НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

Антонина МАКАРОВА

 

“Наш русский белорус”

 

Этот рассказ — о человеке, в жизни которого сплелись корни двух наших народов. Моему герою 90 лет, но он продолжает работать на своем посту так же увлеченно и ярко, что и полвека назад.

Есть в Ивановской области районный городок Тейково, а в нем — стоматологическая поликлиника. Пятьдесят пять лет отдал ей врач-протезист Павел Ильич Лещинский. Недавно он удостоен звания “Почетный гражданин города”.

Но сначала была война...

К юго-западу от столицы

Павел Ильич — белорус. Окончив в юности Минскую зубоврачебную школу, там же начал трудовой путь, а в 1938 году был призван в Красную Армию. Слу­жил в Орле, где и познакомился с будущей супругой. Нина Ива­новна вспо­минает: “Я в это время приехала к сестре. А он и в армии был зубным врачом. Пришла к нему на прием...”.

Когда Павел отслужил положенное, молодожены обосновались в местечке Копыль, к юго-западу от столицы Белоруссии. Сняли на улице Советской комнату в хатке под соломенной крышей, у добрейшей бабушки Алеси. Жили дружно. Родилась Танюшка.

И вдруг — война. День 27 июня не забыть — Копыль захватили гитлеровцы; промчались мотоциклисты, за ними появились пешие колонны. Стояла жара, и немцы шли с засученными рукавами — сытые, самоуверенные. Не выразить словами переживания тех, кто попал в оккупацию. Твой город, оказывается, уже не твой, в нем хозяйничает враг. Звучит чужая речь, устанавливается чужой, “новый порядок”. Каждый день приносит такие вести, от которых волосы встают дыбом. В соседнем селе палачи ворвались в родильный дом, побросали младенцев в помойную яму, а матерей убили. Военнопленных облили бензином и заживо сожгли. В здании Копыльской средней школы вышвырнули со второго этажа оборудование физического и химического кабинетов, а во дворе устроили костер из книг Пушкина, Толстого, Гете, Гейне. Только в райцентре за время оккупации было убито 2915 мирных жителей. За малейшее неповиновение — виселица. Тела повешенных не разрешалось подолгу снимать со столбов, дабы устрашить население, подавить волю к сопротивлению. Начали набирать полицаев, склонять к службе фюреру учителей, медиков, юристов. Однако предателей среди копыльчан нашлось немного. Дикое варварство вызывало лишь желание мстить.

Человек беспартийный, Лещинский не знал, что в первый же месяц войны ЦК компартии республики разослал во все районы надежных людей для организации подпольных групп и партизанских отрядов. Решил действовать самостоятельно. Помнит, с какой брезгливостью сорвал приколотое у городской управы объявление немецкой комендатуры об обязательной сдаче оружия и радиоаппаратуры. Глядь, а на следующий день такое же объявление исчезло с двери магазина. Выходит, есть у него единомышленники, только как их найти?

Лещинский оборудовал зубоврачебный кабинетик у себя дома. Жители района охотно лечились у молодого дантиста, недостатка в пациентах не было. Он присматривался ко всем, стараясь в осторожном разговоре выяснить гражданскую позицию собеседника. Постепенно сложилась горстка людей, доверявших друг другу. У кого-то на сеновале был спрятан маленький приемник. По ночам стали ловить сводки Совинформбюро, размножали их на пишущей машинке и разносили по деревням, разоблачая ложь фрицев о том, будто Москва уже пала и поражение СССР неминуемо. Павел предложил собирать перевязочный материал и лекарства: ведь не сегодня-завтра в лесу появятся партизаны и все это пригодится.

В районной больнице нашли приют раненые красноармейцы. Сначала власти об этом не ведали, но в июле Лещинский случайно услышал от “своих” немцев, что начальству донесли о советских солдатах. Он поспешил предупредить об опасности, и в ту же ночь все раненые исчезли из Копыля. Десятки жизней были спасены. Многих из этих людей Павел встретил потом в партизанском отряде.

Группа Иваново-Вознесенского

Весть о стоматологе, на свой страх и риск организующем сопротивление врагу, дошла до подпольного райкома партии, и вскоре оттуда была прислана связная Мария Гобе — под благовидным предлогом полечить зубы дочке. Лещинскому и его товарищам поручили продолжать сбор медикаментов и отправлять их в отряд имени Чапаева, а также доставать бланки немецких паспортов (в горуправе были свои люди — Сергей Шиманский и Тамара Зиневич).

Потом круг обязанностей группы расширился. Партизанам требовалось белье, обмундирование, обувь, продовольствие. А главное — Павел и его помощники были разведчиками для подпольного райкома и его секретаря И. Жижика, они регулярно посылали в лес сведения о передвижении и численности противника, о наличии у него оружия и о многом другом.

7 ноября 1942 года стало для копыльчан настоящим праздником. Проснув­шись утром, они увидели красные флаги над многими зданиями городка — их развесили отважные подпольщики. Значит, не дремлют народные мстители! Не за горами изгнание нацистских орд с родной земли!

Работа требовала строжайшей конспирации, и партизанское командо­вание настояло, чтобы каждый имел подпольную кличку. Павел, руководитель группы, взял такую — Иваново-Вознесенский, потому что перед войной побывал с невестой у нее на родине и много читал о славных традициях текстильного края.

Кабинетик стоматолога был удобной явочной квартирой, и достаточно долго она не вызывала подозрений. Но однажды, когда у доктора была очередная связная, он заметил в окно, что к дому с двух сторон приближаются охранники с собаками. Пришлось быстро усадить женщину в кресло и — когда гестаповцы уже входили в комнату — вырвать у пациентки... здоровый зуб! Как она вытерпела, Бог весть, а Павел Ильич до сих пор помнит, что зуб был шестой с левой стороны. Незваные гости осмотрели кабинет, увидели кровь в лотке, и сомнения их рассеялись; ничего особенного — врач занят обычным делом.

Важное частью работы копыльцев был сбор средств в фонд обороны. Из леса присылали подписной лист, и чтобы приблизить победу, каждый честный житель района считал своим долгом отдать Родине деньги, драгоценности, облигации государственных займов, старинные золотые монеты. Всё это тщательно учитывалось и передавалось в партизанский штаб.

Для листовок и воззваний к населению была нужна писчая бумага, и тут за дело взялся учитель Смарагд Король. Он подчистил все свои запасы тетрадей и альбомов, вынес из школы то, что осталось после налета гитле­ровцев, а потом каким-то чудом доставал бумагу.

Лесной райком между тем готовился к выпуску подпольной межрайонной газеты “Патриот Родины” и районной — “Колхозник Копыльщины”. В личном архиве П. И. Лещинского сохранилось несколько этих маленьких — в половину листа нынешних многотиражек — изданий на темной шершавой бумаге. Но какой мощью и сейчас веет от них! Вести с фронта, карикатуры на гитлеров­ских вояк и их прихлебателей, сообщения о смелых диверсиях народных мстителей (недаром Беларусь называли партизанской республикой), заметки самих лесных корреспондентов, подписанные, по понятным причинам, так: “партизан энского отряда”, “П. И.”, “Володя”... В сорок третьем году уже более 60 процентов территории Беларуси было под контролем партизан.

Свой вклад в общее дело продолжали вносить и члены группы Иваново-Вознесенского. Первыми помощниками Павла были бесстрашные Михаил и Сергей Пласковицкие. Николай Сущевский и Александр Голуб снабжали партизан зерном. Иван Жмайдюк спрятал и затем передал в лес планово-картографические материалы района, необходимые для ориентировки при передви­жении. Алесь Шкирич на лошади отвозил партизанам оружие и получал распоряжения штаба о дальнейших действиях. Вместе с женой Варей они ехали якобы за дровами, а на возу прятали то, за что можно было поплатиться жизнью. Не раз с их помощью Лещинский встречался в укромном месте с руково­­дителями района и командиром отряда Грибом, впоследствии погибшим.

Да, все они ходили по лезвию бритвы. У каждого была семья, дети, и работая в подполье, они ежечасно рисковали жизнью, и не только своей. При подозрении каратели уничтожали целые семьи. Так погибли, например, мать, сын и дочь Курильчик...

Попал под подозрение

В сентябре лесной штаб сообщил через связных, что Иваново-Возне­сенский попал под подозрение, поэтому ему с семьей и еще несколькими членами организации нужно срочно уйти из города. Прислали лошадь. Павел посадил на телегу жену, дочку, бабушку Алесю, внук которой давно партизанил, уложил нехитрые пожитки. Сам остался на час-другой — убрать кое-какие бумаги. Спрятал их в сундучок, вырыл у забора яму, засыпал всё землей, залил глиной, сверху навалил мусора.

В партизанском отряде Лещинские делали то же, что всe. Вражеские самолеты часто бомбили эти места, и становилось опасным оставлять здесь детей. Было решено переправить малолеток с матерями через линию фронта.

Держу в руках удивительные документы той поры. “Справка. Дана тов. Лещинской в том, что она, согласно приказу командира соединения парти­занских отрядов Минской области, направляется в г. Тейково Ивановской области”. Ещё: “Справка. Дочь партизана Лещинского Татьяна Павловна (возраст три года) направляется за линию фронта”.

Павел вместе с товарищами работал в отряде вплоть до освобождения всей Беларуси. Летом сорок четвёртого участвовал в параде партизан в столице республики, а потом попросился в действующую армию и прошёл в составе 202-го полка 3-го Белорусского фронта до Восточной Пруссии. Награждён орденами Отечественной войны I и II степеней, многими медалями, памятным знаком “Партизан Беларуси”. Демобилизовавшись, приехал к супруге. Родились ещё две дочери и сын, и теперь у Лещинских семеро внуков и четыре правнука.

Хотелось бы поведать о герое очерка ещё много интересного. Деятель­ность его подпольной группы представлена в Копыльском музее. На Минской художественной выставке 1948 года, главной темой которой была минувшая война, экспонировался карандашный набросок “Партизан Лещинский”, сделанный в отряде его боевым товарищем, художником Владимиром Даниловичем. Друзья, помнится, шутили тогда: “Надпиши для жинки, а то с бородой и не узнает”.

Пригодился-таки сундучок!

Особого разговора заслуживает архив Павла Ивановича, который он бережёт с тех роковых сороковых (после войны откопал-таки свой сундучок!). Благоговейный трепет охватывает помимо воли, стоит взглянуть хотя бы на даты этих полуистлевших документов — свидетельств беспримерной по размаху и героизму всенародной борьбы с поработителями. Вот сводки Совинформ­бюро 1942 года, размноженные машинисткой на папиросной бумаге. Вот записки от руководителей партизан: “Тов. Иваново-Вознесенскому. Нам нужны следующие сведения…”, “Двадцать рублей золотом получены”, “За сделанное благодарю”. Копии донесений, которые направляла группа в лес, листовки, печатавшиеся порой на тетрадных листках в косую линейку или на обороте старого плаката. Одна из центральных газет за 7 мая 1943 года. С волне­нием раскрываю уже ветхие страницы. Здесь сообщения с фронта, статья о соревновании тружеников тыла, вести с полей, где развернулась грандиозная инициатива ярославских колхозников: “Сверхплановые гектары — в фонд помощи освобождаемым от оккупантов областям!”. Главы из романа Шоло­хова “Они сражались за Родину”. И — афиша столичных театров! В Большом — “Царская невеста”, в Малом — “Евгения Гранде”, во МХАТе — “Школа злословия”. Это в разгар войны! Поразительно...

А письма? Лещинские изредка посылали их родным через партизанский отряд, где была четко налажена связь с Москвой. Четыре весточки получили от дочери за годы войны отец и мать Нины Ивановны. Как поучительно было бы прочесть их тем, кто льет грязь на историю Отечества и утверждает, будто наши люди были рабами тоталитарного режима. Вот выдержки из писем: “Находимся в самом пекле. Не высказать всего, что пережили. Сколько горя принесли фашисты!”; “Но народ отомстит... многие идут в партизаны, чтобы помочь Красной Армии добить врага”; “Близок час расплаты. Погибших не забудем, их славные имена золотыми буквами впишем в историю”. Заметьте: отрывки эти взяты не из публицистических статей завзятых газетчиков, не из пропагандистских листовок — они из обычных писем рядовой россиянки своим родным.

После войны Павел Ильич съездил в Копыль, встретился с соратниками по подполью, узнал адреса тех, кто в городке уже не живет, написал им. Его архив пополнился важным разделом — воспоминаниями земляков о годах оккупации. Каждый из этих скромных авторов, считающих свою роль в антифашистском движении незначительной, заслуживает, наверное, подроб­ного рассказа. Но уж раз сегодня речь о Лещинском, выбираю из воспоми­наний строки именно о нем: “Павел — смелый, волевой, честный и умный руководитель подполья”.

*   *   *

Не перечислить почетных грамот и дипломов, врученных этому высококвалифицированному специалисту за долгие годы работы. К боевым наградам ветерана прибавились три новые медали — трудовые. Его имя занесено в Книгу почета Тейковской районной больницы.

Павел Ильич стал зачинателем целой династии зубных врачей. По стопам отца пошла Татьяна. Третье поколение тоже поддержало семейную традицию. Три внука уже работают по этой специальности. Кстати, среднего, окончившего стоматологический факультет Тверской педакадемии, зовут Павел Лещинский.

Спрашиваю у моего героя, почему он, человек уже весьма немолодой, не хочет, подобно другим пенсионерам, “сидеть на заслуженном отдыхе”. Отвечает вроде бы даже смущенно: “Очень люблю свою профессию, готов работать даже бесплатно. Видеть благодарные лица — ни с чем не сравнимая радость. Дело не утомляет — оно придает новые силы. Чувствую себя молодым”.

Во дворе дома Лещинских в Тейкове растет дуб. Он ровесник Победы. Тогда, в сорок пятом, Павел Ильич привез из Гомельской области несколько желудей. Теперь, идя в лес, обязательно берет в карман горсть желудей от своего дуба и сажает их там.

А вообще-то хобби у этого человека уйма. Он организовал в городе общество охраны природы и был его первым председателем. Сам прекрасный садовод и огородник. Пчелы — еще одна страсть. И с машиной любит повозиться, водит свой “жигулёнок” шестой модели.

— В жизни столько интересного! — восклицает Павел Ильич. — Хочется сделать еще много-много...

Но пора прощаться. Задаю последние вопросы:

— Прожив более полувека в России, кем вы себя ощущаете — белорусом или русским?

Улыбается:

— Пожалуй, и тем и другим.

— А как относитесь к созданию Союза двух наших братских народов?

— Было больно видеть, что могучую державу пытались разрубить на “суве­ренные” куски. Когда мы воевали против фашизма, то не придавали никакого значения тому, кто из нас белорус, кто украинец, русский или еврей, стояли вместе плечом к плечу. Уверен, придет время, и республики вновь потянутся друг к другу. Образование Союза “Беларусь — Россия” — начало, чему я чрез­вы­чайно рад!

Закончу словами, которые услышала от людей, хорошо знающих своего доктора: “Он — наш русский белорус”.

 

Иваново—Тейково

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N12, 2006
    Copyright ©"Наш современник" 2006

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •