НАШ СОВРЕМЕННИК
Критика
 

Наша гостиная

 

 

Светлана Виноградова

“За ВСЮ ЛЮБОВЬ РАСПЛАТИМСЯ ЛЮБОВЬЮ”

 

Званый гость редакции — народный артист России,
композитор Александр Морозов

 

Это строка из стихотворения выдающегося русского поэта, о котором наш гений Георгий Свиридов сказал: “Николай Рубцов — тихий голос великого народа, потаённый, глубокий, скрытый”. С декабря прошлого года начались праздничные юбилейные вечера в честь 70-летия поэта. Они будут проходить в городах России весь год. Выездной пленум правления Союза писателей России, посвященный этой дате, состоялся в Вологде. Его участником и лауреатом премии имени Рубцова “Звезда полей” стал компо­зитор и певец, народный артист России и Украины Александр Морозов. Так отмечена 30-летняя работа маэстро, написавшего более 50 песен и романсов на стихи Николая Рубцова. Недавно в Концертном зале им. Чайковского с большим успехом прошёл автор­ский вечер композитора, ставший достойным музыкаль­ным приношением поистине народному поэту. Это был не просто концерт, а настоящий праздник, где органично соединя­лись слово, яркая симфоническая музыка и великолепные голоса вокалистов — от таких признанных, как Александра Стрель­ченко и Иосиф Кобзон, до целого созвездия молодых талантов.

 

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

 

— Какие впечатления остались у Вас от поездки в Вологду? Как приняли песни на стихи Николая Рубцова участники выездного пленума прав­ления Союза писателей России?

— Очень рад, что меня пригласили на пленум. Я давно собирался снова побывать в Вологде, где не был долгие годы. Тем более что посвящен он юбилею Рубцова. Много было интересных разговоров, удалось побывать на родине поэта, постоять у его могилы, выступить на большом музыкально-поэтическом вечере перед земляками поэта. Зал принимал очень тепло песни и романсы на его стихи. Но ещё более ответственный экзамен — неофициаль­ное выступление перед писателями и поэтами, когда я пел под гитару. Дорого, что именно писатели, среди которых много друживших с Рубцовым, слушавших его, приняли мою работу. Для меня поездка получилась очень важной. Не говоря о книгах, которые пополнили мою библиотеку. К юбилею и в Вологде, и в Москве, и в других городах вышло много новых книг о поэте, великолепные издания его стихов.

— Александр Сергеевич, что привлекает Вас в творчестве Николая Рубцова?

— Объяснить это непросто, настолько за эти годы сроднился с его поэзией. Когда я прочёл первый небольшой сборник Рубцова “Зелёные цветы”, сразу понял — это “мой” поэт; возникло чувство, что он выражает мои переживания, мои мысли, мою жизнь. Возможно, сыграло свою роль совпадение биографических моментов: как и Рубцов, я воспитывался в интернате, служил на флоте, на крейсере “Киров” в Кронштадте. Детство моё тоже прошло в сельской местности, и мне дорого всё, что так любил поэт — спокойное течение реки, цветущий луг, поросшая подорожником тропинка... Потом судьба так же привела в Ленинград, только Рубцов работал на Кировском заводе, а я учился в физкультурном техникуме. Как будто десять лет спустя я ходил по его следам. Но главное — пронзительное чувство печали и любви к своей земле, к своему народу, боли и нежности, причастности ко всему, пусть неброскому и неяркому, но родному миру. И удивительная простота, незамутнённость, ни единого фальшивого, неискреннего слова! Этот мир Рубцова не мог не захватить. И если мне удалось сохраниться, не изменить себе, то благодаря его поэзии. Что греха таить, в эстрадном мире много соблазнов лёгкого успеха. Но именно поэзия Николая Рубцова, Глеба Горбовского, Николая Тряпкина, Юрия Паркаева, Анатолия Поперечного дала ту основу, которая служит мне ориентиром долгие-долгие годы.

— Поэт и критик Геннадий Красников особо отмечает в поэзии Рубцова мотивы сиротства, тоски по России. Он говорит, что “мотив сирот­ства, бездомности проходит у Рубцова не только как факт его личной биографии, но вырастает до глобального исторического зна­чения. Целому народу пришлось оказаться в таком сиротстве, почти вековом блуждании без своей страны, без прошлого, без креста на отчих могилах. К счастью, оказалось, что Россия только задремала...”.

 

Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны,

Неведомый сын удивительных вольных племен!

Как прежде скакали на голос удачи капризной,

Я буду скакать по следам миновавших времен...

 

Удивительным образом Рубцов сумел выразить это сиротство и это родство с есенинской “Отчалившей Русью”. Честно говоря, казалось, что такие серьёзные, философские стихи невозможно положить на музыку.

— Рубцов — не та поэзия, которую можно объяснить. Так же, как Есенина, его невозможно перевести на другой язык. Это уже будет не Есенин. То, что не поддаётся переводу, вот это и есть тайна, суть творчества. И она приоткрывается не логикой, а чувством. У Рубцова в стихах нередко выражается высокое состояние духа, “восторг души”. Как записал Георгий Свиридов в своих дневниках: “Такое искусство нельзя создать намеренно, умозрительно. Оно создаётся путём озарения, откровения, в редкие минуты, которые посещают особо великие души. Гениально это передаёт строка Николая Рубцова: “О чём писать? На то не наша воля”. Поэт заражает читателя своим чувством. Никакие знания, профессиональные умения не дадут результата, если не сумеешь хоть немного приблизиться к этому состоянию души.

— Как получилось, что учились Вы в физкультурном техникуме, а пришли в музыку? Спортивная карьера меньше привлекала?

— О карьере тогда не думалось. Просто музыка с самых ранних детских лет жила в моём сердце. Я вырос на песнях мамы, она прекрасно пела и русские, и украинские песни: в послевоенные годы их не делили, все жили в единой культуре. Родился я в селе Окнице в Молдавии, на берегу Днестра, а на другом берегу — уже Украина, где мои украинские корни. И когда семи­летним попал в интернат, без музыки не мог, всегда со мной был небольшой баянчик. Спорт, прыжки в высоту — это просто увлечение. А для души всегда была музыка, и часто по просьбам товарищей я подбирал по слуху разные песни. Переиграл множество мелодий, которые в то время звучали.

— Не зная нот?

— Вот именно. Профессионально учиться музыке стал значительно позже. А началось всё с первого курса, когда после техникума поступил на спортив­ный факультет пединститута имени Герцена. В институте проводился конкурс гражданской песни. На факультете знали, что я хоть и спортсмен, но музицирую. Я уже был неплохим “слухачом”, пытался писать песни. Вот мне и поручили представлять факультет на конкурсе. Стал регулярно наведываться в Ленинградский дом книги, часами простаивал у стендов, листая поэтические сборники. Однажды нашёл книгу Глеба Горбовского, стихи запали в душу, и я решил обязательно с ним познакомиться. Так в 1971 году мы встретились, и родилась наша с ним первая песня “Не отводи от жизни глаз”. С ней я занял на конкурсе первое место. Весь институт говорил: “Надо же, в лидеры вышел не филологический или исторический, а спортивный факультет!”. Глеб Горбов­ский подарил мне ту самую книжку Николая Рубцова “Зелёные цветы”. Вот это и были первые шаги. Тогда же вышла первая моя гибкая пластиночка “Травы пахнут мятою”, ставшая очень популярной. Начал писать эстрадные песни для Эдуарда Хиля, Людмилы Сенчиной, Эдиты Пьехи. Зарабатывал небольшие гонорары, что для студента было очень существенно. Многие из песен пользовались успехом. А потом избрали делегатом XVII съезда комсомола. Возвращался со съезда поездом “Красная стрела”. Вот тут мне и выпал счастливый билет в прямом и переносном смысле: я попал в одно купе с Валерием Александровичем Гаврилиным. Познакомились, он спросил, какие песни пишу. Я назвал “Ромашку”, которую на заключительном концерте исполняла Валентина Толкунова. Оказалось, что Гаврилин её запомнил, понравилась мелодия: “А ещё что-то у вас есть?”

Прямо в купе я напел “В горнице моей светло”. Его удивило, что пишу на стихи Рубцова, чьи стихи ему очень нравились. Он мечтал создать музыку к ним, возможно, и писал, но она до нас не дошла. Валерий Александрович дал мне свой телефон и пригласил обязательно прийти. Я приехал к нему домой, сел за рояль и спел первый свой рубцовский цикл “Русский огонёк”. Он одобрил и благословил и дальше двигаться в этом направлении. С тех пор я стал регулярно бывать в его доме.

— Тогда и появилось в цикле “Русский огонёк” посвящение: “Памяти моего учителя Валерия Александровича Гаврилина”?

— Да, именно благодаря Гаврилину я и стал профессионально учиться музыке. Он познакомил меня с тогдашним ректором Ленинградской консер­ватории Владиславом Чернушенко. Он и Василий Павлович Соловьёв-Седой считали, что мне надо обязательно учиться. Чернушенко взял на себя смелость принять в консерваторию 30-летнего человека без музыкального образования, уже писавшего музыку. Три года я учился на дневном отделении, прошёл весь курс и русской, и зарубежной классики.

— Думается, не случайно Гаврилин любил Рубцова. В музыке Гаврилин так же, как Свиридов, а Рубцов в поэзии так же, как Есенин, несут очень сильное национальное начало. Вам это тоже близко?

— Конечно. Кровь во мне украинская, но я считаю важным, как человек воспринимает мир, своё назначение в жизни.

— В дневниках Георгия Свиридова есть такая запись: “Музыка — искус­ство бессознательного... На своих волнах она несёт Слово и рас­кры­вает сокровенный тайный смысл этого Слова. Слово же несёт в себе мысль о Мире. Музыка несёт чувства, ощущения, душу Мира. Вместе они образуют Истину Мира”. Видимо, поэтому гениальные русские композиторы Глинка, Чайковский, Рахманинов писали музыку на стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева?

— Это очень мудро. Самая высокая поэзия соединялась с гениальной музыкой. Для того чтобы сочинять глубокие, красивые мелодии на стихи, мало одного профессионализма, композиторского образования, здесь больше наития, зрелости души. Как только начинается постижение мира человеком, так начинается и борьба в его душе: что победит — светлое или тёмное? Такая поэзия, как у Рубцова, и такая музыка, как у Свиридова и Гаврилина, поднимают человека ввысь.

— А что для Вас первично: слово, стихи или мелодия?

— У композиторов это по-разному бывает. Но у меня первый эмоциональ­ный толчок всегда связан со словом. Если стихи захватывают душу, то начинается (порой подспудная) работа. Пусть не сразу рождается музыка, но образ уже во мне “сидит”, и организм, как локатор, ловит те волны, те дви­же­ния души, которые будут созвучны стихам, органичны для них. То, что Гаврилин одобрил рубцовский цикл и дал мне уже в начале пути такой аванс своей поддержкой, стало для меня путёвкой в мир Рубцова. Это был не единовременный выплеск — песни писались на протяжении 30 лет творческой работы. Сейчас создано уже семь вокальных циклов, выходит целая нотная тетрадь под названием “В горнице моей светло. Песни и романсы на стихи Николая Рубцова”. В ней собраны все циклы: “Русский огонёк”, “Родная деревня”, морской цикл “Плыть, плыть”, лирический “Пора любви”, “Дорога, дорога”, романсы “Минуты музыки печальной” и шуточные песни “Фальшивая колода”. Мы постараемся, чтобы книжка обязательно попала в музыкальные училища, консерватории, филармонии, где есть штат исполнителей, чтобы звучали песни на стихи Рубцова. Сейчас есть возможность и партитуры передавать по факсу или электронной почтой. Выпущено несколько дисков с песнями на стихи Рубцова.

 

ЖИВОЙ ЗВУК

 

— Ваши песни на сегодняшней эстраде выделяются не только яркими, запоминающимися мелодиями, но и глубоким поэтическим содержа­нием. Вы осознанно идёте против господствующего течения, которое довольствуется “текстами” из 2—3 повторяющихся строк?

— Наверное, это Божье провидение, что в начале творческого пути я стал писать песни на стихи Николая Рубцова, Глеба Горбовского. Произошла своего рода прививка настоящей поэзией. И дальше складывалось сотрудни­чество с такими поэтами, как Юрий Паркаев, Анатолий Поперечный, Леонид Дербенёв. Знакомство с Николаем Ивановичем Тряпкиным вызвало рождение целого цикла песен на его стихи. Хорошая поэзия дала основу, базу, на которой стоит вся моя работа. И отступать от неё нет никакой необходимости.

— А как же необходимость попасть в “формат”, чтобы хоть изредка появляться на телеэкране? И что такое вообще “формат”?

— Вопрос “формата” окутан колоссальной тайной. Ответ телевизионщиков всегда один: “Без комментариев”.

— Выходит, можно только порадоваться, что авторские вечера компо­зитора Александра Морозова в Кремле и в концертном зале “Россия” показали первый и второй каналы, ТВЦ... В связи с этим хочется вспомнить телевизионные концерты в честь каких-либо офи­циальных государственных праздников. Лет двадцать назад в них всегда присутствовали и классика, и русская народная песня, и даже балет. Сейчас это высокое искусство начисто вытесняется. И когда отмечаются какие-то крупные даты, концерты всегда начинаются и заканчиваются “попсой” самого невысокого пошиба. Хуже того, чувствуя тягу народа к своему, родному, ему подсовывают “Семёновну” или “Балаган Лими­тед”. Нормально ли это?

— Думается, это временное явление. Культура отражает состояние общества. В последние 15 лет люди были брошены на “выживание”. Учителя, врачи, техническая интеллигенция стремительно беднели. Молодёжь стала уходить в бизнес, богатеть не за счёт высокого интеллекта и образованности, а за счёт нахрапа. Криминальные нравы повлияли на моральное состояние общества. И в этой атмосфере культурные традиции, может быть вполне сознательно, “забывались”, наружу выплывала вся та пена, которая до сих пор господствует на эстраде. Возле больших денег оказались в первую очередь не те, кто своим трудом, умом их заработал, а фарцовщики, как их в народе называют, люди с невысокими культурными потребностями. В ресторанах и ночных клубах они стали заказывать свою “музыку”. Поэтому и шансон сейчас такой — блатной, тюремный. Людей с невысоким культурным уровнем порой трудно за это винить, они выросли в такой атмосфере. С годами в бизнес стало приходить всё больше образованных людей. Началось возрождение промышленности, развитие банковских структур, высоких технологий... Там уже другие люди, высокообразованные, и за душой у них что-то есть. Понемногу появляются примеры поддержки истинного искусства крупными компаниями, с помощью предпринимателей восстанавливаются храмы, часовни. Чем больше таких людей будет появляться, тем скорее будет пробуждаться и национальное сознание. Само время задавит всё наносное, пошлое. Мне кажется, русский человек так устроен, что он не может долго пребывать в состоянии дискомфорта, задавленности.

— Кинорежиссёр Карен Шахназаров в одном из интервью как-то сказал, что в нашей стране за кусок колбасы никто работать не будет. Русскому человеку нужна какая-то большая идея, такой проект, который затронет и ум, и душу.

— Помните время, когда жаловались на нехватку бумаги, писателям трудно было издавать свои книги? И вот на рынок хлынул огромный поток литературы. Да, мы прошли через “мусор”, но сейчас появляется множество великолепных изданий классики, художественных альбомов, что и представить раньше было трудно. Зайди в любой книжный магазин — глаза разбегаются. У человека появился выбор. Думаю, когда есть большой выбор, душа человеческая потянется к чему-то хорошему. Потихонечку возрождение идёт. Дойдёт и до музыки, и до эстрады. Уже теперь на концерты Дмитрия Хворостовского не попасть, его альбом “Военные песни” расходится огромными тиражами не только среди старшего поколения и любителей классики, но и среди самого широкого круга слушателей. Это свидетельствует о том, что мастерство всегда будет оценено по достоинству. Я приведу пример с Денисом Мацуевым. Последний концерт, посвященный Дню милиции, — вся страна сидит у телевизоров. Выходят пианист и виолончелист. Казалось бы, публика в зале может заскучать и будет ждать Сердючку или что-то вроде этого. Ничего подобного! Мастерство делает чудо: их номер оказался более востребован аудиторией, чем вся эстрада. По таким проблескам можно судить, что вектор души человеческой направлен на настоящее.

— Мы всё время киваем на заграницу, копируем не самое лучшее. Меня удивил тот факт, что в США, где родилось такое явление, как масс-культура, треть музыкальных продаж составляет жанр “кантри” — в буквальном переводе “страна, деревня”, то есть народная музыка. А у нас? В Вашем концерте с блеском выступила народная артистка СССР Александра Стрельченко, исполнившая песню “Журавли” на стихи Рубцова. Она преподаёт в Институте культуры и переживает за своих учеников: “Народная песня не востребована. Талантливые ребята этим жанром сейчас не прокормятся”.

— Думаю, что мы переболеем этим и всё встанет на свои места. Посмот­рите, джаз занял своё место, классическая музыка, авторская — своё. Шансон выделился в отдельную нишу, вещают радио “Культура”, “Классика”, “Мелодия” и другие. Сейчас каждый человек может найти свою волну, то, что ему ближе. И это, наверное, правильно: надо дать возможность выбора. Таков самый верный путь к развитию. Человек изначально тянется к свету и добру, так он устроен.

— Но для нашей глубинки сейчас одно окно в мир — телевидение, а оно-то как раз помрачено всем тем, что опускает душу. В том числе и агрессивная, примитивная эстрада, засилье пошлого юмора. Создаётся впечатление, что все каналы монополизировала одна группа, компенси­рующая наглостью отсутствие искры Божьей.

— Я думаю, что телевидение будет терять свою монополию. Современная молодёжь имеет компьютеры, возможность зайти в Интернет и найти всё, что душе угодно, минуя телевидение и радио. Многие именно так и поступают. Да и на том же телевидении есть разные передачи. Чем больше будет хорошего, настоящего, тем большее число зрителей и слушателей будет к нему приобщаться. Это как натуральный продукт: когда он есть, “химию” не купят.

— В связи с этим вспоминается Ваша акция “Живой звук. Самородки России”. Так назывался в 2000 году первый концерт, где Вы собрали прекрасных молодых исполнителей, поющих не под фонограмму. Там были и Пелагея, и Татьяна Острягина, и прекрасный молодой бас Роман Демидов, очень одарённые выпускники консерваторий Андрей Валентий и Андрей Савельев. Имела ли она продолжение?

— Это была очень хорошая идея — вытеснить с эстрады фонограммы. Безобразие, когда артист выходит в зал, поёт под фонограмму, а зрители должны платить ему свои деньги. Это нечестно! Он должен получить не деньги, а их шелест, то есть такую же “фонограмму”. Нас тогда очень поддержал директор концертного зала “Россия” Пётр Шаболтай. Молодёжь пела с симфоническим оркестром под управлением Александра Петухова. Был большой успех. Потом Шаболтай был переведён в Кремлёвский дворец, но сама идея сохранилась. Мы создали театр песни “Самородок”, дав возмож­ность выступать на наших концертах молодым, подающим надежды исполни­телям. За эти годы Андрей Валентий стал солистом Большого театра, Роман Демидов — солистом “Новой оперы”, Андрей Савельев — солистом ансамбля им. Александрова. И сегодня мы прослушиваем очень многих начинающих. Сейчас к нам приехала молодая певица Ольга Данилова из города Бор Нижегородской области, она поёт народные песни. Есть эстрадная молодёжь: например, Даша Май делает ретро-блок “Травы пахнут мятою”, куда вошли старые, но до сих пор популярные песни “Малиновый звон”, “По камушкам” и другие.

— Недавно на концерте Владимира Федосеева прозвучала информа­ция, что маэстро учредил на свои средства пять стипендий для лучших студентов консерватории. Вы тоже занимаетесь материальной под­держкой молодежи?

— Да, мы платили стипендии Андрею Савельеву, Андрею Валентию и другим исполнителям из театра песни “Самородок”. И сейчас новое поколение, по сути, тоже получает стипендии, но в иной форме. Молодые певцы бесплатно могут записать свои диски, получить новую песню для исполнения, оркестровку, фонограмму музыки. А за выступления в концертах они получают гонорар.

— Опять вспомним Ваших зарубежных коллег. За границей заработок музыканта зависит в первую очередь от продажи его записей, а уже во вторую — от концертной деятельности. А как у нас?

— Ровно наоборот. Мы пока не изжили пиратства. Хочу надеяться, что это вопрос времени. У людей выработалась привычка: зачем, дескать, покупать лицензионный диск, если пиратский в пять раз дешевле? Даже на Лубянке стоит большой книжный развал, и там продаются пиратские диски. К счастью, начинает оживать Российское агентство по защите авторских прав. Ведь в этой сфере появилось несколько частных конкурирующих компаний, берущих свой процент, и они уже отслеживают радио и телевидение. За ними стало шевелиться и агентство.

— Последний вопрос: придут ли рубцовские песни к слушателям из провинции?

— В последние годы мы очень много ездили по городам и России, и Украины. Только в 2005 году дали около 50 концертов. Это хорошая возможность почувствовать связь с аудиторией. И особенно тепло принимали песни и романсы на стихи Рубцова. Очень радостно, что стали издавать его сборники, которые быстро расходятся. Буквально на наших глазах произошло чудо: Рубцова не пропагандировали ни телевидение, ни печать, но круг его читателей все расширяется и расширяется. Жизнь всё поставила на свои места. Это тот уникальный случай, когда люди сами выбрали любимого поэта:

 

За все добро расплатимся добром,

За всю любовь расплатимся любовью...

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N7, 2006
    Copyright ©"Наш современник" 2006

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •