!” — воскликнула она и весело рассмеялась.

Так я стала студенткой Московского государственного училища имени М. М. Ипполитова-Иванова”.

 Наступил 1979 год. Ленинград. Как бывает это порой в судьбе артистов, Татьяна Петрова “наутро проснулась знаменитой”. О ней заговорили на радио и телевидении, много и хорошо писали газеты и журналы. Это случилось, когда она стала лауреатом Второго всероссийского конкурса исполнителей народной песни. Еще студенткой она вместе с мужем работала в ансамбле Дмитрия Покровского. С ним связаны яркие успешные выступления, многие из которых хранит ее первая в жизни пластинка. Как говорит сама Татьяна Петрова: “С ансамблем Дмитрия Покровского я прошла замечательные “университеты”. Это было удивительное время, такой культуры пения, такого погружения в живые пласты народной музыкальной жизни я еще не знала. Казалось, мы побывали всюду и отовсюду привозили редчайшие народные распевы и удивительные, красивейшие песни. Тогда я приобрела опыт неоценимый. Однако Покровский требовал, чтобы мы точно воспроизводили на сцене все, что слышали “в народе”. Я с этим не соглашалась: бывает всякое, и далеко не подходящее под разряд “искусство”. Елена Констан­тиновна Гедеванова, узнав причину моих переживаний, сказала просто: “Уходи!”. Кстати, когда на юбилее 25-летия моей творческой деятельности в концертном зале “Россия” я исполнила с остатками ансамбля Покровского удалую песню-пляску (самого Дмитрия Покровского уже не было в живых), Вадим Валерьянович Кожинов — светлая им память — изумился: “Ну надо же! Ты и с разбойниками разбойничьи песни петь можешь?!”.

Участие в ансамбле Покровского обогатило меня, я узнала необъятную и сложную Россию”.

 А нам думается о другом. Поступая учиться, она пела не популярные, а бабушкины песни. Именно поэтому она стала носителем необъятного репертуара. Таких песен, какие поет Татьяна Петрова, сегодня не услышишь ни от кого из исполнительниц-народниц.

…“Татьянин день”. Уже стало традицией, что в православный праздник, особенно чтимый и любимый на Руси день великомученицы Татианы, она всегда дает большие и обязательно благотворительные концерты. К ним певица готовится особенно тщательно, придирчиво отбирая только те песни, которые именно сегодня затронут самые чуткие струны народного сердца. Концерты эти, как правило, проходят в самых больших и престижных московских залах. Вот и в сезон 2005—2006 года такой концерт состоялся в Концертном зале имени П. И. Чайковского, и она пела в сопровождении Национального академического оркестра народных инструментов России     им. Н. Осипова под руководством его главного дирижера, народного артиста России профессора Владимира Понькина. Исполнение каждой песни стало художественным событием.

Обратимся к программке этого концерта.

Открывают ее “Православные”. К этой песне мы еще вернемся, слишком многое в современной истории России связано с ней.

 А дальше увидим: “Уж ты сад, ты мой сад”, “Позарастали стежки-дорожки”, “Горит луна”, “То не ветер ветку клонит”, “Выйду ль я на реченьку”. Обратим внимание на то, что возле каждой из этих песен в программе стоит короткое обозначение: “Обр. Г. Шендерёва”. Вряд ли кто-то еще из исполни­тельниц народных песен на современной эстраде обращается к этому по-своему очень интересному композитору. Татьяна Петрова: “Я не могу не рассказать о замечательном композиторе Георгии Шендерёве. Он обратил на меня внимание, когда я пела на Втором всероссийском конкурсе испол­нителей народной песни в Ленинграде. Мне присудили тогда 2-е место, 1-е не присуждалось, 3-е получила Надежда Бабкина и ансамбль “Жалейка” — сейчас их поглотила современная эстрада. Геннадию Шендерёву понравилось мое выступление, он стал писать для меня песни. Это был музыкант поистине Божьего дара, высоко образованный, с большим вкусом и высоким талантом. Мы с ним задумали интересную программу, в которой русские песни и романсы должны были дополнять друг друга, естественно переливаться из одного произведения в другое, чтобы составить единый музыкальный рассказ о мыслях и переживаниях русского человека. Получился проникновенный разговор, наполненный высокими и сильными чувствами. Рассказ о любви, о женской судьбе… Я в то время работала в “Москонцерте”и хорошо помню, с каким трудом, под властью какой жестокой цензуры составлялись про­граммы исполнителей, которые задыхались в рамках жестко утвержденных названий. А душа хотела воли, просила чего-то широкого, раздольного. И мы решили спеть такую песню: “За горою у колодца, где студёная вода…”, в конце которой были слова: “…Если честно делать дело, если труд свой полюбить!”. Я пела это с упоением, с размахом на всю страну! Думаю, что в то время это была самая моя патриотичная песня.

Горе навалилось неожиданно, страшно. Георгий Шендерёв умер совсем молодым, умер трагически, и его место в моей жизни так никто и не занял. Я очень долго скорбела. Сейчас, когда прошло уже более 25 лет после его кончины, я часто слушаю пластинку, выхода которой он так страстно желал и которую я все-таки сквозь слезы записала той осенью.

 В то время к моему творчеству с большим вниманием относился Влади­мир Алексеевич Солоухин. Он написал текст, представляющий пластинку публике, но редакторша фирмы “Мелодия” не позволила поставить рядом с его подписью – “писатель”. Владимир Алексеевич покорно и скромно написал: “В. Солоухин”.

Прочтем же этот текст: “Чистота, искренность, задушевность, подлин­ность нередко уходят из современного искусства. Русскую народную песню широко пропагандируют и популяризируют, но, к сожалению, ее круг сузился до нескольких десятков вместо сотен и тысяч. Рядом с нами нераскрытое богатство народной музыки, искусства, красоты.

Татьяна Петрова, молодая певица с очаровательным теплым голосом, вводит нас в необъятный мир русской песни, открывает нам ее великолепные неизвестные или забытые образы. Она поет в сопровождении Государ­ственного академического русского народного оркестра им. Н. Осипова под руко­водством Николая Калинина. Народные песни звучат в обработке само­бытного композитора Георгия Шендерёва, безвременно ушедшего, который по-новому услышал и передал известные русские мелодии. Будем благодарны молодой певице, прошедшей школу Государственного Уральского народного хора, Училища им. М. Ипполитова-Иванова и Института им. Гнесиных, ставшей лауреатом Всероссийского конкурса исполнителей народной песни, и пожелаем ей большого творчества и преданности избранному пути. Пусть голос ее будет таким же светлым и чистым, как сама русская песня, и подарит людям радость общения с сокровищами народного творчества”.

 Эта пластинка вышла в 1986 году. Уже полным ходом шла “перестройка”, уши и умы людей заливали потоки лживой патоки о грядущем “рае”, где будет “больше социализма” и “демократии”. И даже мудрому, прозорливому Владимиру Алексеевичу не мог и во сне пригрезиться, что очень скоро та атмосфера, где “русскую народную песню широко пропагандируют и популяризируют”, сменится другой, где воцарится оголтелая пропаганда тяжёлого рока и всякой непотребщины, а русская народная песня с ее светлой чистотой и искренностью станет изгнанницей. Полюбившаяся же ему “молодая певица с очаровательным теплым голосом” будет цинично изгнана из эфира радио и ТВ только за то, что осталась верной его завету — “быть преданной избранному пути”.

 А сама Татьяна? Чем была занята ее неуемная творческая натура?

 1986 год принес ей настоящую радость: она стала лауреатом премии Ленинского комсомола, которую ей присудили “за высокое исполнительское мастерство и пропаганду русской народной песни среди молодежи”. Было огромное количество гастрольных поездок, таких как к строителям БАМа по всей его трассе, в Америку, на молодежные форумы в Азии и Африке. Именно её с песней “Кукушечка”, записанной в Кировской области, которую она исполняет на вятском диалекте с характерными приемами и звуковыми укра­ше­ниями, пригласили в телемост “Москва – Токио”. Судя по бурной реакции японцев, песня явно пришлась им по душе. И в самое трудное время в начале 90-х годов, когда приходилось зачастую голодать из-за отсутствия какой бы то ни было работы, именно Япония не раз выручала ее, приглашая в поездки по стране с концертами так полюбившейся им русской песни. Потом, вернувшись на родину, в водовороте наступившей смуты, Татьяна много и бескорыстно пела на протяжении всех 90-х годов на демонстрациях и собра­ниях, в предвыборных поездках с коммунистами, на митингах и собраниях писателей, на народных праздниках по всей России. В Башкорто­стане ей присвоили звание народной артистки Башкортостана. А в том, еще советском 1986 году в Москве, в одном из концертов лауреатов премии Ленинского комсомола, она встретилась с Николаем Бурляевым.

 — Это было самое трудное в моей жизни время, — рассказывает артист. — Мой авторский фильм “Лермонтов” попал в жесточайшую опалу со стороны моих коллег, меня практически “утрамбовывала” пресса, чтобы я уже не мог подняться из-под катка. Именно в те дни я попал на один из концертов лауреатов (вообще же меня в те времена приглашать куда-либо избегали) и в кулисах увидел Татьяну Петрову. Она подошла и как-то очень добро, по-сестрински обратилась ко мне. Не знаю, видела ли она уже фильм, но она по-дружески ободрила меня. И я понял, что это не просто певица делает мне комплимент. Я увидел в ней соратника. Вскоре я получил право поставить фильм по роману В. И. Белова “Всё впереди”. С самого начала я знал, что есть два актера, участие которых в этой картине для меня безусловно: Влади­мир Гостюхин, который должен был играть роль Иванова, и Татьяна Петрова. Меня не смущало, что она не драматическая актриса. Это роль знаковая, это роль — символ: образ русской женщины, к которой тянутся руки, и часто это грязные руки. Она была для меня символом чистой русской красоты. Но я все же устроил пробы, были приглашены очень известные актрисы, но ни одна не могла дать того, что я больше всего ценил в этой роли: в них отсутствовало то целостное начало гармоничного женского образа, которое я больше всего ценил и видел в Татьяне Петровой. И она достойно сыграла эту роль.

 В 1986 году она дала интервью молодежному журналу, где говорила: “Вниманию к слову в русской песне меня учили с первых шагов. Мои педагоги не уставали напоминать мне о постижении глубинного смысла слова. “Вслушивайся, вживайся в слово — там огромный мир образов, и чем осмысленнее ты будешь петь, тем больше красок найдешь в вокале, — говорили они. – Постижение смысла слова входит в понятие “культура исполнения”.

 К этому времени относятся первые встречи, а потом все более укрепляющаяся дружба Татьяны Петровой с Валерием Николаевичем Ганичевым, который сразу понял, что эта красивая народная певица обладает незаурядным умом, волей, характером, что это натура пытливая и жаждущая знаний, умеющая вникать в сложнейшие коллизии. Он ввел ее в круг писа­телей, глубоко задумывавшихся о “русском и русских в России”. И она потянулась к этим людям всей душой, поняла: “Это мое”. В 1986 году впервые в Мурманске прошел Праздник славянской письменности и культуры, заро­див­шийся по инициативе писателей. Славная, благородная инициатива была горячо поддержана Союзом писателей России, во главе организа­­ционного коми­тета встали Валентин Распутин и Владимир Крупин. И в следующем году Праздник славянской письменности и культуры принимала Вологда. Сколько народных певческих коллективов, сколько фольклорных ансамблей собралось в день рождения Кирилла и Мефодия в этом старинном русском городе! Сколько удивительных концертов народной песни прозвучало в те дни, сколько русских хороводов на бескрайних зеленых лужайках увидели люди! Светлая надежда в те дни согревала сердца. Татьяна Петрова была неутомима. Говорят, что именно тогда она раскрылась по-настоящему, и первым увидел и понял её поистине драгоценную сущность как русского самородка — “держателя” недюжинного внутреннего богатства именно Василий Иванович Белов с его народным чутьем и прозорливостью.

 В те годы, накануне жестоких 90-х, еще порой казалось, что радужные надежды на возрождение русской культуры в её полном объеме и красоте — не миф и не красивая сказка. Это было время вдохновенной подготовки к празднованию тысячелетия Крещения Руси.

 — Для меня, — вспоминает Татьяна, — это были особенно важные годы еще и потому, что я подружилась с “Нашим современником”. С композитором Юрием Клепаловым, с которым потом долгие годы нас связывало прекрасное время плодотворного сотрудничества, я тоже познакомилась в редакции этого журнала. Он жил еще в Тюмени, и “Наш современник” пригласил его выступить в редакции с концертом. Все собрались, члены редакции и авторы журнала. Я окунулась в удивительный мир людей, которые покорили меня: мне так захотелось остаться с ними — цельными, порядочными, душевно красивыми. Они были близки мне по мироощущению. Тогда главным редактором “Нашего современника” был Сергей Васильевич Викулов, потом эстафету у него принял Станислав Юрьевич Куняев. Под его руководством редакция задумала и осуществляла “десанты” в отдаленные и ближние города России, чтобы нести людям живое писательское слово. Приглашали и меня в эти поездки. Мы были на родине Василия Федорова в Кузбассе, были в Иркутске, Красноярске. Я видела, какие горячие споры вызывали устные выпуски журнала, для меня это было откровением, я поняла, что порой люди, обладая и культурой и начитанностью, могут совершенно не понимать того, что же происходит вокруг них. И мне страстно хотелось внести свою лепту, соответствовать высокому уровню дискуссий. Я понимала, что должна петь достойно, и всей душой старалась не подвести журнал. Эта дружба во многом определила мое дальнейшее отношение и к творчеству, и к России.

Люди прозорливые всё более ясно осознавали, что где-то в “подтексте” государственной и общественной жизни вершатся дела, не соответствующие тому, что так громко и беззастенчиво, так легковесно провозглашается с высоких государственных трибун. Очередной Праздник славянской письмен­ности и культуры, собиравший патриотические национальные силы России воедино, проходил в Смоленске. На заключительном концерте праздника, который проходил в самом престижном зале города, Татьяна Петрова вышла на сцену вместе с композитором Юрием Клепаловым. У него в руках была его кудесница-балалайка. Какими незащищенными они были на этой огромной сцене перед огромной массой людей накаленного до предела зала: предощущение наступления самых трудных времен России уже явственно чувствовалось в ходе всего праздника.

 

 Тихие звуки отдаленного колокольного звона исходили от балалайки. Они приближались, нарастали, звучали всё громче и ясней, и вот уже мощная волна зовущего набата накрывает зал, и в это тревожное буйство тихо и властно вступает нежный и сильный женский голос:

 

 Ой, не время нынче спать, православные,

 Белый голубь пал в бою с черным коршуном.

 То, что горько нам сейчас, —

 Вряд ли главное,

 Было горше на Руси,

 Было горше нам…

 

 По церквам запустенье и тлен,

 Без царя голова, без креста душа.

 Ну-ка, Матушка, встань с колен,

 Надо сделать последний шаг.

Зал замер. Он был ошеломлен. Прозрение приходило с каждой строкой, с каждым новым тактом этого удивительного пения, расширяя границы пони­мания русской судьбы, коварства наступившего времени, русского человека в нем. По лицам многих людей катились слезы, и в едином порыве зал встал. С этого дня эта песня стала гимном возрождающейся в муках России. Куда бы ни приехала Татьяна Петрова и где бы ни исполняла эту песню, реакция людей была всегда одинаковой: певица стала символом непокоренной русской души.

Эту песню написал поэт и композитор Владимир Волков, к несчастью, уже ушедший из жизни. В исполнении Татьяны Петровой она обрела новую жизнь. С неё начался и новый этап в творчестве певицы. Да и время наступало всё более и более жестокое. Но Татьяна Петрова неизменно оставалась сим­во­лом борьбы. Она умела постоять за достоинство своей Родины, умела показать её разрушителям свою нравственную позицию и стойкость, свое презрение к ним. Так, она отвергла приглашение принять участие в престиж­ном концерте в Кремле, потому что оно исходило от Ельцина, расстре­лявшего Дом Советов в октябре 1993 года. Она навлекла на себя глухую опалу. Концертов в Москве ей давали всё меньше и меньше, но она неустанно выступала в городах и весях России. Почти ежегодно летала в Кузбасс, переезжая от одного шахтерского города и поселка к другому.

 Однажды ей пришлось выступать перед вдовами погибшего в Чечне отряда. Она вышла к зрителям — ее встретило глухое отчуждение, исстрадав­шимся женщинам было не до песен. Но она не ушла со сцены до тех пор, пока не пробилась к их душам, пока не встретила ответного порыва на искреннее её желание разделить с людьми их боль. И её, наконец, услышали.

 В 1996 году Союз писателей России проводил свой пленум в Якутии. Вместе с писателями приехала туда Татьяна Петрова. Предполагалось, что она даст серию концертов для жителей Республики Саха. Но этого не произошло, потому что программа пребывания писателей уже была выстроена и “ломать ее никто не будет”, как объяснили хозяева гостям.

“Зачем тогда было ехать в такую даль?” — невольно задавались вопросом люди, а Татьяна молчала. Она замкнулась, только немой вопрос читался в ее глазах: “Почему мне не дают петь, ведь здесь живет столько русских?!”. По завершении пленума писателей принял президент Республики Саха, тогда это был М. Е. Николаев. В Институте языка и литературы, новом, только что отстроенном здании, шла торжественная церемония, и здесь, наконец, Татьяне позволили спеть. Она вышла, спокойная, ясная, подняла высоко голову и запела: “…Не Россия вас обидела, не она исток беды”. Эта горькая, трагичная, но святая правда расковала заледеневшие сердца. Что подтол­кнуло Татьяну выбрать из её огромного репертуара именно эту песню — “Птицы русские” на слова Константина Скворцова? Но выбор был предельно точным и верным. Позже на вопрос, почему она это сделала, она ответила: “Душа, наверное, подсказала. Ведь состояние духа — самое главное в человеке. Родину предавать нельзя. Я думаю, что жить надо, соответствуя тому, что было на Руси всегда. Ясность духа приходит с верой, а в нашей исконной вере самое главное — мысль о достоинстве человека. Сейчас это достоинство попрано. Мы все понимаем это, а как защитить свою душу, не знаем. Это может подсказать только духовное зрение”.

 Ей выпало счастье обратить на себя внимание митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна, который пригласил её в паломническую поездку в Иерусалим. Люди духовно объединились в молитвенном стоянии о России у самых истоков православной веры. Общение с этим удивительным человеком дало душе её новые силы. И в её творчестве появились духовные песни, многие из которых созданы ею в творческом содружестве с Влади­миром Волковым, автором еще одной песни, без которой в последние годы не обходится ни один её концерт:

 

 Матушка Русь, ты любовь и отрада,

 Матушка Русь, нам другую не надо,

 Матушка Русь, есть на всё воля Божья,

 А я не боюсь твоего бездорожья…

 

 Она поет эти строки как клятву, как молитву, как объяснение в верности и любви. И ей вторит каждый, кто ее слушает, проникаясь светлым и высоким чувством.

 В последнем диске, записанном ею — песни “Батюшка”, “Голубое с белым”, “Первый снег”, “Монастырь”, созданные Волковым на излете жизни. По большому счету это даже не песни — скорее высокие музыкальные драмы, тяготеющие к трагедии и дающие человеку радость духовного очищения.

— Татьяна Петрова одарена Господом не только удивительным голосом, но и магическим умением подсоединения к высшим духовным пластам, и она вытягивает звук именно в эту “антенну”, ведущую к Всевышнему. Она умеет пробиваться к Нему. И умеет это только она. Магии и пронзительности, которыми обладает искусство Татьяны Петровой, не дано больше никому. Посмотрите: искусство Татьяны Петровой покоряет время и пространство, ее песни поднимают залы в едином духовном порыве. И люди готовы идти за нею даже в бой.

 Так думает Николай Бурляев, и он прав.

 

 Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн назвал ее народной певицей России. Он считал, что она должна не тешить своим искусством людей, но утешать их, давать надежду и веру. Она с достоинством несет свой крест. Ей выпали трудные времена на сломе веков, мучительный переход России в третье тысячелетие. Это время оказалось временем растерянности, страха неизвестности, упадка и уныния, но именно тогда и определился ее самостоятельный, ни на кого не похожий, трудный и прекрасный путь в искусстве. Она проявила недюжинную волю, ясность и твердость в выборе своего пути, высокую веру в свой народ и свое предназначение.

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N1, 2007
    Copyright ©"Наш современник" 2007

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •