НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

Николай РЫЖКОВ

 

 

Редакция начинает публикацию последней части  книги воспоми­наний и размышлений бывшего главы Совета Министров СССР.

“НЕЗАЛЕЖНА” УКРАИНА

К “незалежности”!*

 

Объявленная Горбачевым перестройка воспринималась на Украине неоднозначно — в общем, относительно благополучная республика, возглав­ляемая одним из признанных руководителей, В. В. Щербицким, не бросилась в числе первых трубить на всех перекрестках о начале перемен.

На Украине долгое время не находили широкой поддержки различные движения, фронты, преследовавшие под лозунгами перестройки сепаратист­ские, националистические, антисоветские цели (за исключением западно­украинских — галичинских областей).

Однако события в других республиках (Карабахе, Алма-Ате, Фергане, Душанбе), регулярные приезды эмиссаров-“учителей” из прибалтийских республик вдохновляли остерегавшихся в то время открытых выступлений “борцов за незалежность”. До поры до времени все эти движения маскиро­вались под сторонников перестройки.

Даже возникшая организация “Рух” (“Народное движение Украины за перестройку”), ставшая наиболее влиятельной, в своей программе заявила, что “Рух” представляет собой общенародное выражение одобрения и поддержки революционной, инициированной партией перестройки…”, что это “новая форма блока коммунистов и беспартийных” и т. п.

Надо сказать, что “Рух” долгое время официально не признавали ни в Киеве, ни в большинстве областей — знали, что за люди там объединились. Путёвку в жизнь руховцам “выписал” самый главный перестройщик.

После участия в работе пленума ЦК Компартии Украины (сентябрь 1989 г.) по освобождению В. В. Щербицкого от обязанностей первого секретаря ЦК Горбачев встретился на улице с лидерами “Руха”, которые обратились к нему с жалобами на отказ в регистрации. Выслушав басни о том, как они его любят и чтут, Горбачев “порекомендовал” не чинить препятствий в регист­рации своих новоявленных сторонников. Стоявший рядом Щербицкий только тяжко вздохнул.

Владимира Васильевича Щербицкого я хорошо знал по работе в ЦК КПСС. Он был тогда членом Политбюро, я же занимал пост секретаря ЦК по экономике. Мне нравился этот уравновешенный, с несгибаемым характером и твердыми убеждениями человек.

Можно много вспоминать о нем, но я остановлюсь только на двух эпизодах. В мае 1986 года, во время обсуждения на Политбюро проекта постановления по антиалкогольной политике, он занял довольно жесткую, реалистическую позицию. По его мнению, предложенный вариант документа мог принести больше вреда, чем пользы. Но, к сожалению, он и ему подобные, в том числе и пишущий эти строки, остались в меньшинстве — “не понимающими веления времени”.

О его неприятии всякого рода аффектации можно судить по одному факту. В. В. Щербицкий и я были направлены на очередной съезд Компартии Румынии. Во время доклада Н. Чаушеску зал вставал и устраивал докладчику бурные овации со здравицами 60 раз! Когда мы летели домой, в самолете Владимир Васильевич обратился ко мне: “Не знаю, какое у вас, Николай Иванович, настроение после этого съезда, но у меня ощущение, что мы улетели с него, как будто вымазанные в дерьме!”.

Поэтому он и вздохнул, увидев на улице действия Горбачева.

Так был выпущен еще один “джинн из бутылки”, рвавшийся к власти, навязывавший народу националистическую идеологию, курс на отделение Украины от Советского Союза, реабилитацию бандеровщины.

После официальной регистрации “Руха”, как черти из чертополоха, стали выползать различные партии и движения, все до единого оппозиционные существующему строю. Правда, рождались они в то время в среде интелли­генции Киева и западных областей Украины.

Несмотря на создание их филиалов и ячеек в промышленной и высоко­развитой аграрной восточной части страны, для металлургов, шахте­ров, да и простых хлебопашцев многие лозунги были неприемлемы. Руховцы решили заняться “перевоспитанием” оплотов “москалей”. Под лозунгами празд­­­нования 500-летия запорожского казачества в города и села Днепро­пет­ровской, Запорожской, Херсонской и других областей на поездах и автобусах устремились тысячи “агитаторов” за “вильну” и “незалежну”. Во главе — лидеры “Руха”.

Тысячные шествия этих незваных гостей, одетых в оуновскую униформу, с хоругвями и невиданными здесь портретами Бандеры, Шухевича, Петлюры, с пением националистических гимнов вызывали недоуменные вопросы у жителей: кто это такие? что это за нашествие? Попытки организовать митинги, встречи для “братания” заканчивались провалом, а из сел непрошеных гостей попросту выгоняли.

Здесь немаловажное значение имело и то, что восточный украинец не совсем понимал вроде бы родную речь западника, насыщенную наречиями, оборотами, ударениями, заимствованными за время нахождения западных земель Украины в составе Австро-Венгрии и панской Польши. Кстати, сейчас, когда смотришь телевидение Украины, замечаешь, как нынешний украинский язык отличается от слога Г. Сковороды и Т. Шевченко, Ю. Коцюбинского, О. Гончара, П. Тычины, Б. Олейника, считающихся корифеями литератур­ного творчества.

Надо прямо признать, что на востоке Украины слово “бандеровец” всегда было нарицательным. Ведь именно отсюда в западную часть республики в начале 50-х направляли десятки тысяч коммунистов, комсомольцев, беспар­тийных для создания сельсоветов, колхозов, милиции, учебных заведений и больниц. Тысячи из них, замученные, возвратились в родные села и города в гробах. Начавшееся с тех пор негласное и гласное противо­стояние отра­жается на всех политических событиях в Украине.

На фоне ухудшающегося экономического положения, вызванного политической нестабильностью и целенаправленными действиями разруши­телей страны и общественного строя, стремящихся сделать “чем хуже — тем лучше”,  социальная демагогия “западенцев” стала восприниматься довольно широкими массами. Особенно ярко это проявилось во время подготовки и проведения выборов народных депутатов СССР. К тому времени широкий размах уже приобрела борьба с так называемыми “привилегиями”. К этому добавилось знаменитое горбачёвское предложение “вы их снизу, а мы их сверху”. Низовое партийное звено, рабочие лошади партии — райкомы и горкомы — считались саботажниками перестройки. В “Правде”, а вслед за ней, с благословения А. Яковлева, и в “Известиях”, “Комсомольской правде”, “Советской культуре” и др. (никогда не стоявших до этого в оппозиции к партаппарату) началась атака на кадры, как “ностальгирующие по брежнев­скому застою”. Многотысячные митинги на центральных площадях и стадионах с требованиями изгнать обкомы прокатились по многим областям Украины. На них выступали озверевшие от злобы националисты, разогревали толпу. Если же раздавались здравые голоса — заведенная масса скандировала: “Геть!” (долой!); “Ганьба–ганьба–ганьба” (позор-позор-позор!). Вот вам и горбачевский плюрализм!

В дополнение к сложившейся тяжелейшей ситуации в республике собкорам центральных газет было объявлено, что материалы с “телегами” на секретарей обкомов являются срочными и “первополосными”. Спорить с публикациями было бесполезно — всё равно что плевать против ветра. Видимо, Владимир Васильевич Щербицкий, видя этот “разгул демократии”, и ушел досрочно в отставку.

Сильный козырь в руки руховцам в канун выборов дал ЦК КПСС, приняв решение о повышении зарплат партийным работникам (были обнародованы новые оклады). Кстати, я был одним из немногих членов Политбюро, кто выступил против повышения зарплаты партийным функционерам.

Как известно, выборы на Съезд народных депутатов СССР впервые проходили на альтернативной основе. Антикоммунистическим выдвиженцам была обеспечена не только местная поддержка: в прибалтийских республиках для Украины печатались плакаты, лозунги, листовки, “разоблачающие” номенклатурщиков. Материальная подпитка украинским националистам потоком шла из многочисленных зарубежных националистических центров.

Особенно отличились различные фонды Канады. В 1990 году создается фонд “Благотворительная помощь Украине” в Торонто. Под эгидой “Канад­ского института украинских студий при Альбертском университете” учрежден так называемый “Вечный фонд помощи развитию науки на Украине” с целью финансирования стажировки “нового поколения лидеров Украины”. Обра­зуется украинско-канадский фонд “Помощь Украине”, в правление которого вошли известные лидеры “Руха” В. Чорновил, И. Горынь, Л. Лукьяненко и другие. В это же время создается канадское “Общество сторонников народ­ного движения (“Руха”)” с 13 отделениями.

Националистическая газета “Путь победы” в декабре 1990 года сообщила, что “украинские националисты, члены и симпатизирующие Организации украинских националистов и бывшие воины Украинской повстанческой армии… оказывают поддержку, моральную и материальную помощь самостийным силам в Украине”. Приводятся и некоторые цифры: “Только в 1989 году выделено на разные нужды, связанные с событиями и борьбой в Украине, около 400 тысяч долларов, в том числе более 50 тысяч долларов на закупку необходимых технологий, более 150 тысяч долларов на удержание регулярной связи с патриотическими кругами в Украине…, около 50 тысяч долларов на прямую помощь отдельным деятелям и организациям в Украине”.

Финансовая поддержка многочисленных оппозиционных движений и партий велась и из других стран. Издаваемый в Мюнхене бюллетень “Центрального представительства украинской эмиграции в Германии” (№ 2 за 1990 г.) сообщил о сборе “пожертвований” для отдельных “правозащит­ников” в Украине.

Тайны из этих фактов в начале 90-х годов уже никто не делал. Так называемый канадско-украинский фонд “Помощь Украине” в газете “Новый путь” (3 ноября 1990 года), сообщая о “пожертвованиях” от 1 тыс. до 1 млн долларов, заключает: “Ситуация, которая сложилась на Украине и в других республиках СССР, позволяет вести открытую деятельность с целью достичь экономической, культурной и политической независимости нашей Родины от Москвы”. Ни со стороны МВД, ни со стороны КГБ СССР и Украины подоб­ная деятельность — бесцеремонное вмешательство во внутренние дела — не пресекалась.

Главными получателями средств от этих и подобных организаций в США являлись “Рух”, Украинская республиканская партия и другие оппозиционные движения, новые органы местной власти во Львове, Тернополе, Ивано-Франковске.

Наиболее рьяных “борцов” — кандидатов в народные депутаты — поддер­живало центральное телевидение, организуя специальные телерепортажи с мест. Практически все они, получив депутатский мандат, пополнили ряды Межрегиональной депутатской группы (МДГ) и стали ярыми сторонниками развала “империи”.

Как на союзном, так и на республиканском телевидении они были всегда желанными гостями, поучали всех, как следует жить. Большая часть из них “делала” себе имя, спекулируя на горе людей вследствие чернобыльской аварии. Но главным их козырем были трудности со снабжением продовольст­вием, другими необходимыми товарами.

Все это сыграло свою роль во время выборов в Верховный Совет Украины в марте 90-го года. Места депутатов от западных областей почти полностью заняли представители “Руха” и других оппозиционных движений.

“Рух” к этому времени, так и не превратившись в союзника “перестрой­щиков”, заявил о своей четкой антикоммунистической ориентации, загово­рил о выходе Украины из состава СССР.

Между тем руководство Верховного Совета Украины, быть может, памятуя и о “рекомендации” Горбачёва, приняло решение отдать посты руково­дителей ведущих комитетов представителям оппозиции. Это значи­тельно усилило их возможности проводить пропаганду, навязывать свои взгляды.

Маски были сброшены в период подготовки всенародного референдума по определению судьбы СССР 17 марта 1991 года. В этот же день по предложению председателя Верховного Совета УССР Л. Кравчука было решено провести республиканский опрос населения: “Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских суверенных государств на началах Декларации о государственном суверенитете Украины?” Сама формулировка уже чем-то “попахивала”. Но важнее был, конечно, результат референдума и опроса.

Появившиеся к этому времени 15 партий и движений открыто развернули агитационную деятельность против сохранения СССР и против вхождения Украины в Союз Советских суверенных государств. Им противостояла одна только Коммунистическая партия Украины. Города и села республики навод­нялись материалами с нападками на Союз, требованиями выхода из него Украины, которую якобы грабит “империалистический центр”. Приводя цифры, свидетельствовавшие о передовых позициях республики по произ­водству промышленной и сельскохозяйственной продукции даже в сравнении с Европой, авторы этих материалов пытались убедить народ в том, что, выйдя из состава Союза, “украинцы будут жить так, как живут в Европе”.

Разжигались антироссийские страсти, с пеной у рта национал-экстре­мисты пытались доказать, что “москали” поедают украинский хлеб, мясо и сало. На слуху у всех было утверждение, что из экономики Украины ежегодно Центром изымается 100—120 миллиардов рублей и вывозится половина выращенного зерна.

По поручению Президиума Верховного Совета УССР ученые Академии наук республики произвели соответствующие расчеты. Они показали всю абсурдность названных “изъятий”, так как сумма в сотню миллиардов рублей в 3—4 раза превышает все реальные ресурсы республики, значительная часть которых потребляется в ее же пределах. При этом учёные указывали, что собственными ресурсами потребность республики в нефти удовлетворялась только на 8%, природным газом — на 22%, лесными ресурсами — на 38% и т. д.

А между тем годовая потребность Украины в нефти равнялась 60 млн тонн. Для приобретения её на внешнем рынке по международным ценам потребо­валось бы 8 млрд долларов. Такое же положение сложилось и с товарами для населения. Республика ввозила все швейные машины, более 40% радиоприемников, треть мотоциклов, четвертую часть стиральных машин, велосипедов и мопедов. Украина производила только половину потребляе­мых тканей, однако и для их выпуска использовалось 94% ввозимого сырья (хлопок, шелк, шерсть).

В целом Украина была ввозящей республикой. Если в 1989 году ввоз продукции с учетом внешнеэкономических связей по внутренним ценам составил 54,5 млрд рублей, то вывоз — 48,0 млрд рублей, или на 6,5 млрд меньше. Госкомстат Украины пересчитал в целях анализа происходящего продуктообмена экономические результаты в мировых ценах. Отрицательное сальдо, то есть превышение ввоза над вывозом, составило 5,0 млрд рублей.

Однако эти цифры замалчивались, ими оперировали только сторонники сохранения Украины в составе СССР, доказывая несостоятельность и прово­кационность измышлений об “ограблении” Украины.

Невзирая на непрерывные психические атаки националистов, более 22 миллионов граждан, или 58,6%, положительно ответили на вопрос всесоюз­ного референдума и 25,2 млн человек — 66,9% — на вопрос республиканского опроса.

При этом следует отметить, что в Киеве 53%, в Тернопольской и Ивано-Франковской областях — около 80%, во Львовской — более 80% проголосовав­ших высказались против сохранения СССР.

В Ивано-Франковской области более 45%, а в Тернопольской и Львовской — более 60% высказались и против вхождения Украины в состав Союза Советских суверенных республик.

Результаты голосования стали еще одним поводом для противостояния “восточников” и “западников”.

Постоянно возникал вопрос: как быть дальше? Различных предложений и доводов рождалось немало. Вот некоторые из них. Пусть Галичина отде­ляется и живет, как желает. В Крыму начали говорить о превращении области в Крымскую ССР или АССР. В краю шахтеров и металлургов вспомнили о существовании в 1918 году Донецко-Приднепровского индустриального края. Подогревал сепаратизм и Запад. Американский “Ньюсуик” дал карту “Европа в 2000 году”, где из Украины с “полунезависимым статусом” выделена Западная Украина.

Настроения в пользу сепаратизма усиливались и в связи с возникшими трудностями в экономике. Дебаты о путях перехода к рыночной экономике ослабили дисциплину поставок. После парада суверенитетов поставки необхо­ди­мых ресурсов — нефти, бензина, дизтоплива, лесоматериалов — уполови­ни­лись, и это сразу же отразилось на всех отраслях народного хозяйства. Ситуация осложнялась еще и тем, что в структуре народного хозяйства Украины, которая формировалась исторически как основа тяжелой индустрии страны, более двух третей составляли энергетика и металлургия, горнорудное производство, тяжелое машиностроение. С этими отраслями связана была повседневная, небедная жизнь десятков миллионов людей, судьба целых регионов. Сбои в их работе усилили социальную напряженность. К этому добавлялись трудности, связанные с аварией на Чернобыльской АЭС.

Этим не могли не воспользоваться экстремистские силы. В центре Киева разворачивается палаточный лагерь протестующих студентов из вузов Львова, Ивано-Франковска, Киева, находящихся под полной опекой “Руха”. Митин­говые страсти захлестнули Украину.

Телевидение и радиовещание полностью стали “демократическими” — сплошное искажение истории Украины, очернение не только Октябрьской революции, но и Переяславской Рады. Националисты-сепаратисты требовали покаяния коммунистов за “голодомор” 30-х и репрессии 1937—1938 годов, настойчиво обеляли преступные деяния украинских националистов, особенно в период Великой Отечественной войны и в послевоенные годы, призывали: “Коммуняку на гiлляку!”.

Естественно, что истинные патриоты не могли с этим смириться, и в теле-радиостудиях разворачивались настоящие рукопашные за возможность овладения эфиром для высказывания своих позиций. На обращения к президенту СССР, ЦК КПСС с информацией о ситуации, ведущей к отторжению Украины от СССР (члены МДГ от прибалтийских республик открыто заявляли, что без участия Украины развал СССР не состоится), и на требования к прокуратуре, МВД обеспечить защиту конституционных норм и правопорядка следовал совет — “не паникуйте”. В западных областях и столице Киеве органы внутренних дел и прокуратуры были полностью или деморализованы, или, перейдя на сторону национал-реформаторов, подчинялись только им.

Обострению политической обстановки и, как следствие, дальнейшему ухудшению экономического положения способствовала развернувшаяся борьба вокруг Союзного договора. Президент страны М. Горбачев, получив мандат всесоюзного референдума на сохранение СССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик, не пресек дальнейшие попытки его развала, в том числе и со стороны Верховного Совета Украины, который с самого начала занял негативную позицию по отношению к опубли­ко­ванному проекту Союзного договора. Оказалось, что представители Украины в подготовке этого документа не участвовали вообще. Как объяснял тогдашний председатель Верховного Совета Кравчук общественности, на момент голосования по выдвижению кандидатур, полномочных участвовать в разра­ботке проекта, “не было кворума”. Это затем дало возможность Кравчуку на сессии Верховного Совета заявить, что договор в таком виде Украине не подходит.

Сначала Президиум Верховного Совета УССР (рыба, как известно, гниёт с головы), а затем и Верховный Совет УССР в сентябре 1990 года приняли постановление о том, что заключение Союзного договора следует считать “преждевременным”.

В поддержку решения Верховного Совета оппозиция организует митинги, манифестации, провоцирует забастовки под лозунгом “Нет Союзному договору”. Тысячные десанты выбрасываются из западных областей в восточные под лозунгами “Геть Союзний договiр — ярмо на шип украпнського народу”.

Возмущенные подобными акциями трудовые коллективы, сессии город­ских и районных советов многих областей республики, народные депутаты СССР от Украины выступили с требованием отменить постановление Верхов­ного Совета УССР об отношении к Союзному договору как противоречащее интересам народа, результатам общесоюзного референдума. Однако все эти требования высшим органом законодательной власти республики были проигнорированы.

Курс на дистанцирование от Советского Союза стал просматриваться во всех сферах политики и экономики. Этому немало способствовали как шаги руководства Российской Федерации и лично Б. Ельцина, так и невнятность, непоследовательность, медлительность союзных органов власти — начиная с президента СССР М. Горбачева и Верховного Совета СССР.

На развал Советского Союза были направлены некоторые правовые акты Верховного Совета Украины, одобренная им особая концепция перехода к рынку, оторванная от общесоюзной экономики (и это не имея в достатке своих нефти, газа, цветных металлов, леса!). “Декларация о государственном суверенитете Украины”, принятая парламентом 16 июля 1990 г. — вслед за подобным актом России! — содержала аббревиатуру “СССР” только в одном разделе — о гражданстве Украинской ССР.

Упование на суверенитет затмевало разум. Экономическое развитие декларируется только как “экономическая самостоятельность” без всякой связи с Союзом и республиками, но с претензией “на свою долю в общесоюз­ном богатстве, в частности в общесоюзных алмазном и валютном фондах и золотом запасе”. Более того. Новоявленные украинские “демократы” при настойчивых консультациях американских советологов в своем проекте концепции перехода к рынку сделали зловещий намек на возможное предъявление России экономических претензий, связанных с эвакуацией в восточные регионы страны из Украины производственного оборудования в начале Великой Отечественной войны.

Тем временем Кравчук нашел в лице Ельцина “достойного” партнёра: Ельцин заявлял, что без Украины он договор подписывать не будет. А Кравчук и не думал ставить текст будущего Договора на обсуждение Верховного Совета УССР! В срочном порядке, без согласования с ЦК КП Украины (где он ещё состоял членом Политбюро), распустил парламент на летние каникулы (до сентября-месяца). Воспротивиться этому ЦК уже не мог — статья 6 Консти­туции была отменена. Таким образом закладывался будущий сговор в Вискулях.

А ситуация на Украине всё более осложнялась. За полугодие 1991 года национальный доход упал на 9,3%, производительность труда — на 8,5%. Падение промышленного производства составило 11%.

Такой спад производства был обусловлен ухудшением ресурсного обеспечения народного хозяйства в условиях разрушения хозяйственных связей, массовых остановок предприятий из-за отсутствия сырья и мате­риалов, срывов кооперационных поставок, забастовок.

Особенно тяжелое положение сложилось в угольной промышленности. Из 249 шахт весной бастовали 58. Шахтеры недодали почти 12 млн т угля. По его добыче республика скатилась до уровня 1958 года. Только в первом полугодии из отрасли ушли 13 тыс. рабочих, недокомплект превысил 78 тыс. человек. За полгода не было сдано 217 км подготовительных выработок, очистная линия забоев уменьшилась на 16 км. К этому добавились недопоставки лесоматериалов, труб, металлопроката, канатов.

Спад производства в угольной промышленности дестабилизировал работу других важнейших для Украины отраслей народного хозяйства — черной металлургии и электроэнергетики. Дефицит кокса, сбои в поставках металлолома дезорганизовали весь металлургический цикл. Недодано было 3,1 млн т чугуна (падение на 14%), 3,2 млн т стали, 2 млн т готового проката, 266 тыс. т стальных труб.

На электростанции недопоставлено около 3 млн т угля, из-за чего выводилось из эксплуатации по 10—15 крупных энергоблоков.

Пострадала и социальная сфера — резко сократился ввод жилья, больниц и поликлиник, дошкольных учреждений, клубов и домов культуры.

Потребительскому рынку недопоставили только продовольственных товаров на 5 млрд рублей, большой объем предметов длительного пользования и массового спроса. Цены выросли в 1,5—2 раза, усилились инфляция, теневая экономика.

Понятно, что противники заключения Союзного договора находили почву для своей разрушительной деятельности в значительной степени именно из-за ухудшения положения в экономике и на потребительском рынке. Средства массовой информации, находившиеся к тому времени в руках доморощенных разрушителей СССР, замалчивали трезвые голоса экономистов и политиков, утверждавших, что эти негативные явления связаны не с существованием СССР, а наоборот — с начавшимся распадом государства, ослаблением единства в Союзе, к чему приложили руку и украинские “демократы”.

Главный удар по желанию большинства населения остаться в Союзе, в единстве с Россией, нанесли августовские события 1991 года.

 

День 19 августа 1991 г. для руководства республики начался со встречи в Верховном Совете с главкомом Сухопутных войск генералом армии В. И. Варен­никовым как представителем Министерства обороны СССР.

Состоялся обмен мнениями, какую работу предстоит провести в связи с образованием ГКЧП и принятым им обращением к народу. В Кабинете министров была образована временная комиссия для координации мер по обеспечению общественного порядка, безопасности граждан, обеспечению жизнедеятельности экономики и населения, предотвращению чрезвычайных ситуаций.

Главная политическая интрига на длительный период развернулась вокруг Компартии Украины. Дело в том, что секретариат ЦК КПУ утром 19 августа направил обкомам партии шифртелеграмму, в которой в соответствии с шифровкой, полученной от ЦК КПСС за подписью секретаря ЦК О. Шенина, наряду с другими рекомендациями содержалась и такая: “В связи с введением в стране чрезвычайного положения важнейшей задачей партийных комитетов является содействие Государственному комитету по чрезвычайному поло­жению в СССР. В практической деятельности необходимо руководствоваться Конституцией и Законами Союза ССР, документами, издаваемыми Государст­венным комитетом по чрезвычайному положению”. И хотя в тот же день по решению секретариата ЦК эта шифровка из обкомов была отозвана, а взамен было отправлено решение, в котором этих положений уже не было, именно первая шифртелеграмма стала основанием для запрещения деятельности Компартии Украины. Первую шифровку в ЦК возвратили все обкомы, кроме Львовского, где она оказалась в руках местных националистов и была срочно доставлена Кравчуку.

Вся общественная и политическая жизнь республики после августа была построена следующим образом: создание комиссии по расследованию деятельности КПУ, изгнание парткомов и райкомов партии, захваты обкомов и при этом — толпы экстремистов с призывами “бить и вешать” коммунистов. Венцом стало возбуждение Прокуратурой Украины уголовного дела против секретарей ЦК и первых секретарей обкомов по статье “Измена Родине”.

Решающую роль в этом процессе играл председатель Верховного Совета УССР Л. Кравчук. Принявший участие в заседании Политбюро ЦК КПУ 25 августа и правивший его документ об отношении к ГКЧП (но заявивший впоследствии, что из партии вышел еще 19 августа), он все делал для быстрей­шего ее запрета Президиумом Верховного Совета, хотя о незаконности этого акта заявили министр юстиции республики, Прокурор УССР, председатель Комиссии Верховного Совета по вопросам законодательства и законности, ученые-правоведы. Внесудебное решение о запрете партии (а она была зарегист­рирована Минюстом) является антиконституционным. Это было ясно всем, в том числе и Кравчуку. Но главный идеолог КПУ решил по-другому — для успешного захвата власти в республике Компартия Украины будет ему помехой, поэтому он пошел на нарушение конституционных норм.

Почти полтора года длилось следствие по возбужденным уголовным делам. Это было время травли ничем не запятнавших себя людей. В августе 1993 г. дело было прекращено “за отсутствием в действиях должностных лиц Компартии Украины состава какого бы то ни было преступления”. Но хозяйни­чавшие к этому времени в Верховной Раде борцы “за нэньку” не допустили отмены указа Президиума Верховного Совета о запрете КПУ.

Лишь в декабре 2001 г. Конституционный суд Украины признал указы Президиума Верховного Совета Украины о приостановлении и запрещении деятельности Компартии Украины не соответствующими Конституции Украины и утратившими силу.

О том, что во время ГКЧП Л. Кравчук взаимодействовал с Б. Ельциным, существуют неопровержимые факты. Как свидетельствует бывший первый секретарь Одесского обкома партии Г. Крючков, он сам, вылетая в Москву 23 августа 1991 г. на чрезвычайное заседание Верховного Совета СССР и Съезд народных депутатов, в депутатской комнате аэропорта “Борисполь” в книге регистрации видел запись о прилете накануне путча, 17 августа, в Киев близкого сподвижника Б. Ельцина — Г. Бурбулиса. Прилет и отлет нигде не афишировались, его встречали и провожали доверенные люди Л. Кравчука. Видимо, речь шла о вещах, которые эти “два брата” боялись доверить телефонам.

Все последующие действия Верховного Совета и его председателя были направлены на реализацию “голубой мечты” украинских националистов — развал СССР, отрыв Украины от России.

Впереди был референдум по “самостийности” Украины, прибытие в Беловежскую пущу окрыленного успехом референдума 1 декабря 1991 года и лично своей исторической ролью Л. Кравчука. Именно он был ключевой фигурой в Вискулях. Только от него зависело подписание, в надежде просла­виться на века, документа по ликвидации единой Державы — СССР.

Прошло полтора десятка лет. Уходят в мир иной свидетели того смутного времени. Выросло новое поколение, которое толком не знает о тех траги­ческих днях, да и средства массовой информации во многом или замал­чивают, или искажают истинную картину произошедших событий.

Во время встреч и бесед со многими людьми мне часто задают вопрос: кто такой Кравчук? Откуда он взялся, какую должность занимал в советское время? Каким предприятием или областью на Украине руководил?

Оказывается, наш герой, Леонид Макарович Кравчук, мечтал с детских лет об отделении Украины от СССР. Об этом он поведал миру в 1993 году, уже будучи президентом “незалежной” Украины, в Украинском национальном центре Гарвардского университета. Не имея других доказательств своего раннего сепаратизма, Кравчук поведал собравшимся, что у него хранится вырезка из какой-то оккупационной газеты военного времени, в которой рассказывается, как мальчик Леня Кравчук колядовал немецким и румынским солдатам, оккупировавшим Украину.

Таким образом г-н Кравчук доказывал аудитории этого крупнейшего заокеанского националистического центра, что уже в восьмилетнем возрасте испытывал теплые чувства к тем, кто пришел на Украину, чтобы изгнать “коммунистическую гадину”, которой, между прочим, он верно служил многие годы. Для большей убедительности он сообщил, что все эти годы он хранил эту газету как зеницу ока. Правда, не уточнил, где — между томами классиков марксизма-ленинизма или в папке своих статей по идеологическим вопросам. Такое оправдание многолетней деятельности в партийных органах Украины вызвало гомерический смех даже среди доброжелателей “самостий­ников”.

Получив после окончания Киевского университета назначение в Чер­новцы, Кравчук не стал тратить время на преподавание политэкономии в техникуме, его увлекла партийно-аппаратная работа. Усердный труд в качестве консультанта и лектора Дома политического просвещения позволил ему довольно скоро возглавить отдел пропаганды и агитации обкома партии.

Верное служение партийному делу в области было замечено в Киеве, в ЦК компартии Украины. Умение войти в доверие помогло ему вскоре стать помощником секретаря ЦК. Благодаря этой должности его заметили в руководстве ЦК, что позволило ему проталкивать свои “светлые” мысли на идеологическом фронте.

В промежутках между должностями за особое прилежание в служении марксистско-ленинским идеям и делу “родной партии” ему была оказана большая честь окончить престижное партийное учебное заведение — Академию общественных наук при ЦК КПСС. Возможность учиться в этой академии предоставлялась особо отличившимся аппаратчикам, а получение диплома сулило более высокую должность. Правда, в постперестроечное время Леонид Макарович заклеймил свое “проклятое прошлое”.

Особенно проявился его “талант” при написании речей и выступлений для первого секретаря ЦК КПУ. Здесь обязательной была четкость марксист­ско-ленинской основы, принципиальность партийных оценок буржуазной пропаганды, националистических проявлений, необходимость всемерно укреплять социалистический интернационализм и патриотизм и т. д.

В то же время многие личностные качества Кравчука настораживали В. В. Щербицкого.

Карьерный взлёт начался только после того, как партийным лидером Украины и одновременно руководителем её Верховного Совета стал Ивашко. Один из первых его шагов — кадровая перестановка на “идеологическом фронте”. Секретарем ЦК КПУ, отвечающим за идеологию, стал Кравчук. А когда Ивашко буквально через месяц переместился в кресло заместителя генсека КПСС, его место в Верховном Совете занял Кравчук.

Бюро ЦК комсомола Украины высказалось по поводу этих перемен. “Заявление председателя Верховного Совета УССР В. А. Ивашко об отставке мы не можем расценивать иначе, как не до конца продуманный и безответст­венный шаг, ведущий к усугублению политического кризиса и ослабляющий конструктивный потенциал парламента республики”. Эти слова относились не только к уходу с политической сцены Украины Ивашко, они звучали как недоумение в связи с перемещением на новый пост Кравчука.

Интересна дальнейшая трансформация взглядов будущего президента Украины. В 1989 году он давал резко отрицательную оценку зарождающимся оппозиционным движениям, и в первую очередь “Руху”. В своем труде “Стиль идеологической работы” Кравчук твердо придерживается интернациональных позиций, осуждает националистов, экстремистов, оуновцев. Он обеспокоен разжиганием националистической розни в республике.

Но наступило время, когда в ряды реформаторов, искренне желающих обновления общественной жизни, ринулись ретивые партаппаратчики, для которых мировоззренческая позиция является чисто разменной монетой. И Кравчук резко поменял идеологические знамена...

Вот так появился президент Украины, который обещал процветание и мир украинскому народу. Но его предвыборные обещания лопнули, как мыльный пузырь. Украина все больше и больше погружалась в беспросветную социальную и экономическую бездну.

Кравчук предпринял отчаянные усилия, чтобы вновь переизбраться президентом. Но ни юридические маневры, ни послушные СМИ, ни нечисто­плотные махинации во время голосования ему не помогли. К этому времени наступило прозрение народа.

У меня нет желания дальше говорить об этом человеке. Влияние его при подписании Соглашения в декабре 1991 года в Беловежье и его действия на посту президента Украины в 1991—1994 гг. вполне красноречиво говорят об этом специалисте смены идеологического белья.

При анализе биографии Кравчука, его перерождения невольно возникает сравнение с М. Горбачевым. Разве не выпестовали их комсомол и партия? Они прошли путь до вершины власти, не проработав ни одного дня на практической работе. Я полагаю, что это была величайшая ошибка КПСС. Слишком много внимания руководство партии уделяло громким фразам, политической трескотне. Вот и выдвигались на первый план люди, не умевшие ничего, кроме как трепать языком.

 

Беловежский “подарунок” Ельцина

 

В Беловежской пуще 8 декабря 1991 года в ту темную, трагическую ночь при подписании приговора Советскому Союзу Б. Ельцин, как шубу с царского плеча, сделал “подарунок” Кравчуку, отдав Украине Крым и Севастополь, повторив тоже не совсем трезвый жест Хрущева 1954 года. Как известно, Кравчук с компанией не ждали такого поворота дел. В мыслях они смирились, что и Крым и Севастополь придется вернуть РСФСР. И вдруг такой сюрприз!

Проблема Крыма, Севастополя и Черноморского флота и сейчас остается яблоком раздора в отношениях между Россией и Украиной. В связи с этим я позволю себе достаточно подробно остановиться на исторических фактах, без которых читателю трудно сформировать свое мнение в этом сложном вопросе.

Крым с конца XVIII века стал неотъемлемой частью Русского государства по Кучук—Кайнарджийскому договору 1774 года, которым закончилась русско-турецкая война 1768—1774 гг. Этот договор был подписан графом Петром Александровичем Румянцевым у деревни Кучук-Кайнарджи после решающих побед над турецкими войсками. По нему Турция признавала независимость Крыма и Кубани, уступала Кинбурн, Еникале, Азов и Керчь. Кроме того, она предоставила русским кораблям свободу мореплавания через Босфор и Дарданеллы, уплатила четыре с половиной миллиона рублей контрибуции. Договор открыл российской дипломатии возможность влиять на крымские дела, что завершилось в 1783 году изданием Манифеста о присоединении Крымского полуострова, полуострова Тамань и всей Кубан­ской стороны к Российской империи, подписанного императрицей Екате­риной II, и присягой крымско-татарских ханов на верность России.

Ясский мирный договор 1791 года между Россией и Турцией подтвердил присоединение Крыма к России. Таким образом, государственный сувере­нитет над территорией Крыма был передан Турцией России. Это произошло через 137 лет после Переяславской Рады (1654 года), когда Украина вошла в состав Русского государства “всей своей территорией” по соглашению, носящему все черты международного договора, заключенному сторонами добровольно и на равноправной основе.

В 1784 году началось строительство города и порта Севастополь, а в 1804 году он был объявлен главным военным портом Черноморского флота и особым административным округом, управление которым осуществляла военно-морская администрация, назначаемая непосредственно Санкт-Петербургом.

После Октябрьской революции и согласно Конституции СССР 1936 года и Конституции РСФСР 1937 года Крымская АССР входила в состав РСФСР, а город Севастополь сохранил за собой статус административно-хозяйст­венного центра и главной военно-морской базы Черноморского флота. В 1945 году Крымская АССР была преобразована в область РСФСР.

Н. Хрущев, придя к власти, поставил вопрос о передаче Крыма в состав Украины, и несмотря на возражения, что Крым — исконно русская земля, что никто в России не поймет этого, волевое решение было принято. Однако решение Верховного Совета СССР от 26 апреля 1954 года о выведении Крымской области из состава РСФСР никак не изменяло установленного статуса города Севастополя.

Споры по вопросу юридической правомерности передачи Севастополя в ведение Крымской области и, соответственно, в состав Украины не утихают до сих пор, и я думаю, не утихнут еще многие годы. Это больная точка нашего общества, и вряд ли народ России согласится со сложившимся положением.

Ключевое значение для анализа ситуации вокруг Севастополя и Черноморского флота имеет вопрос о соотношении понятий “Главная база Черно­морского флота” и “Город”, а также определение соответствующих границ.

В 1948 году правительство страны приняло постановление “О восстанов­лении города и Главной базы Черноморского флота — Севастополь” в существовавших административных границах города, в соответствии с кото­рыми определялись границы Севастопольского гарнизона.

Постановление требовало ускорить восстановление Севастополя и предписывало “выделить город Севастополь в число городов республикан­ского подчинения”. Тем самым, как и военная администрация Главной базы, отныне и гражданская администрация города замыкалась непосредственно на Москву.

Во исполнение данного решения Президиум Верховного Совета РСФСР 29 октября 1948 года принял указ о выделении города Севастополя в самостоятельный административно-хозяйственный центр со своим особым бюджетом. На практике с этого времени решения Крымского облисполкома не распространялись на территорию Севастополя.

Все структурные подразделения Севастопольского горисполкома пере­под­чинялись министерствам РСФСР. Разделялась и статистика. Например, сообщалось: “План первого квартала 1951 года по выпуску валовой продукции промышленностью, находящейся на территории Крымской области, выполнен на 103,4%, на территории города Севастополя — на 100,6%”.

Если по советской линии город Севастополь существовал самостоятельно от Крымской области с особым режимом прописки и въезда, то городская партийная организация, согласно территориально-производственному прин­ципу построения КПСС, входила в состав Крымской областной парторгани­зации. Такой принцип действовал на всей территории страны. Воинские части, закрытые города и другие специальные структуры, кому бы они ни подчинялись, в партийном порядке замыкались на местные парторга­низации.

После передачи в 1954 году Крымской области в состав Украины последовало переподчинение Крымского обкома партии (и соответственно Севастопольского горкома партии) ЦК Компартии Украины. Это привело к юридически не обоснованному, одностороннему переподчинению граждан­ской администрации города Севастополя. К сожалению, из-за специфики КПСС сугубо партийные структуры во многом олицетворяли государственные и экономические. Положение, которое, кстати сказать, тот же Кравчук и руховцы так громогласно обличали!

Однако установление де-факто административного управления Украины в Севастополе не могло означать автоматической утраты жителями города российского гражданства, которое они имели согласно действовавшей Конституции РСФСР.

По Конституции СССР функция обороны являлась исключительной преро­га­тивой Союза и его высших органов государственной власти. Вследствие этого никак не изменялся и особый союзный статус Севастополя — Главной базы Черноморского флота, которая всегда находилась в ведении Союза ССР. Все решения о развитии оборонного производства в Севастополе принимал Совет Министров СССР. По линии союзных министерств, в первую очередь обороны, осуществлялось основное финансирование на развитие городского хозяйства, строительства жилья.

Таким образом, очевидно, что особый статус Севастополя — Главной базы Черноморского флота подтверждается документально. Он никогда не передавался Украине. Правопреемником СССР является Российская Феде­рация. Следовательно, есть все основания к подтверждению суверенитета России над Главной базой Черноморского флота — Севастополем в границах городских земель по состоянию на 1991 год. Попытки искусственно разделить понятия “Главная база Черноморского флота” и “Город Севастополь” несо­стоя­тельны методологически и практически.

До июня 1995 года Россия отстаивала на переговорах с Украиной точную формулу “Севастополь — Главная база Черноморского флота России”. Однако в сочинском соглашении от 9 июня 1995 года появилась принципиально иная — “Основная база Черноморского флота России располагается в Севастополе”, что позволило Украине толковать документ в ущерб Российской Федерации.

Таковы некоторые фактические материалы по этой злободневной проблеме. Безусловно, есть и будут существовать политики и теоретики, доказывающие неправомерность ранее принятых решений. Но из истории невозможно вычеркнуть свершившееся. Не вычеркнуть же из неё беловежскую ночь! Она была, и одним из ее трагических результатов является проблема исторического города Севастополя и Черноморского флота.

Но следует помнить, что при подписании Беловежских соглашений призна­­валась необходимость создания объединенного командования стратеги­ческими силами, сохранения единого контроля над ядерным оружием и другими видами оружия массового уничтожения. При этом термин “стратегические силы” был четко определен. И в данном конкретном случае Черноморский флот — это оперативно-стратегическое подразделение ВМФ, которое должно защитить СНГ с южного морского направления. Необходимо подчеркнуть, что вся инфраструктура управления и жизнеобеспечения — единая и неделимая оперативно-стратегическая единица. И всякие попытки разделить флот означают его уничтожение.

Руководство ВМФ России еще в 1992 году предлагало оказать Украине помощь по созданию собственного флота, были даже сформулированы те задачи, для решения которых он необходим ей. Но эти идеи, обсужденные в предварительном порядке, не нашли в дальнейшем развития.

 

На мой взгляд, есть две причины, которые побуждают руководство Украины на конфронтацию с Россией.

Одна из них — это Крым.

20 января 1991 года состоялся крымский референдум по вопросу: “Вы за воссоздание Крымской Автономной Советской Социалистической Респуб­лики как субъекта Союза ССР и участника Союзного договора?” В референдуме приняли участие 82% населения, из которых 93% ответили утвердительно на этот вопрос, что составляет три четверти крымчан, имеющих право голоса.

Результаты референдума были признаны Верховным Советом Украины, который принял Закон “О восстановлении Крымской Автономной Социа­листи­ческой Республики”. Таким образом, Украина признала право Крыма самостоятельно вступать в государственно-правовые отношения и договор­ные союзы с другими субъектами тогда единой страны — СССР.

17 марта 1991 года на всесоюзном референдуме 87% населения полуост­рова высказались за сохранение СССР как обновленной федерации равно­правных суверенных республик.

4 сентября 1991 года Верховный Совет Крыма принял Декларацию о государственном суверенитете Крыма, но закон Украины “О статусе Автоном­ной Республики Крым” от 29 апреля 1992 года резко ограничил ее права.

В мае 1992 года была принята Конституция Республики Крым, которая вызвала резкие нападки украинских националистов и в то же время не получила поддержки от исполнительной власти России.

В конце мая того же года законодательная власть России в лице ее Верховного Совета заслушала доклад специальной комиссии о правовой оценке решения 1954 года, из которого следовало, что при его подготовке и принятии были подлоги. Верховный Совет РФ в полном соответствии с действующими международно-правовыми нормами и на основании Венской конвенции принял постановление о неконституционности и отмене решения о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР.

Затянувшиеся разногласия между Крымом и Украиной при полном самоустранении России из переговоров привели к затяжному политическому кризису. В этих условиях правительство Украины в августе 1995 года принимает постановление “О мерах по разрешению политико-правовых, социально-экономических и этнических проблем в Автономной Республике Крым”, которое в целом направлено не на преодоление экономических трудностей, вызванных кризисным положением в социально-экономической сфере Украины и усугубленных в Крыму переселением бывших депорти­рованных граждан и их потомков на полуостров, а на создание этнических “союзников”. К ним, к “коренному” населению, отнесены украинцы, которые переселились в Крым в основном после 1945 года, крымские татары, караимы и крымчаки, а к некоренным — русские и все остальные.

Кроме того, принятые решения предполагают закрепление на уровне законодательства Украины особого статуса меджлиса крымско-татарского народа и его вхождение в политико-правовое поле Украины. В постановлении правительства Украины ставится вопрос об обязательном представительстве депортированных народов, и прежде всего крымских татар, в органах исполнительной власти, то есть декларируется явное стремление к государст­вен­ному строительству по этническому принципу в многонациональном регионе.

Итак, Киев стремится изменить этнополитическую ситуацию на полуострове и превратить в исторической перспективе Республику Крым в крымско-татар­ское государство в составе Украины. Но при этом, мне кажется, совершенно не учитываются современные тенденции пантюркизма и не оцениваются последствия предпринимаемых действий для Украины и всего Причерномор­ского региона.

Недальновидная политика украинского руководства в этом вопросе наглядно подтверждается недопустимыми публикациями в официальной печати. Я говорю “недопустимыми” сознательно, так как есть темы, которые не должны поощряться официальными властями. К ним в первую очередь относятся те, которые разжигают национальную ненависть.

В 1997 году в газете “Голос Крыма”, официальном приложении к издавае­мой Верховной Радой Украины газете “Голос Украины”, была опубликована серия статей доктора исторических наук В.Возгрина.

Публикация была настолько возмутительной, что Верховный Совет АР Крым вынужден был принять в этой связи особое постановление. В нём, в частности, говорится: “…Указанная работа, как и предыдущие публикации В.Возгрина о Крыме, характеризуется откровенной славянофобией и русо­фобией, отсутствием научного подхода, подтасовкой фактов, их прямой фальсификацией, изобилием фактических ошибок и неточностей.

…В.Возгрин вслед за идеологами национал-социализма Гитлером, Гиммлером, Геббельсом, Розенбергом и другими обосновывает идею о якобы присущих отдельным этносам отрицательных природных начал, которые определяют место данных этносов в историческом процессе и их ответственность за политические деяния отдельных представителей этих этносов и некоторых политических организаций. В отличие от своих идейных предшественников, видевших природных врагов в евреях, В.Возгрин приписывает широкий комплекс негативных природных качеств, вытекающих из “глубинной, сокровенной воли этноса”, славянским народам, и прежде всего русскому. В частности, в его работе обосновывается мысль о том, что им присущи такие отрицательные и опасные качества, как немотивированная агрессия, чувство экспансии, стремление подавить и уничтожить другие этносы. Автором последовательно проводится идея об антагонистических противоречиях между славянами и крымскими татарами, об агрессивном противостоянии в Крыму их культур”.

Последствий таких “научных” разработок недолго ждать. К тому же к этой “теоретической” основе добавляется политика киевских властей.

Еще свежо в памяти, как украинские националисты с восторгом встречали первых крымско-татарских репатриантов. “Вот та сила, которая поможет нам выгнать из автономии всех русских”, — говорил один из их лидеров Вячеслав Чорновил.

Прошли годы, и сейчас можно сказать, что он был прав. Крымско-татар­ский меджлис имеет представительство при президенте Украины, активно ведет сепаратистскую политику в Верховном Совете Крыма. Задача сформу­ли­рована четко и открыто: создать крымско-татарское государство под покро­ви­тельством Турции и выйти из состава Украины.

Лозунг: “Это территория наших предков, мы на ней хозяева, а вы ныне — чужаки” претворяется в жизнь настойчиво и жестко. Идет самозахват земель, организуются массовые беспорядки, избиваются люди славянской внеш­ности, блокируются административные здания. Власть показывает (на мой взгляд, сознательно) свою беспомощность. До суда доходят единицы уголовных дел.

По всей вероятности, украинские власти в слепой ненависти к русским согласны отдать Крым крымским татарам и создать там “дружеское” Украине государство. России небезразличны процессы, протекающие в Крыму. Она должна сказать свое веское слово.

Второй причиной конфронтации с Россией являются притязания Украины на статус державы, оказывающей влияние на европейскую политику, для чего пока нет ни экономических, ни политических предпосылок. Сейчас Украина пытается провозгласить себя морской державой, хотя никогда не имела флота.

Таким образом, определились место и роль Черноморского флота в военно-политической стратегии Украины. На побережье Черного моря распо­ложены шесть независимых государств (Турция, Грузия, Россия, Украина, Румыния и Болгария). Острая борьба стран за укрепление своих позиций в этом регионе, за контроль над проливами Босфор и Дарданеллы уже не раз приводила к серьезным военным конфликтам.

После 1991 года Россия вывела свой флот из Средиземного моря. И хотя реального противника там не осталось, корабли 6-го флота США по-преж­нему базируются в Италии, контролируя всю военно-политическую обста­новку Средиземноморья. В его руках и выход из Черного моря. Но для оказания влияния на государства Черноморского региона США необходим и выход из проливов в Черное море.

В этой связи очень важен Севастополь как база флота. Он занимает доминирующее положение на море, обеспечивая контроль над Босфором. Все остальные направления, согласно стратегическим исследованиям, равно удалены от него, и военно-морские силы, базирующиеся здесь, могут держать под контролем весь регион.

В середине 80-х годов корабли 6-го флота США неоднократно пытались продемонстрировать свой флаг в Черном море. И только активное противо­действие Черноморского флота мешало этому. Сейчас американские поли­тики и адмиралы объявили Черное море зоной жизненных интересов США. Именно поэтому так настойчиво идет привлечение стран, ранее входивших в Варшавский договор, и бывших республик СССР, в НАТО. Не следует забывать и о возросшем военно-морском потенциале Турции, за которой опять же стоят 6-й флот США и флоты стран — членов НАТО.

Роль и место Черноморского стратегического направления я мог бы проиллюстрировать двумя примерами из истории.

Первый пример. Крымская война 1853—1856 гг. Как только англо-франко-турецкая коалиция добилась превосходства на море, а военное командование России недооценило в этом конфликте решающую роль флота, война была проиграна. И это несмотря на победу при Синопе и Карсе, героическую оборону Севастополя.

И второй. В XVIII веке Россия вела бесконечные войны с Турцией, защищая свои южные рубежи и пытаясь выйти к морю. И вот в кампанию 1768—1774 гг. одновременно с действиями сухопутной армии под командова­нием П. А. Румянцева против Турции был предпринят широко и смело задуманный маневр. Его инициатором был граф Алексей Орлов, который подал Екатерине II мысль напасть на владения Оттоманской империи с юга, снарядив морскую экспедицию в район Греческого архипелага. Одержав там ряд побед, в том числе и при Чесме, эскадры русского флота осуществили блокаду пролива Дарданеллы, обеспечив подписание выгодного для России Кучук-Кайнарджийского мира.

Это история, но она говорит о том, что ни в коем случае правительству России нельзя недооценивать важности Черноморского стратегического направления для национальной безопасности страны.

По инициативе депутатов — членов Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Государственная Дума первого созыва, проведя консультации с ведущими военными специалистами, пришла к выводу о невозможности совместного базирования черноморского флота России и ВМС Украины в акватории Севастополя и в апреле 1995 года приняла федеральный закон “О моратории на одностороннее сокращение Черно­морского флота”, который в мае 1995 года был отклонен Советом Федерации.

В октябре того же года Государственная Дума приняла федеральный закон “О приостановлении одностороннего сокращения и об обеспечении содер­жания Черноморского флота”, который также был отклонен Советом Феде­рации. В феврале 1996 года Государственная Дума второго созыва преодо­лела вето Совета Федерации, но закон был возвращен президентом без рассмотрения. Государственная Дума настаивала на необходимости принятия данного закона и отмечала, что бассейн Черного моря имеет ключевое значение для обеспечения геополитической устойчивости России на Юге.

В апреле 1996 года, в разгар президентской предвыборной кампании, распоряжением президента РФ раздел Черноморского флота был приоста­новлен, так как украинская сторона пыталась навязать России неприемлемую формулу раздела бухт и всей инфраструктуры Черноморского флота в Севастополе. По-видимому, кто-то напомнил Б. Ельцину, что он “гарант” Конституции и Верховный главнокомандующий Вооруженными силами страны, следовательно, должен отстаивать национальные интересы России.

Я считаю, что Сочинские соглашения о разделе Черноморского флота, подписанные президентами Российской Федерации и Украины и предусмат­ривающие раздельное базирование ВМС этих государств, нарушены украин­ской стороной в одностороннем порядке. Несмотря на то, что у Украины есть неплохие морские базы в Одессе, Очакове и других местах, она настаивала на базировании своей части Черноморского флота в Севастополе. Базирование двух флотов в одной Севастопольской бухте совершенно исключено, так как ВМС Украины могут в любой момент блокировать наш флот, нейтрализовать системы его жизнеобеспечения и его действия как оперативно-стратегического объединения Вооруженных сил России.

С января 1992 года между Россией и Украиной было подписано восемь соглашений и протоколов по разделу Черноморского флота, в том числе Сочинское, ни одно из них не представлялось парламенту на ратификацию.

Все это противоречит федеральному закону, в соответствии с которым подлежат обязательной ратификации все договоры, затрагивающие обороно­способность Российской Федерации, а также относящиеся к вопро­сам контроля над вооружениями.

В конце мая 1997 года был подписан “большой договор”, то есть Договор о дружбе и сотрудничестве между Россией и Украиной. Переговоры о его заключении велись много лет и были связаны с большими трудностями.

Что же получили страны в результате подписанного “большого договора”? Стоит перечислить три основных вопроса, которые легли в его основу: о разделе флота; об условиях аренды военно-морских баз в Севастополе; об условиях оплаты за переданные России суда и аренду баз.

По первому пункту Украина получила чуть меньше 20% флота, а Россия выкупит все остальные корабли примерно за 500 млн долл. Эта сумма будет вычтена из долга Украины России. По второму — Россия получила в аренду на 20 лет Севастопольскую, Казачью и Карантинную бухты. И по третьему — Москва должна будет заплатить за аренду этих баз за 20 лет 2,5 млрд долл. Эта оплата также будет произведена в счет зачета долга Украины России за полученные нефть и газ.

Я думаю, нельзя считать, что договор действительно решил все проблемы взаимоотношений России и Украины. В чем-то он даже усугубил их. На мой взгляд, они могут быть разрешены только в том случае, когда на место нынешних режимов в обеих странах придут правительства, целью которых будет восста­новление взаимопонимания и дружбы двух народов. Только тогда отпадут все надуманные проблемы во взаимоотношениях России и Украины.

В целом России необходимо не только твердо отстаивать свои права, но и учитывать принципиально новую военно-политическую ситуацию в Черно­морской зоне. Запад и США через Турцию и Украину добиваются фактиче­ского вытеснения России из бассейна Черного моря. Все это сопровождается повышением военно-морской активности блока НАТО: проводятся многочис­ленные учения с использованием авиации по контролю за морскими коммуни­ка­циями, высадками десанта на побережье. Но это не только учения, а еще и глубокая разведка: изучение стратегического района, сбор сведений о радиолокационном оборудовании, выявление “мертвых зон” в системах наблюдения и обороны и т.п.

Таким образом, юг России теперь непосредственно соприкасается с произвольно устанавливаемой зоной ответственности НАТО, что кардинально меняет баланс сил в регионе в неблагоприятную для России сторону, сводит на нет результаты соглашений о сокращении вооружений в Европе. При этом следует учитывать, что без тесного взаимодействия с Черноморским флотом, его главной базой — городом Севастополем, — сухопутные группировки войск на Северном Кавказе и в Закавказье не могут обеспечить надежную защиту национальных интересов России.

Контроль над бассейном Черного моря обеспечивает и экономическую безопасность России, так как оно играет роль мировой коммуникации по экспорту энергоносителей из Азии в Европу. Ослабление позиций России в регионе приводит к его активному использованию международными терро­ри­стическими группировками для транспортировки оружия, наркотиков, разжигания национализма и сепаратизма внутри страны.

Вот основные факторы, которые должны, на мой взгляд, учитываться при формировании политики России в Черноморской зоне.

Сложные вопросы Крыма, Севастополя, проблемы национальных отно­шений народов России и Украины не должны рассорить наши братские народы. Мы вышли из одного гнезда и исторически должны быть вместе. Правители приходят и уходят, а народ живет вечно.

Народ Украины начинает прозревать. Очередной восторг “оранжевой” революцией сменился горькими буднями. Люди быстро удостоверились, что их в очередной раз обманули.

 

Возвращаясь к путям приобретения “незалежности”, можно уверенно сделать вывод, что на Украине был совершен переворот — были сломаны государ­ственные структуры, которые существовали в соответствии с действовавшей Конституцией, произошла радикальная смена общественно-политического строя, что принесло, как и в России, многолетние беды простому люду.

Хочу еще раз подчеркнуть: конечно, “корень зла” Беловежского сговора в том, что руководители трех республик стремились любым путем к полной единоличной власти. Возможность трагических последствий соглашения для судьбы государства и его трехсотмиллионного народа, которую, в общем-то, легко можно было предвидеть, ни на одно мгновение не остановила их. Вот что значит себялюбие и эгоизм в политике! Вот почему необходима сильная представительная ветвь власти, которая должна контролировать и пресекать самодурство на государственном Олимпе.

 

 

(Продолжение следует)

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N10, 2006
    Copyright ©"Наш современник" 2006

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •