НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

ИЛЬЯ Комаров

Кубинская альтернатива

 

К 55-летию революции

 

Куба! “Никогда не видел такой прекрасной страны”, — сказал Колумб в 1492 году, сделав первый шаг на землю острова, напоминающего своей формой каймана, плывущего в море. Южные берега этого острова во власти Карибского моря, воды которого по-прежнему тянут в даль странствий, к романтике и приключениям, маня смельчаков открыть неведомые сокровища. Это здесь, в Карибском море, лежит описанный Стивенсоном “остров сокровищ”. Это здесь до сих пор стоит сосна, под которой легендарный Флинт зарыл свои несметные богатства. Остров этот принадлежит Кубе и носит название “Ла исла Пинос” — “остров сосен”.

О Кубе можно рассказывать много. Можно описывать каждый день, и каждый день будет заполнен событиями далеко не обычными. Для меня Куба началась так. 15 октября 1964 года, не успели мы спуститься по трапу, как на нас пахнуло жарой и влагой. Скоро мы стали совершенно мокрыми. Но вот запотевшие стеклянные двери таможни. Входим, и приятная свежесть через несколько минут сменяется такой прохладой, что хочется побыстрее выйти на улицу. Эта резкая смена тепла и холода для нас необычна.

Город поразил меня своей красотой. Гавана — город голубого моря, стройных пальмовых рощ, ярких цветов и вечной весны. Необычайна и его архитектура. Архитекторы очень умело использовали природные данные страны. Для украшения своих городов кубинцы делают немало. Например, они не просто освещают город ночью, а создают подсвет того или иного здания, парка, сквера, используя светильники разнообразной высоты. Особенно удачно они пользуются низкими светильниками, расположенными в кустах, в траве. Кубинцы исключили из употребления серые тона, поэтому как днем, так и ночью Гавана — это набор изумительных красок.

Очень смело задуманы и инженерные сооружения. К примеру, автомо­бильный тоннель под заливом, где расположен Гаванский порт. Он опускается глубоко под воду, делает спиральную петлю для набора высоты и выходит на поверхность. В одном вертикальном сечении расположены два тоннеля и пересекающая их автострада. Или здание отеля Гавана Либре, которое по форме напоминает спичечный коробок высотой 115 метров и шириной 25. Такая архитектурная конструкция с громадной парусностью спокойно выдер­живает кубинские циклоны, которые свободно переворачивают застигнутые в пути поезда.

В 90 милях от Кубы хищно, как щупальце осьминога, вытянулась в ее сторону Флорида. Это уже другой мир. Говорят, если с высокого здания в хорошую погоду посмотреть в сторону Америки, ее будет видно. Но не стоит утруждать себя: с любой улицы, выходящей к морю, можно отчетливо разгля­деть сероватую массу военного корабля, который днем и ночью неотступно маячит у входа в Гаванский порт, направив жерла своих пушек в сердце кубинской революции.

Почему и как это произошло, и давно ли американские корабли стоят вокруг острова, препятствуя судам других стран входить в его порты, сотрудничать с кубинскими торговыми фирмами, доставлять на прекрасные пляжи острова туристов? Почему такая мощная держава, как США, с населением в 200 млн человек, пытается и не может навязать свою волю маленькой стране, число жителей которой уступает числу жителей городов Москвы, Чикаго, Токио?

Эти и множество других вопросов интересовали меня, когда я ступил на землю Кубы.

Я пробыл на Кубе около года и кое-что познал о замечательной антильской жемчужине, и вот уже более 30 лет интерес к этой стране, ее делам не поубавился.

А в те годы, когда массовые выступления народа свергли режим Батисты, патронируемый США, в нашей молодежной среде проявилось массовое желание прийти на помощь кубинцам. Многие бросились изучать историю Кубы, испанский язык — вдруг понадобится.

Мне посчастливилось. Мне испанский понадобился…

 

Страна, где учатся все

 

Я прибыл на Кубу, когда новый строй утверждался — в трудах, борениях. Нужно было разрешить тысячи неотложных дел. Из них выбирали самые основные, которые должны главенствовать в том или ином году. Я был, например, очевидцем того, как выбиралось направление 1965 года. Происхо­дило это на митинге, где присутствовали сотни тысяч человек. Фидель пред­ложил сразу несколько проблем. После обсуждения, при всеобщем одоб­рении, было решено: считать 1965 год — Годом сельского хозяйства. Это означало, что усилия всех подразделений будут подчинены выполнению задач, стоящих перед сельским хозяйством. И никто в этом не сомневался. Достаточно было вспомнить Год образования. На Кубе до революции 50 про­центов детей вообще не учились. Из 100 человек, поступивших в первый класс, только шесть заканчивали начальную школу. В средней школе из-за высокой платы могли учиться только дети богатых родителей.

Сейчас, когда корабль входит в Гаванский порт, с правой стороны над зданиями четко выделяются огненные буквы: “Куба — территория либре де анальфабетисма”, что означает: “Куба — территория, где нет безграмотных”. А достигнуто это было в Год образования. 300 тысяч учителей-добровольцев разошлись по стране. Были созданы отряды по ликвидации неграмотности. В этих отрядах — сотни мальчиков и девочек 16—17 лет. Ассоциация молодых повстанцев комитета защиты революции, молодые местные государственные организации путем неимоверных усилий организовывали в каждой деревне школы, проводили занятия на дому.

Многие из моих кубинских друзей участвовали в этом походе. Страна была наводнена бандами контрреволюционеров, наемных убийц, американских шпионов, которые жестоко расправлялись с участниками похода. Немало их погибло. Но безграмотных не стало.

Сейчас на Кубе все умеют читать и писать. И когда идешь по улицам, то уже не удивляешься, если за стеклянными стенами домов, в свободных комнатах кафе и магазинов, ночных клубов, отелей видишь группы по пять-шесть че­ло­век. Они учатся. На Кубе учатся все: рабочие, служащие, крестьяне.

Если заехать в район миллионеров — Сибоней, то покажется, что там все осталось по-старому. Роскошные особняки среди роскошной растительности. Но изменилось главное — обитатели: особняки передали школьникам, которые живут в них на полном обеспечении государства.

В манифесте № 1 “Движения 26 июля” содержалось 15 конкретных пунктов, излагавших программу преобразований. Наряду c запрещением латифундий, распределением земли между крестьянами, сокращением налога, национа­лизацией отраслей экономики, связанных с обслуживанием всего общества, резким снижением квартирной платы стоял пункт о создании десяти крупных детских городков, где могли получить образование 200 тыс. детей рабочих и крестьян.

Казармы Монкадо — оплот армии восточной зоны Кубы — сейчас тоже превращены в школу, где учатся дети рабочих. Военный лагерь Батисты в Гаване стал школьным городком с именем “Город Свободы”.

Кухай — город студентов — выстроен в пригороде Гаваны. Он уже принял тысячи своих граждан: студентов технологического факультета, архитектурной школы и школы гражданских инженеров. Это яркий пример выполнения первого программного документа революции.

Внимание университетам Кубы, не только Гаванскому, но и университетам в Санто-Клара, в Сантьяго-де-Куба, со стороны революционного правитель­ства уделяется огромное. Фидель Кастро сам не реже одного раза в месяц бывает в Гаванском университете, беседует со студентами, преподавателями, спрашивает о трудностях, советуется с ними.

Я жил в студенческом общежитии, расположенном на берегу океана. Когда мы в первый раз здесь появились, оно казалось пустынным — все были на занятиях, только студенческий наряд нес свою службу. У входа с винтовкой в руках стоял студент в форме милисиано.

О нашем приезде он был предупрежден, поэтому, перекинувшись не­сколь­кими фразами с сопровождающим, впустил нас. Вскоре, сдав свой пост, он пришел посмотреть, как мы устраиваемся.

Звали его Регенальдо. Много времени нам пришлось провести вместе. Он жадно интересовался всем, что происходило в нашей стране. Очень много рассказывал сам: о походе альфабетистов (отряд по ликвидации безграмот­ности), участником которого он был, о кровавых расправах в период Батисты, жертвами которых были его друзья, об учебе, о будущей профессии, о жизни в общежитии.

Общежития студентов Гаванского университета, как старые, под которые правительство отдало три двадцатиэтажных корпуса, так и вновь строящиеся, достаточно удобны. Жилая комната на 6—8 человек с санузлом и душем. Кровати в два яруса. Холл для занятий на четыре жилых комнаты. Столовая в каждом корпусе. На первом этаже большой читальный зал.

В общежитии соблюдается строгий порядок, который поддерживается самими студентами. Войти туда могут только жильцы. Все встречи с друзьями, родителями, даже со студентами, живущими в соседнем общежитии, разре­шаются только в холле. Дежурят у входа те, кто проживает в общежитии, в том числе и студенты-иностранцы. Полное самообслуживание. Строгая выбор­ная санкомиссия требует идеального порядка. Студенты ежедневно моют полы, окна, санузлы. Наличие в комнате висящих на спинке стула брюк, рубашек или разложенных в беспорядке книг на столе наказывается штрафными очками. Соревнование ведется по этажам. За последнее место не ругают, но  в присутствии всех проживающих вручают какой-либо смешной сувенир. В нашем общежитии, например, это была черепаха. Ее вручали совету этажа, занявшего последнее место. Это уязвляло самолюбие темпераментных кубинцев: я не видел, чтобы кому-то черепаху вручали дважды…

Самоподготовка в общежитии проводится групповым методом. Все сту­денты объединяются в группы по 5 — 6 человек. Каждый отвечает за какой-либо предмет, проводит консультации. Если кто-то из группы провалится на экзамене, это становится предметом серьезного разговора для всей группы, но большую ответственность несет тот, кому поручен данный предмет.

Контроль за проведением занятий осуществляет учебный сектор совета и ответственные за учебу по этажам. Несмотря на напряженный план занятий, студенты очень часто принимают участие в так называемых добровольных рабо­тах. Этому посвящается воскресенье. Подъем в 4 утра, в 5 — выезд, чаще в сельскохозяйственный кооператив. Летом все, включая преподава­телей, выезжают на сафру (15—30 дней).

В условиях блокады страна столкнулась с такими проблемами, которых раньше не знала. Одной из основных задач революции стала задача само­обеспечения продуктами питания. Раньше большая их часть доставлялась из-за рубежа.

Основу ежедневного рациона большинства кубинцев составляет рис. Главный источник доходов — сахарный тростник, табак и цитрусовые. Как рисовые поля, так и плантации сахарного тростника, цитрусовых, да и вся растительность в жарком климате требуют большого количества воды. А вода на Кубе, в силу специфического гидрографического режима, является острым дефицитом.

На этом маленьком, вытянутом узкой полоской гористом острове вода, выпадающая в виде осадков, просто не задерживается. Она быстро уходит в океан. Нехватка воды всегда была проклятьем городов и сел Кубы.

Первые трудности, с которыми столкнулось руководство при решении водной проблемы — отсутствие кадров. К моменту победы революции имелось всего 290 агрономов при 6560 адвокатах. Не было своих инженеров-гидро­техников и учебные заведения Кубы их не готовили. Поэтому вскоре после победы революции в Гаванском университете появилась новая специализация — по гидротехнике. Лекции читали преподаватели из Киева, Одессы.

Мне было поручено составить учебную программу “Организация гидротех­нических работ”. И вот три раза в неделю — занятия кружка. Его посещали студенты всех курсов.

Co временем молодые кубинские гидротехники, с участием специалистов из Кубы, России, Болгарии, других дружеских стран, развернули проектиро­вание и строительство крупных, в масштабах Кубы, гидроузлов — Пасо Мало на реке Йара, Ель Сальто на реке Онда, плотины Хильберт на реке Каусто, в 60 км к северо-западу от города Сантьяго-де-Куба, плотины Хибакоа на реке Кауто и многих других.

Всего через несколько лет, в 1970 году, пролетая над территорией Кубы по пути из Лимы (Перу), я обратил внимание на изменившийся ландшафт ост­рова. Во многих местах появились сверкающие в отраженных лучах солнца зер­кала водохранилищ. За годы революции запасы воды в искусственных водохранилищах выросли с 30 млн кубометров до 5 млрд кубометров — в 170 раз.

 

Сафра

 

Каждый год весной Фидель Кастро возглавлял бригаду, которая отправля­лась на рубку сахарного тростника. Его примеру следовал президент страны Дортикос и другие руководители. Следом поднимался весь народ. Выезжало постоянно на сафру и советское посольство во главе с послом Александром Ивановичем Алексеевым.

Я попал на сафру 1964 года в составе студенческого отряда Гаванского университета. Работать было трудно. Все мокрое: рубашка, брюки, ботинки. Почти каждые 15 минут поглощали по литровой фляге воды. На руках кровавые мозоли. Невидимые глазу мелкие колючки свежих побегов впиваются в кожу. Не спасают и бинты. Но остановиться, дать слабину нельзя.

Стремимся уловить экономичные, расчетливые движения кубинцев. Большинство из них имеет собственные мачете. У нас же они еще новые, тяжелые, необработанные. Но день, два, три — и у нас начинает вырабаты­ваться расчетливость в движениях. А через неделю мы уже работали не хуже опытных мачетеро.

Но все же нам труднее. Подъем в три часа утра. Через полчаса — завтрак: маленькая чашечка черного кофе. Потом все спешим к машинам. Никогда не думал, что маленький “вездеход”, на котором у нас разрешают возить только двух пассажиров в кабине, может перевезти 40—50 человек. Заполняют всё: кузов, крылья, даже передний буфер. И за семь километров — в поля. В 10.30 — 11 часов работа заканчивается. Перерыв на обед. Таким же образом возвращаемся.

Все спешат к маленькой лавочке, которая расположена у нашего лагеря. Оказалось, что я могу за один раз без перерыва выпить пять бутылок кока-колы. Но даже она не утоляет жажды. Суховатые фасоль и рис — излюбленные блюда кубинцев — не вызывают у нас восторга. Запиваем каждую ложку глотком воды. Потом два часа отдыха: в эти часы работать невозможно, и мы, изнывая от жары, пережидаем в тени.

В три часа дня — снова на машины. Кузов раскален. Красная пыль густым слоем покрывает лица. Нет ни белых, ни черных, ни коричневых. Все — красные.

И снова бешеный натиск до вечера. Складываем тростник в кучи, чтобы его мог подхватывать грейфер. Но грейфер не справляется, и приходится грузить вручную. Здесь только начинаю понимать, как трудно приходится девушкам. Я грузил бревна на Байкале, рельсы в Слюдянке, песок и гравий на Лене. Но нет ничего труднее, чем грузить тростник. Я не вижу более важной задачи в сельском хозяйстве Кубы, чем механизация уборки тростника. Эта работа — самая адская из всех, которые когда-либо мне приходилось видеть и делать.

К 1 мая почти все работы были закончены. И ликованию участников многотысячного митинга на площади Революции не было предела, когда Фидель сказал, что собрано шесть миллионов тонн тростника. Только однажды за свою прежнюю историю Куба достигла такого уровня.

До революции владельцы латифундий, в условиях острой безработицы, за гроши нанимали пеонов на уборку тростника. Чтобы еще больше сбить цены на рабочую силу, латифундисты завозили безработных с других островов, тем самым наращивая численность желающих получить работу. После победы революции отношение к участникам сафры резко изменилось. Куба стала обходиться только своими силами. На рубке тростника в среднем было занято до 350—400 тысяч крестьян. Около 150 тысяч работало на погрузке. Стимулировалось разными методами стремление к высокопроизводительному труду. Если, например, во время сафры рубщик добивался рекордной нормы выработки, он помимо гарантированной зарплаты получал машину или холодильник или награждался поездкой в Китай или Советский Союз.

И все-таки массовое участие в сафре было уже экономически невыгодно. Надо было механизировать рубку и погрузку тростника.

В 1962 году советские конструкторы сделали несколько опытных образцов уборочного комбайна. Первые комбайны были достаточно производительны. Они легко срезали у подножья 6—8-сантиметровый по толщине сахарный тростник. Кубинцы ликовали и запросили сотни таких машин. Но конструкторы не спешили. Они хотели проверить машину в длительной практике. И оказались правы.

Через год выяснилось, что на лучших равнинных плантациях, которые убирались комбайнами, тростник загнивал на корню. Причин конструкторы понять не могли. Производство комбайнов “заморозили”.

Только через несколько месяцев упорных исследований выяснилось, в чем дело. Причина оказалась простой. Фреза перерезала  тростник перпенди­кулярно стеблю. Срез, как у спиленных деревьев, шел параллельно земле. Во время периода дождей сильные струи тропических ливней выбивали в середине пенька ямочку, в которой вода задерживалась и вызывала гниение тростника.

Стоило развернуть фрезы и обеспечить срез под углом, каким он получается при рубке мачете, и загнивание тростника прекратилось.

 

Че Гевара

 

Полное имя этого легендарного революционера — Эрнесто Че Гевара де ла Серна. Родился в Аргентине, в семье архитектора. По профессии врач. Один из руководителей повстанческого движения на Кубе. За революционные заслуги получил кубинское гражданство. Был президентом Национального банка Кубы. Министром промышленности. Входил в секретариат нацио­нального руководства Единой партии социалистической революции Кубы.

В 1962 году при активном участии Че Гевары проводится Первый конгресс союза молодых коммунистов. Я встречался с Эрнесто Че Геварой осенью 1964 года. Был дома у преподавательницы испанского языка Марты. Дома были две ее знакомых. Они расспрашивали меня о Союзе, я пробовал что-то отвечать. Марта в разговор не вмешивалась, не переводила, не подсказы­вала, вынуждая меня мобилизовывать свои еще скудные знания испанского. Присутствующие оказались подругами Марты. Одна из них входила в состав национального руководства профсоюзов Кубы. За ней заехал Че Гевара. Меня представили. Вся встреча заняла не более пяти минут, но тем не менее мне запомнилась. Че Гевара спросил, как мы акклиматизировались на Кубе. Но кроме общих фраз рассказать о своих впечатлениях я еще не мог.

В тот период будущее Министерство промышленности называлось Министерством экономики. Его Че Гевара и возглавлял. Но, судя по мнению наших советников, это у него не очень получалось. Вскоре о Че Геваре ничего не стало слышно. Реже стало появляться в печати и его имя. Среди студен­ческой молодежи ходили слухи, что Че, как его кратко называли в универ­ситете, уехал в Африку проводить в жизнь свою идею “Десять Вьетнамов”. Суть ее заключалась в следующем. Если национально-освободительные движения африканских государств одновременно выступят против амери­канского империализма, то у последнего не хватит сил справиться со всеми и он будет вынужден капитулировать. Доходили известия, что страны Африки с пониманием относятся к позиции Че Гевары.

Потом пошла молва, что Че Гевара приехал в Китай, встречался с Мао Цзедуном. Несмотря на то, что Че Гевара занимал прокитайскую позицию, он не нашел общего языка с руководством КНР. Тогда Че Гевара снова ринулся Африку, но его встречали уже с холодком. Известия о повторной поездке Че Гевары в Африку были последними сведениями о нем.

Пресса США периодически подбрасывала на остров информацию о Че Геваре, будоража студенческие массы. Много внимания ему уделяли троц­кистские газеты. Так, официальный орган аргентинских троцкистов опубли­ковал статью, в которой уверял, что Че или мертв, или сидит в кубинской тюрьме. И это якобы связано с конфликтом между Фиделем и Че по вопросам позиции синдикатов и организации народной милиции.

Вслед за статьей в троцкистской газете появляется статья руководителя латиноамериканского бюро “Cuarta international” в газете “Lucha Operaria” от 8 октября 1965 года, в которой, в частности, говорилось: “Че Гевара исчез сейчас, а не 8 месяцев назад. …Восемь месяцев длилась дискуссия с Че, и прошли восемь месяцев не за чашкой кофе, а в тяжелой борьбе, под дулом пистолета...”, “Не можем сказать, что его убили, но существуют причины, которые позволяют думать об этом. Почему Че не появляется? Не представлен Гаване? Только из боязни реакции населения? Но его исчезновение имеет тот же эффект. Как можно, чтобы один из создателей государства рабочих неожиданно заявил: “Мне наскучила кубинская революция. Поеду делать революцию в другую часть”. Где эта другая часть? Весь кубинский народ понимает, что идет борьба за власть, и она еще не закончилась. Че не был одинок и не одинок сейчас. Он представляет силу. Это и беспокоит Фиделя. Недаром правительство постановило собрать все оружие, которое им же было роздано народу в период захвата власти. Ясно, что боятся вооруженного выступления трудящихся в поддержку Че Гевары”.

В студенческой среде циркулировали разные слухи. Почему так таинст­венно исчез один из первых сподвижников Фиделя — Камило Сьенфуэгос, не оставив никаких следов? Теперь исчез из поля зрения другой ведущий член национального руководства, Че Гевара.

Фидель внимательно следил за настроением студентов. Он знал, что это одна из самых организованных сил революционного движения. И часто, прежде чем обнародовать какую-то новую идею, Фидель приезжал в универ­ситет, появлялся в его внутреннем дворике между знаменитой университетской лестницей с ее скульптурой “Альма матер” и зданием инженерного факультета. Его немедленно окружала толпа студентов человек в 70 — 100, и он начинал проверять реакцию студентов на свои идеи.

Я несколько раз бывал в такой группе. Ее численность определялась поро­гом слышимости. Та часть, которая не могла слышать, о чем говорит Фидель, уходила.

Фидель сразу улавливал настроения студентов. Он почувствовал их настроение и по поводу исчезновения Че Гевары. Поэтому на митингах, которые часто проводились в Гаване, Фидель стал уделять значительное время рассказам о Че Геваре. На трех таких митингах я присутствовал. Но кроме общих фраз, характеризующих Че Гевару как преданного бойца революции, сведений, где он находится, в выступлениях не содержалось.

Полная информация о Че Геваре была дана только 3 октября 1965 года на учредительном заседании ЦК компартии Кубы. Теперь история последних месяцев жизни Че Гевары хорошо известна. Она сделала Че кумиром молодежи всего мира.

 

Рамон кастро рус

 

Рамон — старший брат Фиделя. В детстве братья Рамон, Фидель и Рауль воспитывались вместе. Вместе они учились и в колледже “Братья Ля Соль”. Но уже с 12 лет Рамон все больше начинает заниматься хозяйством. И когда Фидель поступил учиться в колледж “Долорес”, Рамон остался на семейной гранхе Биран помогать отцу.

Со временем Биран превратилось в крупное поместье, и после смерти отца все перешло в наследство старшему сыну. Ежегодное производство тростника достигало 75 тысяч тонн. В хозяйстве Биран насчитывалось до трех тысяч голов крупного рогатого скота и т. д. После победы революции, когда крупные поместья были национализированы, их судьбу разделило и поместье семейства Кастро.

Ходили слухи, что Рамон остался в Биране. На месте гранхи образован госхоз, и Рамон руководит им. На самом деле Рамон возглавил крупнейшее государственное молочное хозяйство страны, обеспечивающее двухмил­лионную Гавану молоком. Ежедневно тонны молока поступали на специально построенный под Гаваной крупнейший молокоперерабатывающий, осна­щенный современным оборудованием комплекс. За время руководства этим молочным комплексом, при поддержке правительства, Рамон превратил его в образцовое хозяйство. Уже подъезжая к границам госхоза, ощущаешь, как меняется окружающая обстановка. Появляются тщательно ухоженные паст­бища, разбросанные по невысоким холмам с редкими высокими пальмами. Постепенно эти пастбища, засеянные ценными кормовыми травами, заполняют всю округу. Порой тут или там появляются сельскохозяйственные постройки. Это, в основном, стоящие прямо в полях под навесом дойные установки, навесы для скота, аппаратура для сбора и первичной обработки молока.

Поля друг от друга отделены так называемыми электрическими пастухами. Это электропровода, натянутые по бетонным столбикам на высоте около 60 — 80 сантиметров. По проводам пропускается ток низкого напряжения, и скот к ним вплотную не подходит.

Недалеко от центральной усадьбы госхоза видна полуразрушенная старая постройка. Сопровождающие нас кубинцы охотно поясняют: в этом старом здании до революции находилась школа. А сейчас школа размещается в современном здании, укомплектованном всем необходимым.

Подъезжаем к управлению госхоза. Встречают хозяева. Но Рамона нет. Он провожает группу гостей, которые посетили госхоз перед нами. Кубинские власти направляют сюда многих зарубежных гостей, чтобы они убедились в преимуществах новой системы хозяйствования.

Наконец появляется Рамон. Он подъехал на российском “газике”. Выходит и радушно здоровается со всеми за руку. Мне он показался очень крупным. Насколько Фидель крупнее Рауля, настолько Рамон кажется крупнее Фиделя. Во рту неизменная сигара. Для него крутят сигары крупные, раза в полтора больше обычных. В продаже таких сигар нет. Объезжаем хозяйство. Высоко­породный скот. Рамон отбирал его сам, приобретая высокопородистых коров со всего мира. Не знаю, насколько это правда, но мне рассказывали, что если коровы дают молока меньше 10 тысяч литров в год, он их выбраковывает.

После осмотра хозяйства центральной усадьбы возвращаемся к зданию управления. Рамон приглашает войти. Рассаживаемся за столом заседаний. Приходит жена Рамона, которую он нам представляет. По нашей дурной привычке мы в качестве сувенира из России дарим бутылку “Столичной”. Жена с ненавистью взглянула на бутылку. Рамон в ответ выставил на стол пять крынок молока.

Чувствуя неудобную ситуацию, я достаю прекрасную павловскую шаль и преподношу ее жене Рамона. Она зачарованно смотрит на произведение павловских мастериц. Я набрасываю шаль на плечи хозяйки. Затем достаю хохломскую брошь и прикалываю ее на кофту. Вряд ли такие диковинные сувениры могут оставить равнодушной любую женщину. После этого жена Рамона перестала коситься на “Столичную”. За столом начался оживленный разговор.

Во время разговора я спросил Рамона, как выполняется “молочный план Фиделя”. Рамон ответил: “Я не знаю “молочного плана Фиделя”. Сопровож­дающие переглянулись.

До революции молоко было редким продуктом. Культивировавшаяся тогда на Кубе порода “себу” была устойчивой к климату, но давала не более 1,5—2 тысяч литров молока в год. Поэтому и была разработана программа по обновлению животноводческого стада во всех провинциях республики, по созданию кормовой базы, искусственных пастбищ, материально-технической базы для молочного животноводства, производства силоса, других кормовых культур.

Чуть позже, когда были допиты “Столичная” и бутылка виски, которую поставил Рамон, он наклонился и повторил сказанную ранее фразу: “Я не знаю “молочного плана Фиделя”, мы выполняем народный молочный план”. В этой фразе, в интонации мне послышалась какая-то ревность старшего брата к младшему.

Много позже я искал информацию о Рамоне, но сведения были скудные. Где-то году в 1998-м или чуть раньше по российскому телевидению передали интервью с Рамоном. С какой же радостью я слушал четкие и ясные ответы Рамона на каверзные вопросы журналиста, современного демократа, стремившегося добиться негативной оценки кубинской революции. Рамон ответил, что кубинская революция — это народная революция. Когда банды гусанос, финансируемые США, попробовали разгромить ее, Фидель вооружил весь народ, и кубинцы отстояли свои завоевания. А экономические дости­жения Кубы, несмотря на жесткую блокаду со стороны США и американских союзников, много выше, чем в других странах Латинской Америки. И даже когда Россия в одностороннем порядке прервала экономические связи с Кубой и она осталась один на один с США, народ сумел достойно выйти их этой нелегкой ситуации и не предал своих идеалов.

Это было интервью человека, у которого революция отняла богатство. Революция, которую возглавили его родные братья, но от которой сбежала в Америку их младшая сестра Хуанита. Революция, от которой сбежала жена Фиделя — Мирта, захватив с собой сына, названного в честь отца Фиделем.

Рамон остался с революцией, и когда ему пошел восьмой десяток, как бы подводя итоги своей жизни, подчеркнул в интервью, что выбрал правиль­ный путь и все, кто его знают, могут подтвердить, что прошел он свой путь достойно.

 

Вальдес Рамиро Менендес

 

Еще один руководитель революционной Кубы, с которым мне довелось встречаться — Рамиро Вальдес. Он был ровесником Рауля Кастро. В 20 лет примкнул к Фиделю. Участвовал в нападении на казармы Монкадо. Был ранен в колено. Получил длительный срок тюремного заключения. В 1955 году, выйдя из тюрьмы по амнистии, эмигрировал в Мексику. Участвовал в экспедиции “Гранмы”. За заслуги в партизанской борьбе Рамиро Вальдесу присвоено высшее в Повстанческой армии звание майора. В 1959—1961 годах возглавлял Службу безопасности Кубы, в 1961—1968 годах — министр внутренних дел, 1969—1970 — первый заместитель министра Революционных вооруженных сил. С 1976 года — заместитель председателя Государственного совета и Совета министров.

В 1974 году Рамиро Вальдес принимал официальную делегацию строи­телей, приехавших по приглашению ЦК компартии Кубы на празднование первого Дня строителей республики. Делегация была небольшой — всего 4 человека. Второй секретарь ЦК компартии Грузии Альберт Никитович Чуркин, Герой Соцтруда, бригадир комплексной бригады Главмосстроя  Владимир Андреевич Затворницкий, Махмуд Саидович Саидов, заведующий отделом строительства ЦК компартии Узбекистана, и я, работавший тогда консультантом отдела строительства ЦК КПСС.

Рамиро Вальдес пригласил нас к себе. Тогда он много внимания уделял городскому хозяйству Гаваны. Население города росло. В условиях жесткой блокады Куба испытывала острый дефицит во всем. Основные средства город тратил на развитие социальной сферы, строительство школ, жилья. Когда-то великолепные здания Гаваны, ранее принадлежавшие бизнесменам, утрачивали свое величие, требовали ремонта.

Во время встречи Рамиро Вальдес дотошно расспрашивал, как органи­зованы службы эксплуатации в Москве. Кто строит, кто ремонтирует жилой фонд. Какие средства и кем на это выделяются. Чувствовалось, что он по-настоя­щему хочет вникнуть в проблему, найти в нашем опыте что-то, что можно использовать в кубинской практике.

Так как Чуркин и Саидов знали состояние строительного комплекса Москвы только в общих чертах, а Володя Затворницкий хорошо владел информацией только в пределах треста, то в основном на все вопросы пришлось отвечать мне.

Хотя в силу своей профессии и практики я многое знал о строительном комплексе Москвы — до перехода в аппарат ЦК преподавал в Московском инженерно-строительном институте, — но удовлетворить страстное желание Рамиро Вальдеса во всем разобраться самому мне в полное мере не удалось.

Завершая встречу, Рамиро Вальдес высказал пожелание, чтобы мы во время посещения кубинских строек обратили внимание на недостатки и выска­зали замечания, не боясь обидеть хозяев. Мы посетили ряд строек Кубы. В принципе строят кубинцы хорошо, но, к сожалению, у них по мере наращи­вания объемов строительства стали проявляться недостатки, типичные для советского строительного комплекса. Вместо концентрации  ресурсов на ограни­ченном числе строек, их быстром завершении кубинцы, как и мы в былые времена, стремились быстрее начать новые. В результате ресурсы “разма­зывались”. Для нормальной организации строительства их не хватало. Сроки строительства возрастали, эффективность падала. Я анализировал эту проблему в свое время у нас и писал аналитическую записку в ЦК КПСС.

Увидев, что на Кубе складывается точно такая же ситуация, я поделился наблюдениями с Рамиро Вальдесом, когда он еще раз встретился с нами перед нашим возвращением в Москву. Эта встреча проходила в отеле “Гавана Либре” и должна была носить протокольный характер. Однако разговор на эту тему так увлек вице-премьера, что были нарушены все временные рамки, отведенные на нее протоколом.

Таким он и остался в памяти: энергичным, ищущим, стремящимся разобраться досконально в каждом вопросе, вызывающим к себе симпатию и уважение манерой поведения, внешним видом испанского благородного идальго, похожего на Дон-Кихота.

 

КУБА. 2000 год

 

И вот я снова хожу по Гаване. На самом берегу океана по-прежнему два высотных здания выделяются среди двух-, трехэтажных особняков. В одном из них — общежитии студентов Гаванского университета — я жил в 1964 — 65 годах. На окружающих улицах, как и 35 лет назад, можно увидеть медленно проез­жающие “бьюики” и “кадиллаки”. Кубинская столица по-прежнему приветлива и жизне­радостна. По ее улицам можно гулять безбоязненно в любое время дня и ночи.

Ha улицах Гаваны не увидишь (как в Москве или в других городах) нищих, бомжей и “новых” кубинцев. На Кубе сохранились бесплатные медицина и образование.

Удивительно, как смогла устоять блокадная Гавана, когда под натиском всемирного капитала рухнули Москва, Берлин, Варшава. “Прорабы пере­стройки” потребовали прекратить помощь Кубе. Ельцинский режим “перекрыл краны”. Страна осталась без горючего, вся техника, полученная из СССР — без запчастей. Россия, нарушив договора, перестала покупать сахар. Амери­канцы ужесточили блокаду. Но Куба не погибла. Она выстояла, пройдя тяжелейшие испытания.

Фидель Кастро, тонкий и гибкий политик, предвидел такой поворот. Куба приспособилась к новым условиям, нашла новых торговых партнеров. В 1994 году было остановлено падение производства. Началась стабилизация, и год за годом стали расти темпы. К 2000 году все потери были ликвидированы. По приросту экономических показателей Куба вышла на одно из первых мест среди латиноамериканских стран.

Пока в России политические вертухаи твердят о неизбежности “нового мирового порядка”, Куба остается отличным примером того, что альтернатива есть. На ее примере демонстрируется подлинная демократия и  народо-властие.

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N2, 2004
    Copyright ©"Наш современник" 2004

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •