НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

НИКОЛАЙ Рыжков

ИСТОКИ РАЗРУШЕНИЯ

Фергана. Черный июнь 1989-го

 

После  трагедии в Тбилиси следующим этапом разрушения державы стали события в Фергане. Они получили куда меньший резонанс, но далеко превосходили тбилисские по жестокости.

Поначалу местные власти пытались представить кровавый конфликт как череду бытовых ссор между узбеками и турками-месхетинцами, компактно проживавшими в Ферганской долине. Однако не прошло и нескольких дней, как выявился их подлинный — страшный — масштаб.

Сотрудники милиции Ферганской области зафиксировали на видеопленку все подробности событий 23 мая в этом городе. Площадь заполнили группы узбекской молодежи, подогретой алкоголем и наркотиками. С кличем: “Турки ничего не поняли, их надо проучить!” — толпа направилась к махале, где проживали турки-месхетинцы. В ход пошли камни, железные палки, ножи, взрывпакеты. Только к двум часам ночи удалось рассеять толпу.

Подобное происходило и на следующий день. По кишлакам и махалям разъезжали провокаторы, возбуждали народ, говоря, что в Кувасае турки захватили основные должности в экономике, торговле, притесняют узбеков (на самом деле турки работали в основном рабочими на цементном комби­нате, в строительстве, садоводстве), убивают их детей, насилуют женщин.

Волна беспорядков перекинулась на многие населенные пункты, где компактно проживали турки-месхетинцы.

В Ташлакский район ринулись подстрекатели. Они рассказывали о “зверствах” турок в Кувасае. 3 июня с утра стали собираться толпы возбуж­денных людей. Среди враждебно настроенной молодежи было очень мало ташлакцев. Приезжие призывали толпу к расправе над турками-месхетин­цами. Хулиганы рванулись на улицы, круша все на своем пути. Вспыхнули дома турок, душераздирающе кричали женщины.

Первый натиск разъяренных молодчиков пытались остановить прибыв­шие из Ферганы работники милиции. Но хулиганы продолжали накапливать силы, их набралось около трех тысяч. Пройдя по окрестностям, они вечером вернулись в Ташлак. Погромы продолжались. Дома турок вначале грабили, измывались над людьми, а уже затем забрасывали окна горящими факелами и бутылками с зажигательной смесью. Власти поспешно эвакуировали турок-месхетинцев в здание райкома партии. В зале заседаний райкома нашли временное пристанище несколько сот женщин, детей, инвалидов.

На следующий день толпа предприняла настоящий штурм здания райкома партии, требуя выдачи турок. Видя, что удержать райком невозможно, пытаясь оттянуть время, первый секретарь райкома и председатель райис­полкома предложили себя заложниками. Этот поступок руководителей района требовал мужества — заложников унижали, наносили им побои. Толпа норовила растерзать их, сжечь.

Подобное произошло и с районным отделением милиции. Штурм про­дол­жался четыре часа, 15 милиционеров получили серьезные ранения, один из них вскоре скончался. За эти дни здесь было сожжено 43 дома, разграб­лено 170, сгорело 10 автомашин.

Забегая вперед, должен сказать, что перед лицом закона предстали 12 граждан, которым были предъявлены обвинения в совершении убийств на территории Ташлакского района 4 июня 1989 года. Приведу только один факт.

В ночь с 3 на 4 июня эти молодчики остановили машину, в которой от погрома бежали из полыхающего поселка Орач четыре турка-месхетинца, в том числе женщина. Сначала их жестоко избили, затем сожгли машину. Издевательства продолжались несколько часов, после чего избитых до полусмерти людей увезли в поле и связанными оставили до утра. На следующий день убийцы вернулись, турок облили бензином и заживо сожгли.

Организаторы группового убийства приговорены к исключительной мере наказания — расстрелу.

4 июня нам в Москве стало ясно, что характер столкновения между турками-месхетинцами и узбеками из локального перерос в широкомасш­табный и они охватили многие районы области. Обстановка выходила из-под контроля и становилась неуправляемой. Очаги погромов были в разных местах. Действия погромщиков были отработаны: вначале оголтелая “промывка” мозгов, концентрация толпы до 500—1000 человек, затем налеты на турецкие дома, грабежи, поджоги, убийства.

В ночь с 3 на 4 июня в Ферганскую область для поддержания общест­венного порядка стали прибывать подразделения внутренних войск МВД СССР. Войсковые подразделения с первых минут были брошены в самое пекло побоищ и погромов. Руководил ими начальник внутрен­них войск Министерства внутренних дел СССР генерал-полковник Ю. В. Шаталин.

Я не буду дальше подробно останавли­ваться на положении дел в те дни в других районах, на заводах, фабриках, в колхозах и совхозах. Поверьте мне, они не менее ужасны, чем те, о которых я написал. Того, что я увидел здесь, никому в жизни не хотел бы пожелать...

Кто же они, турки-месхетинцы?

Сегодня в любой стране, где когда-то в средние века проходили турецкие войска, можно найти бывших жестоких завоевателей, а теперь вполне мирных жителей. Больше всего их оказалось в Месхетии — области Грузии, граничащей с Турцией.

В Ахалцихском районе Грузинской ССР было 220 турецких сел. В основном население их составляли турки, но были и армяне, грузины. В целом люди жили безбедно, занимались сельским хозяйством, садоводством, ковро­ткачеством — традиционным ремеслом турок.

В 20-х годах началось давление на этот народ. До 1926 года в селах существовали начальные школы с обучением на турецком языке, но к 1937 году преподавание стало вестись на грузинском языке, которого большинство турок не знали.

Дело шло к лишению мусульманской части населения Грузии нацио­нальной суверенности. Турок, как и других мусульман, заставляли брать грузинские фамилии, менять национальность.

В Великой Отечественной войне принимали участие более 40 тысяч турок, из них 26 тысяч погибли на различных фронтах. Восемь турок удостоены звания Героя Советского Союза.

Ночью 14 ноября 1944 года из всех 220 населенных пунктов Месхетии по приказу Сталина были выселены свыше ста тысяч человек мусульманской веры. Вероятность войны с Турцией, близость ее границ — 60—70 километров — создавали якобы объективные причины для выселения с возможной прифронтовой полосы.

Эшелоны шли на Восток. В середине декабря первые партии турок начали прибывать в Узбекистан. Переселенцев разместили в основном в Фергане и ее пригородах — Коканде, Ташлаке, Кувасае и Маргилане. Как правило, компактно. В городах работали на заводах, фабриках, в строительстве, преиму­щественно рабо­чими. В сельских районах занимались хлопковод­ством, животноводством, садоводством. Большинство турок — крестьяне. Людей с высшим образова­нием мало. В Ташлакском районе из 2350 турок лишь 8 окончили вузы и 18 — техникумы.

Дети учились в узбекских и русских школах. В быту разговаривали на турецком и узбекском языках. Постепенно забывались народные обычаи, ритуалы и обряды.

Все это вызывало тревогу у турок, они боялись раствориться и исчезнуть как народность. Поэтому они мечтали вернуться на свою историческую родину, но не ставя перед собой цели вернуть покинутые более сорока лет назад дома. Они не желали сеять смуту в Грузии.

Произошедшие великие переселения стали одним из факторов национального конфликта, разгоревшегося в Узбекистане.

К сожалению, этот фактор не был единственным...

С каждым днем, особенно после 4 июня, становилось всё яснее, что межнациональный конфликт в Узбекистане имеет более глубокие социально-экономические и политические корни. Надо было разбираться на месте, решать судьбу тысяч турок-месхетинцев, находившихся в лагере под охраной внутренних войск и милиции.

Председатель Совмина Узбекистана Г. Х. Кадыров, улетевший с сессии в Фергану еще 3-го, постоянно звонил мне, кричал в трубку:

— Надо действовать! В любое время они снимутся отсюда, все пятнадцать тысяч, и — назад, в Фергану. А что тогда будет!..

В это же время ко мне явились московские представители месхетинцев, судя по всему, постоянно обитающие в столице, назвались “Комитетом за возвращение на Родину” и потребовали от меня не одномоментного, пожарного, но капитального решения проблемы.

— Верните месхетинцев в Месхетию. Это наша земля, а не грузинская... Понимаем, что всех сразу туда переселить невозможно, так давайте начнем с небольшой партии. И сразу же решите вопрос с образованием автономии.

Кадыров возмущался по телефону:

— Какой это комитет! У нас комитет! Здесь, в лагере. Приезжайте, встре­титесь с ними. Они прекрасно понимают, что Грузия — дело дальнее, неско­рое. Им сейчас жить по-человечески надо. Здесь же дети, старики...

— Вывозите, — отвечал я Кадырову. — Скажите, когда. Немедленно приш­лем самолеты.

К тому времени несколько областей России уже были готовы принять беженцев. Этот вопрос руководство России решило быстро.

— Не-ет, — не соглашался упрямый Кадыров, — они так не хотят. Они хотят с кем-то из руководителей страны говорить. Они хотят перспективу знать.

Группа депутатов Верховного Совета СССР 9 июня официально обрати­лась ко мне с просьбой-предложением:

“Уважаемый Николай Иванович!

Учитывая Вашу человечность, доброжелательность, просим Вас вылететь в Фергану. Если Вы приедете к нам, то — мы уверены — сразу утихнут волнения народа, всё успокоится. Социально-экономическую запущенность срочно надо выправлять”. Депутаты: 14 подписей.

Решили лететь в Фергану утром 12 июня. Вместе со мной вылетели член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, ныне покойный, Виктор Михайлович Чебриков и Председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР, еще не освобожденный от обязанностей первого секретаря ЦК компартии Узбекистана Рафик Нишанович Нишанов.

Странное совпадение, но когда обрушились на нас трагические события в Фергане, то Генеральный вновь оказался за рубежом, на сей раз в Бонне. В моем архиве сохранилась узбекская газета “Правда Востока” за 15 июня 1989 года, где на первой полосе две фотографии. На одной — улыбающийся Горбачев приветствует немцев с балкона боннской ратуши. На второй — потрясенные увиденным горем Рыжков и Чебриков стоят у сожженного месхетинского дома в Фергане...

Фергана встретила нас жарой и тишиной, многочисленными военными патрулями на улицах, сожженными, полуразрушенными домами месхетин­цев, которые когда-то были крепкими, добротными.

В этой публикации и без того полно смертей и крови, но все же не могу не сказать, что трупы убитых и зверски замученных людей находили едва ли не до нашего приезда и после отъезда тоже. Ее Величество Ненависть правила очередной кровавый бал. Какой по счету?..

По приезде вечером в город я предложил немедленно ехать в лагерь беженцев, но Кадыров категорически возражал. Дело в том, что в этот день хоронили погибших. По настоянию собравшихся — а это были несколько тысяч турок-месхетинцев — открыли гробы. Вид изуродованных и сожженных людей взбудоражил весь лагерь. По поступившей информации, в такой обстановке никакого нормального разговора не могло быть, да и вопросы безопасности были не пустым звуком.

Но я прекрасно понимал, что без посещения лагеря беженцев и их комитета моя поездка в Фергану будет бессмысленной. Заявил руководству республики, что завтра в 9 часов утра буду в лагере.

Весь вечер и ночь Кадыров вел переговоры с комитетом лагеря. Ими было принято совместное решение, что наша встреча в лагере состоится утром следующего дня. Комитет гарантировал условия для переговоров и безопасность делегации.

Выехали автобусом рано утром, а когда добрались до места, я ужаснулся: как там можно жить? Выжженное, абсолютно голое, без единого деревца место, насквозь просвечивающие худые бараки, армейские палатки, вода в цистерне, нагретая едва ли не до кипения...

Я вышел из автобуса и попал в этакий коридор, образованный крепкими парнями, взявшимися за руки. Остальные мужчины, женщины, старики, вездесущие детишки толпились позади. Вокруг стоял дикий стон. Две женщины сразу же подхватили меня под руки и повели по этому живому коридору к бараку. Там нас ждали. Это и был обещанный Кадыровым комитет. И еще — старики. Старейшины. Аксакалы.

Часа полтора шел разговор. Вела его женщина, одна из тех, что шли со мной от автобуса, вела жестко, спокойно, резко обрывала любую попытку что-то выкрикнуть, выплеснуть переполнявшие людей эмоции. Никто слова плохого об узбеках не сказал, лихом не помянул. Наоборот:

— Они нам последнюю лепешку отдавали, когда мы сюда приехали, когда голодные сидели...

И тут же:

— А сколько в Узбекистане людей с высшим образованием? Знаете? А сколько среди них месхетинцев? То-то и оно! Мы — рабочие лошади. Наше место — земля. И нам всегда исподволь, не впрямую указывали наше место. Мы не хотим так больше. Мы хотим вернуться в Грузию. Пусть не завтра, не послезавтра, мы всё понимаем, там уже другие люди на нашей земле, но решите этот вопрос в принципе...

На переговорах были приняты принципиальные решения по срочной эвакуации людей из лагеря на военно-транспортных самолетах в глубь России. Будущие места проживания в восьми областях Российской Федерации были нами согласованы еще перед моим отъездом в Узбекистан, а военно-транс­порт­ная авиация стояла в полной готовности в Ферганском аэро­порту.

Но выехать по окончании переговоров не дали. Такая же процедура — коридор из крепких парней, две женщины, ведущие под руки Председателя Совета Министров СССР. Я не мог понять, почему меня, здорового человека, держат под руки женщины. Только потом мне сказали, что, по их обычаям, никто не сможет тронуть мужчину, если с ним женщина. Так что они охраняли меня с двух сторон.

Импровизированная трибуна из сколоченных брусьев и пятнадцати­тысячная масса — старики, сидящие на выжженной земле, женщины в черном, дети. И гул. Не разговоры. Протяжный крик обездоленных людей. Никогда — ни до, ни после этого — я не слышал ничего подобного. Как будто голая, выжженная земля стонала от горя и безысходности. Недаром этот военный полигон окрестили “лагерем ненависти и скорби”.

Моя спутница — член комитета — без всяких вступительных речей предос­тавила мне слово. Установилась мертвая тишина. Выступление было корот­ким. Проинформировал о согласованных с комитетом решениях. Призвал срочно выехать в новые места проживания. Из первых рядов поднялся аксакал с белой бородой и обратился ко мне:

— Прежде чем принять Ваше предложение, ответьте нам, товарищ Рыжков: виноваты ли турки-месхетинцы в том, что нас сорок с лишним лет назад выкинули с родной земли?

— Нет, — отвечаю я. — Это было несправедливое решение, и ему партией дана соответствующая оценка.

И снова:

— Виноваты ли турки-месхетинцы в этой дикой резне?

— Нет, — отвечаю я, — но и узбекский народ в этом не виновен. Он приютил вас сорок лет назад, делился с вами последним. Виновны те, кто разжигал межнациональную рознь, устраивал грабежи, погромы, убийства.

Я обещал здесь — кстати, и в других местах республики, — что органы безопасности и внутренних дел найдут виновников содеянного, а суд накажет их по заслугам. Никакой пощады, никаких смягчающих обстоятельств для бандитов и насильников не будет. От ответственности никто не уйдет, в том числе и тот, чья рука управляла этими темными силами. Никто не избежит законного возмездия.

Свое обещание я выполнил.

После посещения лагеря беженцев, рассмотрения многих проблем с руководством республики и центральных ведомств, получении от них исчерпывающей информации о ситуации на местах и расследовании уголов­ных дел были поездки в Андижан, Наманган, посещения совхозов и фабрик, участие в многотысячных встречах с турками-месхетинцами и узбеками.

Стало известно, что в погромах принимали участие советские и партийные работники. Это давало произошедшим событиям уже другую окраску. Привожу выдержку из публикации республиканской газеты:

“...Ответить на все эти вопросы можно, лишь тщательно разобравшись во всем, сказал Н. И. Рыжков. На это нужно время, но уже сегодня прояс­няются некоторые детали. Например, теперь стало известно об участии в погромах отдельных партийных и советских работников. Я хотел бы, подчеркнул Председатель Совета Министров СССР, привести их, снабжавших бандитов бензином и транспортом, поивших юнцов водкой. Хотел бы заставить их дать ответ ни в чем не повинным людям. Многое видел в своей жизни, но то, с чем вчера пришлось столкнуться в лагере турок-месхетинцев, несравнимо ни с чем. Убийцы и насильники дадут ответ за свои преступления по всей строгости закона. Но с коммунистов, запятнавших авторитет партии, доброе имя узбекского народа, спрос особый...”.

К счастью, пособниками погромщиков среди партийных и советских работников оказались единицы. И они понесли суровое наказание. Подав­ляющее же большинство работников принимали все меры по предотвра­щению этого дикого разгула. О подвиге двух руководителей Ташлакского района я уже сказал выше.

Перед проведением актива в Ташкенте 14 июня мы подвели предвари­тельные “итоги” этого жесточайшего межнационального конфликта между людьми, десятилетиями жившими вместе.

Сожжено более тысячи домов, найдено 106 трупов, в том числе 43 из них — турок-месхетинцев, 12 — азербайджанцев, 35 — узбеков, 5 — русских. Получили телесные повреждения более 1000 гражданских лиц и около 150 воен­нослужащих. Сотни людей пропали без вести (уже были известны случаи скрытых захоронений). Вот страшный итог ферганских событий.

До 1 июля 1989 года за пределы Ферганской области выехали 21 000 че­ловек. Из них — 1269 крымских татар, 833 русских, 310 таджиков, 113 евреев, 16 282 турка-месхетинца.

Во время своей поездки по районам дикого разгула межнациональных страстей я не спешил делать окончательные выводы из этой человеческой трагедии. Моя задача заключалась в том, чтобы немедленно решить не терпящие отлагательства вопросы, остановить резню, глубже разобраться в истинных корнях произошедшего. Об этом свидетельствует и приводимое ниже мое интервью узбекскому телевидению:

“Мы прибыли в Узбекистан, чтобы на месте разобраться с теми пробле­мами, которые здесь возникли в последнее время.

Начали с посещения лагеря, где размещены турки-месхетинцы, которые потеряли свой кров, жилье или просто бросили дома и были вынуждены укрыться на военном полигоне. Мы беседовали с членами комитета, который народ уполномочил вести переговоры с нами. Очень сложными были эти переговоры.

Сейчас, по-видимому, трудно делать окончательные выводы. Да это было бы преждевременно. Надо поглубже разобраться с теми процессами, и, самое главное, разобраться в политическом плане: что же произошло в республике, как могло случиться, что вдруг, за несколько дней, буквально с 23 мая по сегодняшний день, произошли такие сильные изменения в республике, которые привели к трагическим последствиям? Другого слова просто не могу найти: это действительно трагические последствия. К народу, который 45 лет жил бок о бок с узбекским народом, вдруг проявили такую вражду.

Я должен сказать, что несмотря на всю трагедию турки-месхетинцы, которые находятся, на мой взгляд, в тяжелом моральном положении, в стрессовой ситуации, все-таки ценят то, что всегда делал для них узбекский народ.

Они и сегодня говорят: мы не виним узбекский народ, он здесь ни при чем. Это действует определенная группа людей. Мы просим правительство, нашу партию разобраться, кто же эти люди, которые столкнули, по сути дела, нас, и мы оказались сейчас в таком сложном положении.

Я думаю, оценка сегодняшней ситуации в республике такова: она напряженная, хотя в Ферганской области и здесь, в Коканде, где мы находимся, нет тех действий, которые были 7—8 июня. Но есть все-таки недоверие, боязнь людей, что такое может произойти не только с турками-месхетинцами, что это может коснуться и других национальностей.

На мой взгляд, это самое опасное дело. Должно быть доверие. Люди жили рядом десятки лет, и никто никогда не спрашивал, какой они национальности. Мы беседовали с людьми, были на двух фабриках. Там прямо говорили: мы никогда не спрашивали, кто узбек, русский, крымский татарин, турок. Мы жили одной семьей — и вдруг развернулись такие события.

Конечно, в правовом отношении мы должны сделать очень серьезные выводы. Подключаются к работе лучшие следователи прокуратуры, они начали разбираться тщательно в каждом случае.

Мы должны дать оценку случившемуся. И, конечно, каждый должен получить по заслугам. Но самое главное — это вопрос политический. Надо разобраться в тех процессах, которые произошли. Не может быть, чтобы собралась группа юнцов, пусть их даже несколько сот, и стала буквально терроризировать несколько областей. Проблема, на наш взгляд, имеет более глубокие корни.

Я думаю, республиканская партийная организация, собрание актива, которое намечается провести, в конце концов должны дать оценку событиям. Уверен, что коммунисты сумеют выявить причины, которые привели к подоб­­ным явлениям в Узбекистане. Я бы не упрощал все то, что произошло в рес­публике. Есть глубокие корни, которые постепенно привели к этим событиям.

Вопрос: Сейчас началось переселение турок-месхетинцев. Я вчера сказал в своем репортаже, что этот трудолюбивый народ, куда бы он ни поехал, будет поднимать сельское хозяйство, деревню. Я не хотел сказать, что он останется там на постоянное жительство. Пользуясь случаем, я хочу пояснить, что месхетинцы переезжают временно. Скажите, как будет решаться проблема переселения этого народа на родину, в Грузию?

Н. И. Рыжков: Обстоятельства складываются следующим образом. Очень длительное время турки-месхетинцы ставили вопрос о переселении их в те места, где они жили 45 лет назад, то есть в некоторые районы Грузии. Мы объясняли, что этот вопрос непросто решить, причин для этого очень много, да и в Грузии была определенная напряженность. И поэтому ответить просто — давайте будем переселять этих людей — нельзя. Этот вопрос надо решать с руководством Грузии.

Верховный Совет собирается создать специальную группу, комиссию в Совете Национальностей, которая должна проводить эту работу вместе с заинтересованными республиками.

Конечно, для этого потребуется время. Мы абсолютно убеждены, что этот вопрос быстро не может быть решен, но он будет решаться.

Совершенно очевидно, что оставлять 15 тысяч человек в этом лагере — при страшной жаре, в палатках, без всяких удобств — невозможно.

Сложилась ситуация, при которой доверие нарушено между турками-месхетинцами и узбеками там, где они жили. Еще раз хочу повторить: нельзя весь узбекский народ винить в произошедшем.

Восемь областей Российской Федерации согласились принять турок-месхетинцев. Но они попросили вывезти их в 3 области, для компактного проживания. Если мы сейчас перевезем в РСФСР людей, то это будет временным актом. Мы понимаем, что они будут проситься куда-нибудь на постоянное жительство, и поэтому мы еще раз подтвердили — и во время встречи с комитетом, и на митинге, который был после переговоров, — что это временный акт и как только вопрос решится, люди переедут. Сегодня другого выхода мы не видим. Дети должны жить нормально.

Наша позиция поддержана и комитетом, и всем народом.

Я повторяю, надо глубоко разобраться во всем случившемся, надо, чтобы было доверие, спокойствие. В Узбекистане живет много националь­ностей. И сегодня между ними чувствуется определенное трение. Этот толчок волей-неволей заронил недоверие. Я думаю, это дело времени. Как было большое доверие, уважение друг к другу, так, по-видимому, будет и дальше. Мы убеждены в этом”.

 

Естественно, и нас, находящихся в Узбекистане, и в целом политическое руководство страны в первую очередь беспокоил вопрос: какие побуди­тельные мотивы были в основе этого дикого конф­ликта?

Отчасти на этот вопрос был получен ответ на партийном активе 14 июня в Ташкенте, часть же проблем пришлось потом дополнительно анализировать и делать выводы.

Обобщая многочисленные версии и факты расследования событий правоохранительными органами, можно сделать следующие выводы.

Совершенно очевидно, что произошедшее в Фергане не было стихийным проявлением настроений определенной части населения. Во главе этих событий стояли националистически настроенные организации.

С осени 1988 года в республике в открытую начали проявляться национа­лис­тические настроения.

На собрании преподавателей и студентов Ферганского политехнического института заявлялось: “Нам не следует изучать русский язык, так как при­шельцы нам давно надоели”. В ответ — бурные аплодисменты.

Специально распространялись слухи, что в определенное время состоится выдворение иноверцев. Лозунги: “Узбекистан — для узбеков!” или “Всех гнать из Узбекистана — татар, турок, евреев, русских...” — стали повседневными во многих городах.

В декабре 1988 года на многотысячном митинге в Ташкенте подняли транспарант с лозунгом: “Русские, уезжайте в свою Россию, а крымские татары сами уберутся в Крым!”. Тогда же в Андижане распространяли листовки со словами: “...Не уступайте русскому народу... Они забыли, что в тяжелые годы приехали без штанов... В Узбекистане нет им места!”. В феврале 1989 года в Ташкенте, избивая пассажиров трамвая, распоясавшиеся хулиганы кричали: “Русских зарежем! Русские в Узбекистане всем надоели, их нужно вешать на фонарных столбах!”.

Я об этом пишу не для того, чтобы разжечь противостояние между узбеками и русскими. Но, как говорится, из песни слова не выкинешь, да это и не являлось общим мнением узбекского народа. Он знал, что русские не были ни угнетателями, ни колонизаторами. Наоборот, они отдавали максимально все для подъема экономики и культуры этой республики.

Вот так планомерно проводилась идеологическая обработка народа республики. Дальше — подготовка и проведение акции.

Еще в феврале 1989 года бывший заместитель министра внутренних дел Узбекистана Э. Дидоренко в интервью “Ташкентской правде” привел убийст­венные факты. По его данным, только за три года органы внут­рен­них дел республики обезвредили около 700 организованных преступных групп. Из них можно было сформировать полнокровную диви­зию. В 1988 году в Маргилане почти открыто записывали “добро­вольцев”, пожелавших принять участие в будущих беспорядках. В декабре они были оповещены: “Ждите сигнала!”. В Коканде прошли религиозные собрания, в которых приняли участие делегаты практически всех областей Узбекистана. На них шел разговор об образовании независимой Исламской республики Узбекистан. В этом городе в вооруженной толпе был поднят лозунг: “Душим турок. Душим выродков Ленина — русских. Да здравствуют исламское знамя, мусульман­ская вера и аятолла Хомейни!”.

В Ферганской области с февраля практически в открытую стали изго­товлять оружие — пики из арматуры, самодельные бомбы, бутылки с зажи­гательной смесью.

Что, этого не знали руководители республики?

Среди участников событий было много молодежи, очень велик состав ранее осужденных, не работающих. Как правило, они были в алкогольном опьянении, накачаны наркотиками.

Часто задавался вопрос: “Откуда такая неслыханная жестокость и садизм? Не является ли это национальной чертой узбеков?” Нет, не является. Мир знает узбеков как народ с величайшей исторической культурой. Плохого народа не бывает — бывают плохие люди. Акции жестокости были подготов­лены управляющим подпольным центром. Именно он специально отбирал подонков, чьими руками сделано это жесточайшее, темное дело в июне 1989 года.

На партийном активе 14 июня в Ташкенте в моем и других выступлениях была дана оценка и анализ свершившегося. Многие вопросы перекликаются с тем, что было сейчас мной отмечено. Я попытался связать произошедшее с социально-экономическим развитием республики и политическим положением в ней. В последние пятилетия темпы развития экономики были весьма низки, они не опережали быстрого роста населения. Потребление продуктов на душу населения было значительно ниже среднего по стране. Слабо проводилась структурная перестройка сельскохозяйст­венного произ­водства. Отставание с развитием производства, его перекос в сторону моно­куль­туры хлопка привело к тому, что каждый пятый взрослый трудоспособный житель не работал в общественном производстве. Других видов занятости населения, как известно, в то время не было. Так пополнялись ряды безра­ботных — благодатный материал для преступной среды. Дана была и полити­ческая оценка руководства республики.

 

Довольно интересна была реакция за рубежом. Я позволю себе пол­ностью привести информацию Би-би-си. Она наиболее полно освещает эти события и позицию правительства в те дни.

“Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков обещал месхам, живущим в Узбекистане, что их требование о возвращении на их истори­ческую родину, в Грузию, будет официально рассмотрено. Месхи, насильст­венно депортированные Сталиным из Грузии во время Второй мировой войны, стали объектом нападения со стороны коренного населения Узбеки­стана. Но будет ли практичным переселить месхов обратно в Грузию? Вот что сообщает об этом сотрудник русской службы Би-би-си.

Большинству народностей, депортированных Сталиным во время Второй мировой войны, в конце 50-х годов, после того как Хрущев разоблачил сталинские преступления, было разрешено вернуться на родину. Чеченцы, ингуши, калмыки, балкарцы и карачаевцы — все вновь обрели свои автономии на Северном Кавказе и в степных районах юга России.

Но существует 4 исключения из общего правила: корейцы советского Дальнего Востока, поволжские немцы, крымские татары и месхи. Этим народ­ностям, хотя со временем с них и сняли обвинения в измене, не разрешили вернуться в родные места. Официально эта несправедливость никак не была обоснована, более того, сам вопрос о депортированных народах был под запретом в эпоху Брежнева. Но на практике главной причиной этого, вероятно, было то, что местные власти на родине депортированных реши­тельно возражали против их возвращения. Ведь со временем эти спорные районы густо заселили люди, которые по религиозной и национальной принадлежности сильно отличались от депортированного населения.

В случае возвращения на родину месхов главная трудность связана с жизненным пространством. Месхетия, расположенная на юго-западе Грузии — это район глубоких долин и высоких гор, где очень мало пахотной земли. После войны большое число грузин было насильственно переселено в Месхетию. Таким образом, крестьяне, живущие там уже два поколения, будут решительно возражать против массового возвращения месхов.

Однако не исключена позиция по этническим соображениям со стороны грузинского населения в целом. Некоторые месхи говорят по-грузински и считают себя грузинами, которые были вынуждены перейти в мусульманство во времена Оттоманской империи турок, оккупировавших Месхетию в XVIII и ХIХ веках.

Грузинская интеллигенция заявляет, что этих месхов можно будет принять обратно и ассимилировать среди грузин. Грузинские власти, вероятно, согласятся с такой идеей. Но многие месхи, с другой стороны, говорят по-турецки и считают себя турками. В 70-х годах некоторые из их лидеров требо­вали, чтобы им разрешили эмигрировать в Турцию, раз уж им не дозволено вернуться в Месхетию. Сегодня они хотят создания автономной мусульман­ской области в Грузии.

Перспектива массового возвращения этих туркоязычных месхов в Грузию и, возможно, образования там чужеродного тела уже вызывает тревогу у грузинской общественности. Надо полагать, что власти с особой чуткостью отнесутся к этой тревоге, поскольку им известно, с какой быстротой любая потенциальная угроза территориальной целостности Грузии может вызвать недовольство масс.

В прошлом году на востоке Грузии происходили беспорядки, вызванные сообщениями о том, что азербайджанцы-мусульмане скупают там земельные участки. Да и апрельские демонстрации в Тбилиси, разогнанные войсками, первоначально были организованы в знак протеста против требования абхазов отделиться от Грузии.

В переселении месхов грузины также могут усмотреть угрозу для себя. Ряд семейств, вернувшихся в Грузию, уже подверглись нападениям. В конеч­ном итоге Советское правительство, скорее всего, предложит де­порти­ро­ван­ным народам большую автономию в культурной области в местах их нынеш­него проживания во избежание нового массового перемещения населения”.

Что мог решить глава правительства страны в это сложнейшее время?

Я обещал, что требование турок-месхетинцев будет официально рассмот­рено. Честное слово, я действительно хотел попытаться обсудить эту проб­лему с руководством Грузии — о возможности вернуть хотя бы часть месхе­тинцев. Среди них есть те, чей родной язык — грузинский, им просто было бы ассимилироваться. Но большинство месхетинцев говорят по-турецки, они мусульмане, и вряд ли Грузия захотела бы впустить к себе “чужеродное тело”. Помните лозунг: “Грузия — грузинам!”? Я помнил его. Хочу ознакомить читателя с одной сохранившейся у меня в личном архиве телеграммой из Грузии, полученной мной в те дни:

“Многоуважаемый Председатель!

Зная Вашу эрудицию и рассудительность, тем более меня удивляют ваши слова, сказанные 14 июня в интервью по Центральному телевидению. Неужели не замечаете, что нация “турки-месхетинцы” звучит несерьезно? Почему вы повторяете чужие ошибки? Вы же знаете, что существуют или турки, или месхетинцы, то есть грузины, и что один человек не может принадлежать сразу двум нациям. И еще: близкий по происхождению, с одной верой народ не может жить вместе. Почему же их подбрасываете нам? Не кажется ли Вам, что уступки, сделанные Вами, подтолкнут народы русских, грузин, прибал­тийцев, среднеазиатов и других приступить к изгнанию из своих же земель тех же русских, грузин, армян, азербайджанцев, то есть тех иноземцев, которыми так щедро населены наши республики.

Осторожно, товарищ Председатель, Вы начали разжигать межнацио­нальный огонь — пожнете бурю.

С глубоким уважением,

Патеишвили Анзор Гитевич,

журналист, редакция “Сабнота Аджара”

г. Батуми”

 

Как чувствовал себя этот журналист в последние годы, когда подобное произошло в суверенной Грузии, куда так и не были переселены турки-месхетинцы? Не мы вызывали бурю, мы боролись с ней. Зачем же сейчас снова русских солдат, мальчиков, приглашают для установления кордона между Грузией и Абхазией? А Южная Осетия? Я полагаю, что мне нет необхо­ди­мости напо­минать уважаемому журналисту  о  событиях в его родной Аджарии.

Так на что же я надеялся? Я вспомнил, как сидел в бараке на деревянной лавке, слушал этих бесконечно усталых людей, не имеющих сил даже заплакать, представлял на своем месте моих грузинских коллег и, не веря, все-таки верил! Хотя прекрасно понимал: в переселении месхетинцев грузины могут усмотреть угрозу своей целостности, как это случилось, когда абхазы и южноосетины заявили о желании отделиться. Да и были, были уже факты самостийного переселения месхетинцев в Грузию. Увы, но в тех случаях грузины вели себя, мягко говоря, очень негостеприимно... Я это прекрасно знал и поэтому не мог дать твердой гарантии.

Видит Бог, я потом не однажды совершал эту попытку... Когда же окончательно понял, что Грузия не даст убежища месхетинцам, я предложил паллиатив лидерам нашей законодательной власти — чтобы мы избрали в народные депутаты и ввели в Верховный Совет хотя бы одного представителя месхетинцев. А еще лучше — двух, трех. И от немцев тоже. Выбывали же депутаты, Абалкин, например, выбыл, став моим заместителем. Вместо него. Вместо еще кого-нибудь. Они смогли бы представлять в Верховном Совете всех своих соотечественников.

Кроме этого я предложил создать или при Верховном Совете СССР, или при правительстве официальные представительства тех народов, которые не имели территориальной автономии. Повторяю, это был всего лишь паллиатив. “Да, да, Вы правы, Николай Иванович”, — вежливо покивал Гор­бачев мне в ответ. И все. Он же не был в Фергане, в десантном лагере...

Где сейчас месхетинцы? Кто-то вернулся назад, в Узбекистан. Кто-то так и живет в России.

По большим праздникам они собираются в Москве, у Манежа, все с тем же требованием: верните нам родину! Где она, их родина? Увы, далеко, и ей, Грузии, сейчас ой как не до месхетинцев.

Она властно взяла себе независимость и немедленно начала преследовать тех, кто хоть в чем-то, хоть в самом малом не согласен с ней. Осетин. Абхазов. Аджарцев.

Ныне там снова иная власть. Лучше прежней?

Прошло немного времени после “цветной” революции. Вместо нахож­дения путей национального согласия — бряцанье оружием, шовинистический угар, безмерное упоение властью. Бездумное стремление испортить отношения с Россией, забывая нашу историю, экономические связи, то, что сотни тысяч грузин живут в нашей стране и кормят семьи на своей исторической родине... О каких турках-месхетинцах может сейчас идти речь?

Во время моих многочисленных поездок по стране, особенно по цент­раль­ным областям, ко мне нередко подходят люди “кавказской националь­ности”, жмут руку и говорят, что они — те турки-месхетинцы, которые в черный июнь 1989 года по моему предложению вылетели из лагеря на военно-транспортных самолетах в глубь России. С соседями — нормальные отноше­ния. Но в глазах грусть... Ведь это уже третья родина...

 

В этой публикации много крови, жестокости, садизма. Невозможно пригла­дить все это. Казалось бы, надо воспринимать случившееся как предостережение. Но...

Да, невольно вспомнишь истину: “Бог долго ждет, но больно бьет”. И он ударил — к сожалению, не в последний раз.

 

 

(Продолжение следует)

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N11, 2005
    Copyright ©"Наш современник" 2005

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •