НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

Николай Бурляев

Летопись “Золотого Витязя”

 

1997 год

 

После довольно спокойной подготовки к прошлому “Витязю”, когда мы постоянно ощущали за спиною поддержку Белоруссии, этот год был особенно тяжёлым, полным небывалых перегрузок и трудностей. В предисловии к фестивальному каталогу, которое писалось за 45 дней до открытия кинофорума, я говорил о том, что “обычный высокий праздничный стиль приветствия участникам Всеславянского кинофорума вряд ли удастся выдержать. Ибо сегодня положение предстоящего фестиваля почти безнадёжно. Быть или не быть “Золотому Витязю”? Этот вопрос стоял перед нами с момента рождения фестиваля, возникал ежегодно, и каждый раз, надеясь на чудо, мы это чудо обретали, “Золотой Витязь” в последний момент вновь был спасаем промыслом Божиим”.

И вот, когда была собрана программа из 120 конкурсных фильмов и своё участие подтвердили 250 кинематографистов и представителей СМИ из 26 стран мира, наступил этот последний момент. Речное пароходство уже не могло больше верить нашим бесконечным обещаниям об оплате и грозилось отдать теплоход “Фёдор Шаляпин” другим арендаторам. Не могла больше ждать и дирекция Колонного зала. Когда всё опять было против нас — вновь свершилось: председатель Российского Славянского фонда Г. В. Боголюбова взяла на себя дорогостоящую аренду Колонного зала, а А. И. Лебедь помог решить проблему с теплоходом.

И еще одно радостное событие случилось в моей жизни накануне открытия фестиваля: 13 марта 1997 года в 15 часов 15 минут у меня родился пятый ребёнок — дочка Дария. В моём, Бурляевском, полку — прибыло!

И наступило наконец солнечное утро 24 мая 1997 года, когда участники кинофорума собрались на праздничный молебен в Успенском соборе Кремля и Святейший Патриарх Алексий благословил меня, недостойного, в алтаре у Святого Престола. Святейший держал мою руку всё время нашей беседы и сердечно смотрел на меня. Мы говорили о том, как правильнее построить очерёдность выступлений. Патриарх предложил мне выступить первому. Когда я дерзнул высказать своё мнение о том, что первым должен говорить и благословить участников кинофорума Святейший, Отче Всея земли Русской внимательно выслушал меня и согласился с моим вариантом.

А вечером величественный зал Благородного Собрания, слышавший голоса Пушкина и Лермонтова, внимал голосам “Золотого Витязя”, голосу Святейшего Патриарха Алексия, который, благословляя Всеславянский кинофорум, говорил: “Отрадно быть свидетелем мужания доброго кинемато­графического воина, “Золотого Витязя”, который не только выстоял в тяжёлое время смут и нестроений, но стал ярким и насущным явлением культурной жизни славянских и христианских народов. Сегодня “Золотой Витязь” — это действительно духовный, значительный кинофорум, попасть на который — честь и событие для каждого уважающего себя деятеля экрана. Кинемато­графисты многих стран стали соизмерять своё творчество с высоким девизом “Золотого Витязя”, стремясь к тому, чтобы их творения были достойны показа на конкурсе Всеславянского христианского кинофорума. В то время, когда иные кинофестивали идут по пути вседозволенности, демонстрируя низменное и недостойное, содействуя грехопадению человека, растлению нравов, не задумываясь над Евангельским предупреждением: “Горе тому человеку, через которого соблазн приходит” (Мф.18:7), “Золотой Витязь” строго следит за духовной экологией своего экрана”.

Сюрпризом для меня стало появление на кинофоруме моего давнего приятеля, выдающегося польского режиссёра Кшиштофа Занусси, предста­вив­шего на конкурс свой новый фильм “Галоп”. На открытие кинофорума в Колонный зал Кшиштоф приехал несмотря на напряжённый график своего пребывания в Москве и сломанную руку, покоившуюся на элегантной перевязи. После его приветственного выступления я подошёл к другу, обнял и помимо прочего поблагодарил за то, что в своем варшавском доме и на съёмках фильма он принял почти всех моих студентов-практикантов с курса авторской кинорежиссуры.

— Спасибо большое за вашу заботу, — сказал я.

— Это вам спасибо, — неожиданно сказал Кшиштоф, — за таких хороших ребят.

Золотые медали С. Ф. Бондарчука “За выдающийся вклад в славянский кинематограф” были вручены в этот день замечательным русским артистам Г. С. Жжёнову и Т. В. Дорониной. По окончании церемонии торжественного открытия автобусы доставили всех до речного порта, где под звуки духового оркестра, провожавшего кинофорум знаменитым агаповским маршем “Прощание славянки”, гости и участники фестиваля отчалили на теплоходе “Фёдор Шаляпин”, отправившемся в необыкновенное плавание по Москве-реке и Волге.

На четвёртом часу плавания, когда мы уже отошли от Москвы на приличное расстояние, меня срочно вызвали на палубу. И что же я увидел — у костра на берегу несколько человек изо всех сил размахивали руками и скандировали здравицы в честь “Золотого Витязя”, его президента, участников кинофорума... Оказалось, что супруг одной из журналисток, плывущей с кинофорумом, сел, проводив её в Москве, с друзьями в машину и, проехав более сотни километров, дождался появления “Шаляпина” с женой и “витязями” на борту.

Надо сказать, что жизнь и работа в замкнутом пространстве корабля с его двумя просмотровыми залами и постоянным общением друг с другом гостей и участников — почти идеальная форма проведения фестиваля. Именно здесь, на корабле, президиум МОК СПН* принял предложенную Маргаритом Николовым поэтическую, на светлую утопию похожую Программу спасения и развития национального киноискусства славянских и православных народов “Кинематограф созидающего духа”. А принимали её вовсе не утописты, но практики и профессионалы кинематографа России, Украины, Белоруссии, Грузии, Казахстана, Польши, Югославии, Болгарии, Чехии, Румынии, Швейцарии, Австралии... Приняли — единогласно.

Наш дружный “Ноев ковчег спасения кинематографа” прошёл по волжским городам — Углич, Кострома, Ярославль, Мышкин... И всюду радушные встречи на пристанях и в кинозалах... просмотры... встречи с главами администраций... журналистами... экскурсии по древним русским городам... застолья, на которых хлебосольные хозяева частенько нарушали “сухой закон”, царивший на корабле. Надо сказать, что на теплоходе подавалась лишь медовуха “Золотой Витязь”, изготовленная костромичами по рецепту XV века.

 

1998 год

 

Завершив наш очередной кинофорум, я принял приглашение посетить в качестве гостя Киевский кинофестиваль “Стожары”. В гостинице соседствовал с Марком Рудинштейном. Как-то он заглянул ко мне и спросил:

— Почему ты не приезжаешь на “Кинотавр”?

— А что мне у тебя делать... Тусоваться на ярмарке тщеславия... Слушать пошлые шутки сатириков, их надоевший “одесский юмор”... Песенки эстрадных пошляков... “О Голливуд! О Голливуд!”... на канкан полуголых девиц и халяву прикормленных кинокритиков смотреть? Это не для меня, я не люблю тусовку.

Марк возразил, что “Кинотавр”, мол, уже не тот, каким однажды я его видел. Разговорились... Он сказал, что относительно своего фестиваля он теперь спокоен: был у Чубайса (в те годы — вице-премьера), добился строки в бюджете для “Кинотавра”.

До меня докатывались слухи об этом. Мне говорили, что и “Золотой Витязь” тоже будет удостоен строки. Я спросил:

— А “Золотой Витязь”?

— Нет, — ответил Марк, — решено поддержать только четыре кинофести­валя, тебя там нет.

Я задумался.

Вернувшись в Москву, навёл справки у знакомых депутатов Госдумы. Оказалось, что услышанное было неправдой, никакой отдельной строки в бюджете ни у одного российского кинофестиваля нет. И тогда у меня родилась дерзкая идея изменить ситуацию — добиться отдельной строки в государст­венном бюджете для “Золотого Витязя”. Я и сам не верил в возможность благополучного исхода этой затеи, ведь ни один кинофестиваль ни в одной стране мира никогда не имел отдельной строки в государственном бюджете. Но... “глаза боятся, а руки делают”... Я начал зондировать почву в Государст­венной Думе. Поговорил с председателем правового комитета, опытным юристом и замечательным человеком В. Б. Исаковым. Он ободрил меня тем, что считает кинофорум “Золотой Витязь” вполне достойным отдельной строки в бюджете государства. Спросил, какие у меня отношения с С. Говорухиным, возглавлявшим тогда Комитет по культуре. Я сказал, что отношения у нас самые лучшие, что “Золотой Витязь” два года подряд, в самую трудную для опального Говорухина пору, поддерживал его высокими наградами. В. Б. Исаков рекомендовал мне непременно встретиться с Говорухиным, так как именно он как руководитель профильного Комитета может внести на рассмотрение Думы бюджетную поправку о “Золотом Витязе”. Он помог мне составить эту поправку и приготовить грамотное Постановление Думы.

Говорухин принял меня в своём думском кабинете. Моя просьба не вызвала в нём бурной радости и желания содействовать. Напротив, он остудил мой пыл холодным замечанием о том, что Госдума не имеет права поддер­живать общественные организации. Обещал, однако, разобраться с моим предложением. И разобрался.

Вскоре я узнал, что Говорухин выступил против поправки о поддержке “Золотого Витязя”. Известие об этом поразило меня до глубины души. Я отказывался верить тому, что мой “единомышленник” Станислав Говорухин, человек, которому “Золотой Витязь” старался помочь в самое трудное для него время, сегодня встал на нашем пути. Я снова навестил своего “друга”. Задал, глядя в глаза, прямой вопрос:

— Почему именно ты выступил против поддержки “Золотого Витязя”? Ведь ты был на нашем кинофоруме. Ты же видел, что это не еще одна алкогольная кинотусовка, а единственное соборное место позитивных сил кинемато­гра­фистов планеты. Сейчас у тебя есть возможность помочь “Золотому Витязю”, проложить дорогу всем тем, кто пойдет следом за нами. Учти, даже если ты не поможешь, я всё равно этого добьюсь.

— Какая же у тебя пробивная сила, — процедил Говорухин, не вынимая трубки изо рта.

— Какая там сила... Мне бы уйти от всех вас да жить где-нибудь в келье... Но я должен это сделать — и сделаю это.

— Ты хочешь сказать, что твой фестиваль самый лучший?

— А ты этого ещё не понял?

— А что я отвечу Марку Рудинштейну?

— Ответишь, что если и “Кинотавр” будет работать в том же духовном направлении, Дума его тоже поддержит.

— Нет. Я не могу этого сделать. Я общественный человек.

Противодействие этого “общественного” человека не только отрезвило, но и раззадорило мою казацкую натуру: “Есть упоение в бою”. Я решил не отступать, повоевать за “Золотого Витязя” в Думе до победного конца, хотя противостояние руководителя “профильного” комитета сводило мои шансы на победу к нулю.

Я провёл в Думе много часов, дней, месяцев. Встречался с лидерами фракций, юристами, членами бюджетного комитета. Заручился поддержкой нескольких десятков депутатов. Но кроме формальной поддержки необходимо было, чтобы кто-то из депутатов постоянно “озвучивал” и доказательно отстаивал “строку «Золотого Витязя»” в бюджетном комитете. Эту миссию взяла на себя замечательная женщина, член бюджетного комитета Нина Григорьевна Данилова. Благодарность моя этой прекрасной и бескорыстной русской женщине безмерна. Судьба “Золотого Витязя” решилась в зале пленарных заседаний Думы 14 ноября 1997 года. Депутат А. Н. Грешневиков настоял на рассмотрении поправки по “Золотому Витязю”. Председательствующий С. Н. Бабурин поставил поправку на голосование, и депутаты почти единогласно проголосовали за поддержку Международного кинофорума “Золотой Витязь”. Принятое Постановление Государственной Думы гласило:

“Учитывая исключительное значение Международного кинофорума славянских и православных народов “Золотой Витязь” для возрождения и укрепления высокой духовности, идеалов добра и справедливости, межнацио­нального христианского единства, Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации   п о с т а н о в л я е т:

Рекомендовать Правительству Российской Федерации предусмотреть выделение финансовых средств на государственную поддержку Между­народного кинофорума славянских и православных народов “Золотой Витязь” в проекте федерального бюджета на 1998 год   о т д е л ь н о й   с т р о к о й...”.

Это была победа. Полная и безоговорочная. Впервые в истории мирового фестивального движения государство в лице Парламента России выделило кинофестивалю отдельную строку в своем бюджете, тем самым придавая кинофоруму “Золотой Витязь” статус государственного.

Новость эта мгновенно стала общеизвестной: порадовала и окрылила сторонников “Витязя”, а многих моих коллег шокировала. На посвящённой фестивальным проблемам коллегии Госкино, куда меня, как обычно, не пригласили, они сокрушались: “А как же мы?.. Почему строку дали только “Золотому Витязю”?..”. М. Рудинштейн сказал: “То, что нам не дали, это, конечно, обидно, но Бурляев —  п р о д ю с е р...”.

Встретив Рудинштейна в Доме кино, я не отказал себе в удовольствии задать ему вопрос: “Ну как твоя строка?” На что он усмехнулся и ответил: “Ну, ты... продюсер”.

Имея в этом году гарантированную государственную поддержку, очередной кинофорум я решил провести на Украине — зафрахтовать теплоход и пройти по всем главным городам Приднепровья до самого Севастополя.

 

Идея проведения Всеславянского кинофорума на Украине не встретила поддержки у украинского руководства. В ответ на моё предложение министр культуры Украины ответил, что на май текущего года в Киеве намечено много разнообразных акций, в том числе конгресс Международного валютного фонда, и он полагает нецелесообразным проведение в столице ещё и Международного кинофорума “Золотой Витязь”. Только не учёл этот министр, что “Золотой Витязь” не просит у Украины ни гривны, но готов принести в дар Украине целый Международный кинофорум, собор славянской культуры. Я не стал ждать милости от украинских руководителей. Арендовал теплоход “Маршал Кошевой”, здание Театра Ивана Франко, автотранспорт и всё, что требовалось для успешного проведения кинофорума. Соучредителями “Золотого Витязя” на Украине согласились стать Украинский фонд культуры, возглавляемый депутатом Верховной Рады Украины писателем Б. И. Олейником, и Культуро­логический центр Украинского Общества охраны памятников истории и культуры.

Понимая, что каталог кинофорума — это его лицо, я ежегодно старался выделять на издание немалые средства, и вряд ли преувеличу, сказав, что каждый год книги-каталоги “Золотого Витязя” восхищают читателя своей фундаментальностью, красочностью, обилием приветствий известнейших деятелей культуры и духовных размышлений выдающихся деятелей церкви, кинематографа, литературы. В том году родился, пожалуй, самый красивый и насыщенный каталог, посвящённый теме “смысл творчества”. На просторах 320 страниц приведены размышления о сущности творческого служения Св. Климента Александрийского, Св. Григория Богослова, Св. Григория Паламы, И. А. Ильина, С. Булгакова, Н. Бердяева, Святейшего Патриарха Алексия, предстоятелей Украинской, Белорусской, Эстонской, Чешской, Польской, Молдавской, Латвийской, Грузинской православных церквей, президентов Белоруссии, Молдавии, Республики Сербской, деятелей культуры Н. С. Михалкова, Л. А. Кулиджанова, В. П. Розова, В. Г. Распутина, В. Н. Крупина, Г. Н. Селезнёва, Кшиштофа Занусси, В. В. Гостюхина...

 

В день открытия фестиваля в Союзе кинематографистов Украины состоя­лась пресс-конференция, равных которой по масштабности я не видел ни на каком другом кинофестивале. В зале собралось около 300 человек. А церемония торжественного открытия Всеславянского кинофорума состоялась в Театре Ивана Франко, на сцене которого мне приходилось играть вместе с великим Николаем Мордвиновым в 1964 году, во время гастролей Театра Моссовета. Никто из высоких руководителей Украины не почтил Всеславянский кинофорум ни своим присутствием, ни приветствием — если не считать мэра Киева, речь которого зачитал его помощник. Но кинофорум благословил Митрополит Киевский и всея Украины Владимир, присутствовал и наш дорогой соучредитель, председатель комитета верховной Рады Украины по между­народным делам, выдающийся писатель Б. И. Олейник. Прилетел на открытие и Никита Михалков. Он прибыл на один только день, блистательно выступил на открытии и утром должен был уже улетать. После окончания церемонии и состоявшегося на теплоходе приёма, уже во втором часу ночи, Никита неожи­данно спросил: “А нет ли супчика?” Увы, его не оказалось, и мы отправились искать в ночном Киеве этот самый “супчик” — и нашли его в ресторане, который уже был закрыт, но широко распахнул свои двери, стоило владельцам узнать, какие гости к ним пожаловали.

Наше паломничество по Днепру от Киева до Севастополя было светлым и красивым. Сотни людей встречали нас на пристанях хлебом-солью, с любовью, песнями и танцами, с заверениями в неразрывности наших братских уз.

Эпохальным стал этот Днепровский путь и лично для меня. Ведь впервые за 37 лет, прошедших после съёмок “Иванова детства”, я вновь увидел дорогой моему сердцу Канев, могилу Тараса Шевченко, песчаную косу, на которой проходили съемки, и гостиницу над Днепром, в которой жила наша кино­группа. За эти годы продуваемое днепровскими ветрами здание обветшало и обезлюдело. Я заглянул в свой номер, в номер Андрея Тарковского, где мы провели столько светлых вечеров, где пелось столько песен и было столько тепла и радости...

В Запорожье нас повезли на казачий праздник. Глядя на лихих наезд­ников, с гиканьем проносившихся мимо наших трибун, я не выдержал, попросил коня и саблю: показал, что и московские казаки не лыком шиты. Здесь, в Запорожской Сечи, на родине моего прапрадеда, казачьего полков­ника Бурляя, во мне заговорила казачья кровь...

А пройдя по Днепру ещё несколько десятков километров и попав в родные места С. Ф. Бондарчука, я сделал неожиданное открытие — да ведь мы земляки!.. Так вот откуда наше взаимное расположение друг к другу и духовное родство!

Седьмой “Золотой Витязь” для нас, организаторов, был, пожалуй, самым спокойным и, благодаря поддержке Государственной Думы, материально обеспеченным. Мы наконец вздохнули... вздохнули глубоко и спокойно. Но за вздохом последовал выдох...

 

1999 год

 

Само собой разумеется, отдельная строка “Золотого Витязя” в государст­венном бюджете не оставила моих коллег равнодушными... Были предприняты все меры, чтобы не допустить повторения подобного в дальнейшем. На переднем крае борьбы с “Золотым Витязем” красовалась фигура “общественного человека” с утомлённым взором и трубкой в зубах. Мой коллега и “соратник” Станислав Говорухин начал подготовку к отпору загодя. Он засылал своих помощников в бухгалтерию Госкино покопаться в финансовых отчётах МКФ “Золотой Витязь” — надеялся найти промахи бухгалтерии, однако отчёты наши считались по полноте образцовыми и всегда ставились в пример бухгалтерией Госкино. Говорухин выступал против “Золотого Витязя” по телевидению и в газетах не только сам, но с помощью своих друзей. А когда я посетил заседание Комитета по культуре, он обронил упрёк в том, что организаторы фестиваля обзавелись под шумок личными компьютерами и сотовым телефоном...

Поток грязи, выливаемой на “Золотой Витязь”, был столь обильным, что я решил выполнить просьбу моих сотрудников и выступить в “Парламентской газете” с открытым письмом С. Говорухину. В этом письме, озаглавленном “Есть чувство правды в сердце человека”, говорилось следующее: “Эта поэтическая строка принадлежит перу М. Ю. Лермонтова. С “чувством правды” бороться практически невозможно. Сколько бы ни старались извратить, очернить, надругаться над правдой проводники лжи, сердце человека безошибочно ощущает пробивающийся сквозь тьму луч Правды.

Именно поэтому я не собирался пускаться в публичные объяснения с С. Говорухиным и его компанией. Но поскольку грязь, выплеснутая ими, касается не только лично меня, но и Всеславянского кинофорума “Золотой Витязь”, за честь которого мы в ответе, Международный оргкомитет кинофорума просил меня высказать свое отношение к происходящему.

Лично для меня нет ничего нового и неожиданного в совершаемой С. Гово­рухиным, или руками Говорухина, попытке уничтожить неизвестно как прорвавшийся на оккупированную кинорастлителями территорию Между­народный Кинофорум славянских и православных народов “Золотой Витязь”. Всё это мы проходили ещё 12 лет назад с фильмом “Лермонтов”, распинаемым приятелями С. Говорухина за “чрезмерную любовь к Отечеству”. И тогда эти “приятели” восклицали: “И не предвидели! А надо было предвидеть!” И было это в тех же “Известиях”, ныне ополчившихся и на “Витязя”.

Да, господа, вы не могли и не можете “предвидеть” того, что возрождение России происходит по своим, неподвластным вам, объективным законам. Вы не могли прогнозировать, что само время востребует, призовёт, родит такое явление, как Международный кинофорум славянских и православных народов “Золотой Витязь”. Вы не могли “предвидеть”, что вопреки вашей воле, сметая со своего пути ваше агрессивное сопротивление, Всеславянский кинофорум будет год от года возрастать и укрепляться, вовлекая в свой мощный восходящий духовный поток всё больше сторонников во всём мире. (На первом фестивале в 1992 году — 30 участников из 7 славянских стран. На седьмом кинофоруме в 1998 году — 300 участников из 28 стран.) И по обычаям широкого славянского сердца здесь с любовью принимают всех: украинцев, белорусов и сербов, китайцев, американцев, немцев, евреев, испанцев, японцев, австралийцев, корейцев, казахов, калмыков, литовцев, латышей, эстонцев, французов, итальянцев, англичан, венгров, румын, греков, грузин, армян... Впрочем, нужно ли перечислять все способные снимать кино народы планеты?..

Вы не могли “предвидеть”, что всё то же “чувство правды в сердце” депутатов Государственной Думы, частенько непримиримо враждующих друг с другом на политическом фронте, подвигнет их, невзирая на ваш протест, признать государственным кинофорумом России оболганный “демократи­ческой прессой” и лишённый “телевизионной раскрутки” МКФ “Золотой Витязь”. Этим легендарным уже Постановлением от 14 ноября 1997 года Парламент России впервые признал приоритет в области денационализированного перестройкой кинематографа   н а ц и о н а л ь н о й   п р о г р а м м ы,   ориентированной на духовное, нравственное возрождение нашего народа и народов планеты.

Вместо того чтобы порадоваться за небывалый кинематографический прорыв “Золотого Витязя” на законодательном уровне, за то, что впервые нам, кинематографистам, удалось привлечь внимание законодателей к потерявшему всякое самоуважение кинематографу, вместо того  чтобы понять, что признание первого, пусть пока единственного в стране кинофорума, подаёт надежду на признание и других достойных поддержки государства кинофес­тивалей, господин Говорухин объявил “Золотому Витязю” войну. Только, видать, маловато в его компании борзописцев, если уже два года подряд он, накануне принятия Госдумой очередного бюджета, с помощью одной и той же журналистки из газеты “Известия”, госпожи Юферовой, выливает на Всеславянский кинофорум поток грязи.

Учитывая своё поражение в прошлом году, господин Говорухин ныне утроил натиск. Подговорил выступить всё в тех же “Известиях” режиссёра В. Мотыля (чей фильм не прошёл в прошлом году международную отборочную комиссию и не был допущен на конкурс “Золотого Витязя”). Господин Говорухин вывел на телеканал “Культура” своего единомышленника из фракции КПРФ Т. Гудиму, коммунистку, подпевающую С.Говорухину по всем вопросам, даже касательно легализации в России проституции и порнографии. Неудивительно, что для поборников проституции и порнографии идеи и девиз “Золотого Витязя”: “За нравственные, христианские идеалы. За возвышение души человека” — неприемлемы. Их раздражает то, что “Золотой Витязь” — единственный кинофестиваль в России, благословлённый Святейшим Патриархом, что на кинофоруме присутствует духовенство, что атмосфера Всеславянского кино­форума несравнимо пристойнее, нежели на других, более близких Говорухину курортных кинотусовках. Здесь нет привычного для кинобогемы разгула и пошлости, здесь не подают водки, здесь (о, ужас!) многие кинематографисты начинают и завершают день молитвой.... И всё же вызывает удивление столь страстное желание Г—Г и компании очернить едва народившийся государст­венный кинофорум “Золотой Витязь”. В ход пускается испытанный способ — убеждение россиян в том, что немалые народные деньги отнимаются у кинематографа и тратятся на “многодневную гулянку”. Расчёт безошибочен: учитывая то, что СМИ частенько писали о “гулянках” на других кинофестивалях, публика автоматически поверит в то, что и на “Золотом Витязе” происходит нечто подобное.

 

Теперь несколько слов о “немалых народных деньгах”. Почему С. Гово­рухин не стал поднимать вопроса о трате действительно “немалых народных денег” на прошлый Московский международный кинофестиваль (ММКФ), руководит которым его друг Сергей Соловьёв?

Что ж, придётся, видно, сравнить затраты на два государственных кино­фестиваля — ММКФ (Московский международный) и МКФ “Золотой Витязь”, но прежде следует очертить масштабы каждого из них.

 

Московский международный кинофестиваль (фестиваль игрового кино) имеет одно международное жюри (7—9 человек), оценивающее один-единственный конкурс, на котором в этом году было представлено 14 художест­венных фильмов из 14 стран мира.

На ММКФ было затрачено 6 000 000 долларов.

 

МКФ “Золотой Витязь” включает в себя шесть международных кинофести­валей (игровой, документальный, телевизионный, анимационный, студен­ческий и отдельный сценарный конкурс) с шестью международными жюри (33 человека), оценивающими 140 конкурсных фильмов из 28 стран мира — 16 игровых, 40 документальных, 40 телевизионных, 20 анимационных, 24 сту­денческих и 30 сценариев.

Кроме того, на “Золотом Витязе” было показано свыше 40 внеконкурсных фильмов, включая отдельную программу для детей.

В рамках Всеславянского кинофорума был проведён Первый съезд кинематографистов славянских и православных народов, принявший Программу спасения и развития национального кинематографа — “Кинемато­граф созидающего духа”, проведена международная конференция “Духовные традиции. Кинематограф христианского мира”.

При столь разительном количественном (о качественном — не говорим) перевесе Всеславянский кинофорум “Золотой Витязь” запрашивал всего 6 000 000 рублей (в 6 раз меньше средств, чем Московский международный кинофестиваль), а реально получил лишь 4 300 000 рублей.

 

А посему, уважаемые господа Г—Г, у “Золотого Витязя” не было столь тревожащих вас “спутниковых телефонов, телефаксов и ризографов”, и зарплата у бескорыстных сотрудников кинофорума, работающих круглый год, начислялась лишь за 4 месяца.

Господа Г—Г особенно акцентируют тот факт, что “Золотой Витязь” проходил на теплоходе, преподнося духовно насыщенную и подчас изнурительную (особенно для жюри) работу кинофорума как развлекательный круиз. Любому профессионалу-экономисту понятно, что арендовать теплоход в несколько раз дешевле, нежели размещать сотни именитых гостей в “Метрополе” и “Президент-отеле”, что мог позволить себе Московский международный кинофестиваль. Кроме того, плавающий кинофорум смог посетить множество городов.

А теперь об участниках и фильмах Всеславянского кинофорума.

За 7 лет своего существования “Золотой Витязь” показал на своих конкурсных экранах более 1000 фильмов, что превосходит количество всех показанных за это же время фильмов на всех, вместе взятых, кинофестивалях России. Уровню картин и участников Всеславянского кинофорума, его уникальному журналу-каталогу завидуют устроители многих фестивалей, которые не могут похвастаться и тем, что в их мероприятиях принимали участие такие мировые светила, как Сергей Бондарчук и Никита Михалков, Александр Сокуров и Бата Живоинович, Тео Ангелопулос и Анджей Вайда, Кшиштоф Занусси и Горан Паскалевич, Ян Кольский и Юрий Ильенко, Резо Чхеидзе и Виктор Туров...

Были времена, когда и сам господин Говорухин, сделав политическое сальто и временно изменив своим прежним друзьям и убеждениям, став “патриотом и оппозиционером”, создал фильм “Великая криминальная революция”, который был искренне поддержан лишь “Золотым Витязем”.

Сегодня же господин Говорухин сетует, что теплоход Всеславянского кинофорума прошёл по всей Украине, посетив с миссией славянской дружбы города Канев, Днепропетровск, Кременчуг, Херсон, Запорожье, Одессу, Севастополь... Он упрекает “Золотой Витязь” в том, что зрителями государст­венной Российской программы “явились граждане Украины”. Достаточно странное для политика-славянина непонимание важности акции, осуществ­лённой “Золотым Витязем” на украинской земле. Следовало бы выразить благодарность коллегам-кинематографистам за то, что они пытаются укрепить разрушаемые политиками контакты между братскими народами, предот-вращая, быть может, тем самым возможные в будущем междоусобные столкно­вения славян.

Весьма показательно “коленце” коллеги Говорухина, демонстративно закрыв­шего свой “парламентский киноклуб”, когда по решению комитета Думы для ознакомления депутатов с многообразной коллекцией фильмов Всеславян­ского кинофорума в парламенте был открыт “Киноклуб “Золотого Витязя”.

Итог. В бюджете 1999 года кроме Всеславянского Кинофорума “Золотой Витязь” удалось прописать ещё 11 российских кинофестивалей. И мы с Вами, уважаемый Станислав Сергеевич, можем поздравить с этой победой и друг друга, и наших коллег-кинематографистов. “Золотой Витязь”, грудью проло­живший дорогу к этой победе, не станет обижаться на Вас, если победу эту Вы отнесёте только на свой счёт.

“Есть чувство правды в сердце человека”.

Российскому кинематографу предстоит трудный этап воскрешения, возрождения, подъёма на основе духовности, нравственности и традиций русской культуры. В авангарде этого процесса, по единодушному мнению большинства кинематографистов и простых россиян, ещё семь лет тому назад встал Всеславянский кинофорум “Золотой Витязь”, за что и был поддержан, вопреки Вашим стараниям, Парламентом России. Духовные процессы в российской культуре крепнут, усилия подвижников национальных традиций соединяются в единый восходящий поток. Задержать его не под силу никому. Мне искренне будет жаль Вас, если Вы отстанете от этого потока и по привычке прильнёте к тем, о ком писал 160 лет тому назад замечательный русский поэт Николай Михайлович Языков в поэме “К ненашим”:

 

...Вам наши лучшие преданья

Смешно, бессмысленно звучат;

Могучих прадедов деянья

Вам ничего не говорят;

Их презирает гордость ваша.

Святыня древнего Кремля,

Надежда, сила, крепость наша —

Ничто вам! Русская земля

От вас не примет просвещенья,

Вы страшны ей: вы влюблены

В свои предательские мненья

И святотатственные сны!

 

Хулой и лестию своею

Не вам её преобразить.

Вы, не умеющие с нею

Ни жить, ни петь, ни говорить!

Замолкнет ваша злость пустая,

Замрёт неверный ваш язык:

Крепка, надёжна Русь Святая,

И русский Бог ещё велик!”

 

По благословению Святейшего Патриарха Алексия и Высокопреосвящен­нейшего Митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла восьмой Всеславянский Кинофорум было решено провести в Смоленске.

Лишённый поддержки Думы “Золотой Витязь” вновь вступил в привычное состояние  в ы ж и в а н и я. Не раз Владыка Кирилл буквально спасал фестиваль, содействуя его продвижению к заветному дню торжественного открытия.

 

24 марта 1999 года два десятка “цивилизованных” стран объявили войну маленькой Югославии: авиация НАТО начала бомбить непокорных сербов. Узнав об этом из телевизионных новостей, я немедленно позвонил Йовану Марковичу в Белград. Йован взволнованным голосом сказал: “Коля... Только что у нас объявили воздушную тревогу... Вот, послушай...”.

Видимо, он поднёс трубку к раскрытому окну, и я отчётливо услышал пронзительный вой сирены. Каждый вечер я звонил в Белград, и каждый раз Йован говорил мне: “Ты как будто чувствуешь, когда нас начинают бомбить... Только что объявлена тревога... Я вижу, как ракета попала в здание справа от нашего дома... Полыхает нефтехранилище... Зарево над аэропортом... Нам советуют спуститься в бомбоубежище, но мы останемся дома... Что будет, то будет...”.

В начале апреля я решил прорваться в Белград. Получил приглашение министра культуры Сербии Желько Симича посетить Югославию с миссией дружбы для символического вручения сербскому народу статуи “Золотого Витязя”. Ни воздушного, ни железнодорожного сообщения с Югославией не было. Добраться до Белграда можно было только через Болгарию. В Софии ко мне присоединился мой дорогой друг Маргарит Николов, твёрдо решивший следовать со мной. Для болгарина Маргарита это был серьёзный поступок: накануне министр МВД Болгарии выступил по Софийскому телевидению с заявлением о том, что всякая поддержка Югославии будет расцениваться как предательство Родины. Друзья из Российского центра науки и культуры в Софии доставили нас с Марго до болгаро-сербской границы. Здесь Марго, не имевшего визы, остановили болгарские пограничники. Маргарит взял их на абордаж, показывая на меня: мол, “Вот президент Международного объединения кинематографистов. Я — вице-президент. Вы не можете меня не пустить!” Озадаченные таким напором пограничники пробовали объяснить, что сербы не пропустят его без визы. Но Марго был непоколебим, и пограничники махнули рукой: “Идите, всё равно вас вернут”. И мы с Маргаритом, взяв в руки тяжёлые вещи (один “Золотой Витязь” весил 10 кг), пешком пошли через нейтральную зону. Шли наудачу, не зная, удастся ли дойти без потерь. Прошли километра два, вот и сербская граница. Сербы, конечно, пропустили нас обоих, так как о нашем прибытии их оповестили из Белграда и чёрный “БМВ” министра культуры подъехал почти без опоздания.

Радость от осознания того, что мы всё-таки прорвались в Сербию, заглушала чувство тревоги, царившее вокруг. Мы ехали по безлюдным сербским автострадам. На протяжении нескольких сотен километров нам попались считанные машины. Проблемы с топливом и со спутниковым слежением...

— Вон там, — водитель указал вдаль рукою, — три дня назад ехал джип. Его накрыло ракетой... Пять трупов...

Пожалуй, лишь после этой фразы, сказанной спокойным голосом, пришло осознание реальности нависшей над каждым из нас угрозы. Мы едем на министерской машине, никого не видим, но нас на своих мониторах наверняка прекрасно видят наши потенциальные палачи, ведущие свою компьютерную игру. Одно нажатие кнопки...

По дороге водитель завёз нас в городок, по которому натовцы вчера выпустили две ракеты — они разорвались в центре мирного селения. Жители молча, сосредоточенно разбирали обломки зданий. Меня поразила и ободрила эта удивительная способность сербского народа к регенерации, к восстановлению... к жизни. Командование НАТО заявило потом, что ракета попала в мирное селение случайно...

Одна — “случайно”, а вторая?

В одном из селений нас поджидали Йован и переводчица Майя. По дороге они рассказывали нам свои “фронтовые новости”. Говорили о том, как не спят по ночам во время бомбёжек, бросаются к окнам, прислушиваясь к каждому подозрительному шипению за окном: что это — шум проехавшей мимо машины или шелест пролетающей ракеты?

В Белград мы въехали как раз в момент объявления воздушной тревоги. Впервые в жизни я услышал душераздирающий звук настоящей войны — пронзительный вой сирены. За окнами машины зияли разбомблённые здания, одно из них, генштаб, совсем неподалёку от гостиницы, в которой разместили нас с Маргаритом.

Я остался один в своём номере. Вой сирены, казалось, раздается прямо на крыше над моей головой. Как проведу я эту первую в моей жизни ночь на войне? Буду бросаться к окну от каждого шороха? “Нет! — сказал я себе. — Это недостойно казака”. Я буду спать. И будь что будет.

...В торжественной обстановке, при большом стечении представителей всех центральных СМИ Югославии, мы с Маргаритом вручили министру культуры Сербии наш символический дар сербскому народу — статуэтку “Золотой Витязь”, сразу же переданную в Белградский музей на вечное хранение.

Мы пробыли в Белграде ещё шесть дней и ночей. Нам приходилось много выступать, встречаться с деятелями культуры и простыми людьми. Вместе с тысячами белградцев мы обороняли мост через Дунай. Часто, когда мне предоставляли на митингах слово и я начинал говорить, вновь взвывала сирена.

В пасхальную ночь мы присутствовали на литургии, которую совершал Патриарх Сербский Павел, а наутро узнали, что в эту ночь натовская ракета разрушила очередное здание и унесла десять сербских жизней. Надпись на ракете-убийце гласила: “Вот вам пасхальный привет”. Одной из жертв этой “пасхальной” ракеты стала шестилетняя девочка.

Утром после литургии мы с Маргаритом выступали на легендарной белградской площади, ежедневно собиравшей тогда до ста тысяч людей. Играли оркестры, певцы из разных стран сменяли друг друга. Я видел эти поразительные манифестации в Москве по телевидению, теперь увидел воочию. Обратился к собравшимся словами послания Тютчева “Славянам”.

Я вглядывался в лица людей на площади: старики и дети, юноши и девушки... на всех лицах, во всех взглядах — молодой задор, бесстрашие, свет, любовь и непостижимая в подобных обстоятельствах — радость жизни. Это был —  н а р о д! Тогда я подумал: неужели же нас, славян, нужно довести до предела, до грани, до последнего вопроса — быть или не быть, неужели нужна смертельная угроза, чтобы мы стали народом?..

Под обстрелом мы провели внеочередной президиум Международного объединения кинематографистов славянских и православных народов, на котором постановили посвятить предстоящий VIII Международный кинофорум “Золотой Витязь” великому сербскому народу.

Когда я обратился к коллегам-сербам с вопросом, приглашать ли кинематографистов из стран НАТО, они единодушно ответили: “Приглашать непременно”.

Парадоксально, но я не хотел уезжать из Белграда. А вернувшись в Москву, написал в готовящийся фестивальный каталог своё обращение к участникам предстоящего “Золотого Витязя”:

“Дорогие братья и сестры! Эти слова пишутся за месяц до открытия VIII Всеславянского кинофорума и через месяц после начала террористической кампании НАТО в суверенной Югославии.

В гордыне своей мировые агрессоры, презирая уроки истории, уже в третий раз за нынешнее столетие готовы запалить на Балканах пожар третьей мировой войны. По их планам Косово должно стать триумфальной аркой для вхождения орды нового мирового тоталитарно-фашистского порядка в Югосла­вию, которая, в свою очередь, послужит триумфальной аркой для вторжения этой орды в Россию. В XX веке мы уже дважды проходили это — в 1914 и в 1941 годах.

Новая военная разминка, генеральная репетиция натовских дракул перед походом на Восток поражает весь мир своей виртуальной абсурдностью и безнаказанной кровавой противоправностью, в результате которой погибают ни в чём не повинные люди, разрушаются сотни школ, жилых домов и фабрик.

Американские стратеги просчитали всё, кроме одного — свободолюбивого духа сербского народа. Мне пришлось убедиться в этом воочию, побывав в распинаемой Югославии. Десятки тысяч белградцев ежедневно выходят на главную площадь столицы, где проходят концерты лучших артистов Юго­славии. Все лица в этом огромном людском море озарены внутренним светом любви к своей Родине. Глаза детей, юношей и девушек, мужчин и женщин, пожилых людей излучают единую энергию человеческой красоты и непобе­димости соборного духа нации. В этих глазах нет агрессии, в них — свет и любовь.

Сейчас на планете нет народа прекраснее и мужественнее, чем сербы. Такой народ никто и никогда не сможет победить. По вечерам белградцы заполняют мосты столицы, надеясь, что живой щит спасёт мосты от натовских ракет. Бесстрашные люди, спасающие мост, обороняют не только все мосты Югославии, но все мосты России, Украины, Белоруссии, мосты всего мира, по которым, как показывают закулисные устроители “нового мирового порядка”, в любом месте и в любой момент может быть нанесён удар.

2000 лет назад на Голгофу взошёл Спаситель рода человеческого.

2000 лет мир не может до конца постичь искупительной жертвы Христа.

Сегодня сербы — небольшой, но великий народ — восходят на мировую Голгофу. Готовые к самопожертвованию, они спасают все народы планеты. Понимает ли это мир?”

За несколько дней до начала кинофорума я позвонил Йовану в Белград, и он вновь ободрил меня: “Я не знаю как, но мы — приедем”.

Рискуя быть уничтоженной по дороге в Россию натовскими ракетами, большая сербская делегация благополучно преодолела на автобусе тысячи километров и прибыла в Смоленск.

Сербы были героями смоленского “Золотого Витязя”. Их с любовью встречали жители Смоленщины. Они выступали в воинских частях. Их приняли губернатор и Владыка Кирилл... Сербы привезли десятки новых фильмов, повествующих об агрессии НАТО в Югославии. Эти кинодокументы открывали глаза людям, рассказывая правду о мировом злодеянии на Балканах. Сотни кассет были розданы кинематографистам и представителям СМИ из 22 стран мира, а позже были показаны по телевидению этих стран.

Нельзя забыть ночь после торжественного закрытия кинофорума, когда мы провожали сербов в тревожный обратный путь. Слезы... объятия в свете автобусных фар... песни... десятки видеокамер...

 

2000 год

 

И вновь “Витязь” пришёл в Москву. Учитывая, что в прежние годы наш Всеславянский кинофорум проходил в самых лучших залах столицы — ГЦКЗ “Россия”, Колонный зал, — в этом году мы решили провести торжественную цере­монию в Государственном Кремлёвском Дворце, вмещающем до 6000 зри­телей.

Несмотря на все усилия, добиться у кремлёвской администрации привет­ствия кинофоруму от недавно избранного президента В. В. Путина мне не удалось. Да и сам Кремлёвский зал мы арендовали не без труда. Нынешний “Золотой Витязь” был включён в программу Патриархии по празднованию 2000-летия Рождества Христова, и сам Святейший Патриарх намеревался присутствовать на нашем открытии.

Председатель Госкино России А. А. Голутва рассказывал мне о том, как на приёме у Патриарха он рассказывал Святейшему о современном россий­ском кинематографе. Патриарх выслушивал молча и спокойно до тех пор, пока Александр Алексеевич не произнёс слов “Золотой Витязь”.

— Тут в глазах Патриарха появился интерес, и он спросил: “Ну, как там наш “Золотой Витязь”?” И я понял, что придётся вам давать хороший грант.

Из 28 российских кинофестивалей “Золотой Витязь” получил второй по величине после “Кинотавра” грант.

В конкурсной программе должен был участвовать новый фильм Никиты Михалкова “Сибирский цирюльник”. В России этот фильм был представлен Никитой только на нашем фестивале. Однажды во время телефонного разговора он сказал мне: “Только что у меня была пресс-конференция. Мне задали вопрос — почему я отдал свой фильм не на “Нику”, не на “Кинотавр”, а предста­вил на “Золотой Витязь”? Знаешь, что им ответил? Я ответил — есть фестивали, на которых показывают фильмы про уродов, и есть фестивали, где показывают про людей. Так вот я отдал туда, где показывают про людей”.

Готовясь к фестивалю, увидел по телевидению фильм Ежи Хофмана “Огнём и мечом”. Картина понравилась мне, и я позвонил своему старому приятелю в Варшаву, высказал свой восторг и пригласил Ежи с фильмом на конкурс. Понравился мне и новый фильм моего белорусского друга Михаила Пташука “В августе 44-го”. Я позвонил ему в Минск и пригласил участвовать в конкурсе. Миша с радостью согласился, но между нами в который раз встал мой конкурент Марк Рудинштейн. Он, как обычно, поставил перед продюсером фильма условие до “Кинотавра” на другие фестивали картину не давать, и продюсер, мой приятель Владимир Семаго, сделал выбор в пользу Сочи.

Накануне открытия обнаружилось, что один из основных спонсоров нас подвёл... Рухнула почти половина бюджета фестиваля. Проведение кинофо­рума оказалось под серьёзной угрозой.

Однако открытие в этот раз получилось особенно грандиозным. С приветствием выступил председатель Государственной Думы Г. Н. Селезнёв. Митрополит Сергий вручил мне, недостойному, высшую награду Русской Православной Церкви — Орден преподобного Сергия Радонежского. Вице-мэр Москвы В. П. Шанцев, отметив в своём выступлении важное значение “Золотого Витязя” для духовной жизни Москвы и России, сообщил, что “Золотой Витязь” скоро получит в столице свой кинотеатр. Это известие зал, конечно, приветствовал бурными аплодисментами. Прославленный ансамбль Игоря Моисеева во главе со своим легендарным руководителем, сидевшим в первом ряду, подарил нам два искромётных танца. Спустя 14 лет после записи музыки Бориса Петрова к фильму “Лермонтов” с дирижёром Сергеем Скрипкой и оркестром кинематографии я смог исполнить своё давнишнее желание: разыскал в архивах “Мосфильма” ноты и пригласил С. Скрипку с оркестром исполнить в Кремлёвском Дворце четыре больших номера. Музыка изуми­тельная — настоящая русская классика. Вот такой подарок я сделал и себе, и зрителям в день открытия IX “Витязя”.

Впервые в истории отечественного фестивального движения церемонии открытия и закрытия полностью транслировались в прямом эфире в Интернете.

Не обошлось и без накладок: по моему замыслу, увенчать открытие должно было исполнение сводным хором, состоящим из пяти коллективов, “Славы земле Русской”. Все получилось, вот только помощники мои вывели всех исполни­телей — 180 человек — на сцену с самого начала, и им пришлось стоять буквально “до упаду”.

А на третий день фестиваля мне сообщили, что завтра нам будет не на что кормить участников кинофорума. Что делать? Где занимать деньги? Позвонил Никите. Он среагировал мгновенно, без долгих объяснений понял, что “Витязя” надо спасать. Распорядился немедленно перечислить со счёта своей “Три Тэ” необходимую сумму.

В этом году конкурсные программы “Золотого Витязя” проходили в залах Киноцентра на Красной Пресне. Параллельно с Москвой Кинофорум принимали Одинцово и Сергиев Посад.

Никто из гостей, кажется, даже не почувствовал наших организационных тревог и перегрузок. Кинофорум завершался столь же красиво, как и начался. Узнав о решении жюри вручить Гран-при (впервые присуждаемый в этом году) Никите Михалкову, а диплом “За лучшее исполнение роли второго плана” его дочери Анне, я позвонил и поздравил своего друга с победой. По моим расчётам, момент вручения Гран-при должен был наступить около 20 часов. Никита обещал приехать к этому моменту в Кремлёвский Дворец.

В 19.30, в самый разгар торжественного вечера, я, чувствуя неотвратимое приближение кульминационного момента, позвонил из зрительного зала Никите:

— ...Ты где?

— В Фонде культуры, — тихим голосом ответил он, — вручаю награды детям.

— Ты помнишь, что через полчаса ты должен быть в Кремле?

— Помню.

— Если будешь опаздывать, я потяну время оркестром...

Перегнувшись через барьер оркестровой ямы, я сообщил А. И. Полетаеву, что оркестру придётся играть, пока не появится Никита. Анатолий Иванович с улыбкой успокоил меня, сказав, что музыки хватит до утра.

В 19.55 я в тревоге снова набрал номер Никиты, услышал голос его помощника.

— Вы где?

— Входим в зрительный зал...

Я оглянулся — по залу двигался Никита с двумя помощниками.

Председатель жюри художественных фильмов Юрий Ильенко приступил к оглашению итогов. Вручил наших обновлённых скульптором Сергеем Полетаевым прекрасных “Витязей”: “Бронзового” — греку Костасу Капакасу, “Серебряного” — грузину Кахи Кикабидзе, “Золотого” — поляку Ежи Хофману и Гран-при — Никите Михалкову.

 

2001 год

 

По предложению нашего белорусского друга, председателя Союза кинематографистов Белоруссии Юрия Марухина, мы пригласили на прошедший IX кинофорум Благочинного Мичуринского Благочиния протоиерея Александра Филимонова. Отец Александр был настолько воодушевлён увиденным, что по возвращении домой не только рассказал о виденном и пережитом на “Золотом Витязе” правящему архиерею, архиепископу Тамбовскому и Мичуринскому Евгению, но и попросил благословения на проведение в Тамбове и Мичуринске акции “Эхо Международного кинофорума “Золотой Витязь”. Владыка Евгений получил согласие губернатора Тамбовской области Олега Ивановича Бетина, и в конце октября 2000 года большая делегация Всеславянского кинофорума в составе 21 кинематографиста из 7 стран прибыла в Тамбов. Тамбовская администрация подготовилась к нашему приезду так серьёзно, будто бы принимала сам кинофорум “Золотой Витязь”: рекламные растяжки, транспаранты и плакаты висели по всему городу. Нас постоянно сопровождал эскорт милиции, всюду нам давали “зелёную улицу”. За три дня состоялось множество встреч в Тамбове, Мичуринске и других городах, тепло встречавших замечательных артистов: Екатерину Васильеву, Александра Михайлова, Аристарха Ливанова, Дмитрия Золотухина, Ингу Шатову, белорусов — Александра Котенёва, Татьяну Мархель, украинцев — Игоря Черницкого и Николая Романова, серба Йована Марковича, итальянца Анжело де Дженти... За три дня на наших встречах побывало около 20 000 там­бовчан.

Губернатор Олег Иванович Бетин явно не подозревал, давая своё согласие принять “Эхо «Золотого Витязя»”, какой мощный духовный заряд принесёт с собой это мероприятие. Мне пришлось быть ведущим заключительного гала-концерта и увидеть, как каждый из артистов зажигался от коллеги, покидаю­щего сцену под аплодисменты, высоким духовным подъёмом и старался не уронить планку. Все они, казалось, творили своё самое сокровенное, лучшее в жизни выступление. Сердце губернатора Олега Ивановича широко открылось Всеславянскому кинофоруму. Прощаясь, он предложил провести в Тамбове в мае 2001 года грядущий X МКФ “Золотой Витязь”.

 

24 мая 2001 года 250 кинематографистов из 26 стран мира прибыли в Тамбов. Как ни старались мы ограничить количество фильмов, повышая требования к их художественному уровню, конкурсная программа Кинофорума получилась обширной и в этом году — 200 картин. Свои фильмы представили Кшиштоф Занусси — “Жизнь как смертельная болезнь...”, Виталий Мельников — “Луной был полон сад”. Среди документалистов были такие мастера, как Юрий Шиллер, Николай Ряполов, Борис Криницын, Людмила Коршик, Андрей Осипов, Тенгиз Семёнов, Александр Александров, Вячеслав Орехов, Тофик Шахвердиев, Валентин Курбатов, Евгения Головня... Как всегда сильную сербскую программу собрал Йован Маркович.

Утром 24 мая, в день открытия кинофорума, мы совершили ставший традиционным Крестный ход. Четыре колонны, вышедшие после литургии из четырёх тамбовских храмов, слились в единый поток и вышли к главному кафедральному собору, перед входом в который Владыка Евгений совершил молебен о Всеславянском кинофоруме и предоставил слово Олегу Ивановичу и мне. Следуя совету Библии, я никогда не пишу заранее своих речей — надеюсь на то, что придёт миг и Господь откроет мои уста, и найдутся нужные слова. В это солнечное утро, вглядываясь в глаза дорогих моих коллег, застывших среди тамбовчан, благоговейно внимающих совершающемуся на их глазах светлому соборному действу, я не мог говорить обыденно, радостные и печальные эмоции переполняли моё сердце. (Господь умудрил меня говорить об ответственности грешных кинематографистов перед народом и о нашей перед ним вине, об очищении, покаянии, смирении своей гордыни и тщеславия, о том, что мы стоим у открытых дверей Храма и молим Господа освятить нас верою, укрепить наши сердца, помочь нашему неверию...)

 

Оперативное руководство кинофорумом было в руках директора “Золотого Витязя” Валентины Алексеевны Степановой и начальника управления культуры Тамбовской области Александра Николаевича Кузнецова. Оргко­митет работал как часы — слаженно и чётко. Казалось, что адми­нистрация области мобилизо­вала в распоряжение Всеславянского кинофорума сотни и сотни помощников. К каждому артисту, к каждой делегации были пристав­лены свои опекуны, свои машины. Все участники фестиваля отмечали заботу организаторов о каждом из них, все чувствовали себя действительно желанными гостями.

И торжественная церемония открытия кинофорума, которую вели наши постоянные ведущие Аристарх Ливанов и Инга Шатова, была, пожалуй, одной из лучших за эти 10 лет. Правда, перед самым началом встревоженная Инга подошла ко мне и сказала, что Ливанова не могут найти. Я просил её быть готовой взять всю церемонию на себя. Для Инги это было серьёзным испытанием, но она промолчала.

Инга — единственная из тех, кто, начиная в 1992 году “Золотой Витязь”, и по сей день работает со мной. Многое менялось за эти годы, лишь она неизменно была рядом. Признаюсь, что при первой же нашей встрече она поразила меня своей русской утончённой красотой и скромностью. Ей, окончившей ГИТИС с красным дипломом, прочили большое актерское будущее, однако вместо этого она согласилась помогать мне готовить фестиваль, заняться неблагодарной работой порученца. А вскоре стала моей женой, родила мне сына Илию и дочь Дарию...

К счастью, Аристарха Ливанова нашли, и церемония открытия началась.

Торжественно и горячо встречали зрители каждого из участников кино­форума, которых через весь зал за руку вели дети: Георгия Жжёнова, Евгения Матвеева, Лидию Федосееву-Шукшину, Ларису Лужину, Валентину Теличкину, Ивара Калниньша, Ивана Жигона, Анжело де Дженти, Здравко Велимировича, Йована Марковича, Игоря Масленникова, Владимира Грамматикова, Виктора Мережко, Сергея Жигунова, Станислава Микульского, Барбару Брыльску... С какой любовью приветствовали их люди, поднявшись со своих мест!

В этом году медали имени С. Ф. Бондарчука “За выдающийся вклад в славянский кинематограф” были вручены Евгению Семёновичу Матвееву и моему дорогому другу Йовану Марковичу, сделавшему за эти годы так много для становления “Золотого Витязя” и развития славянского кинематографа в целом.

Е. С. Матвеев произнёс замечательную речь в память о великом С. Ф. Бон­­дар­чуке. Он говорил настолько эмоционально и страстно, что за сценой у него стало плохо с сердцем.

А Йован Маркович перед выходом на сцену получил известие о том, что скончался его отец, поэтому он должен был немедленно вылететь в Белград. Слова Йована о том, какое значение имеет для него вручаемая именно в этот день награда, были особенно понятны тем, кто знал о постигшем любящего сына горе. В новом каталоге, который я считаю самым красивым и лучшим из всех изданных нами за эти годы, Йован писал: “Десять лет существования “Золотого Витязя” — это 10 лет моей жизни, моей души. Когда фестиваль открывается в Кремле или где бы то ни было, зажигаются прожектора, затихает гул в зале — наступает момент, по степени охватывающего тебя волнения схожий с мгновением перед прыжком с самолёта. А потом открывается парашют, и вы парите. Драма перед прыжком. Для нас, стоявших у истоков “Золотого Витязя”, он всегда — драма перед прыжком.

Так получилось, что в течение этих 10 лет драма разыгрывалась и в моей стране. 10 лет войны. Почти весь мир осудил и отверг нас... Драма во мне. От “Витязя” к “Витязю” есть только этот прыжок, а потом я парю между небом и землёй.

Я постоянно спрашиваю себя, чего мы добились, создав наш фестиваль?

Из-за войн и этой драмы я постоянно вспоминаю “Илиаду”. Несмотря на описываемые там бои, колесницы и военные корабли, “Илиада” прежде всего — история о любви во всех её проявлениях. Я всё время думаю о самом стран­ном, но и о самом человечном проявлении любви, описанном в “Илиаде” — когда Ахиллес сжалился над своими врагами, отдал им тело Гектора и запла­кал... На самом деле он показал свою любовь к врагам.

Почему я думаю об этом сейчас? Разве мы, славяне, православные, русские, сербы, не окружены сегодня врагами, которые хотят уничтожить нас? И чего мы добиваемся, проводя наш “Золотой Витязь”?

И я понял: мы тем самым показываем свою любовь к врагам.

Может быть, так мы спасём и их, и себя”.

 

И ещё одного серба, Зорана Костича, настигло в Тамбове горе — у Зорана в этот день умерла мать. И поскольку он тоже должен был немедленно покидать фестиваль, мы решили сразу вручить Зорану его высокую награду: “Золотой Витязь” за лучший сценарий фильма. “Трепетова” — это рассказ о жене Зорана Костича, русской актрисе Елене Трепетовой, награжденной нами, кстати, в 1992 году премией “За лучшую женскую роль” в фильме “Зверь, выходящий из моря” В. Жалакявичуса. А в 1993 году, когда я привёз Елену в составе нашей киноделегации в Нови Сад, Зоран сделал ей предложение, Елена согласилась, и вскоре у них родилась дочь.

 

Тамбовское открытие было грандиозным. Концертные номера тамбовчан, их оркестр, ансамбли, танцоры достигали высочайшего профессионального уровня, ничуть не уступавшего уровню столичных артистов.

Впервые после фестиваля в Нови Саде 1993 года телевидение в полном объеме транслировало церемонии открытия и закрытия, освещало каждый шаг кинофорума. Правда, это касалось лишь телевидения Тамбова — центральные каналы вновь не проявили к “Витязю” особого интереса.

Мы провели Третий съезд Международного объединения кинемато­графистов славянских и православных народов. Ввели в состав президиума новых коллег: от Грузии вице-президентом МОК СПН стал Реваз Чхеидзе, от Польши — Барбара Брыльска и Малгожата Потоцкая. Съезд принял решение о создании Российского национального киноцентра.

Каждый день различные делегации разъезжались во все концы Тамбов­ского края. Радушие, гостеприимство, цветы, слезы и слова благодарности зрителей, которым “Золотой Витязь” возвращал веру и надежду на нравст­венное возрождение кинематографа. За 10 фестивальных дней состоялось более 50 встреч с более чем 100 000 зрителей. А если прибавить полтора миллиона телезрителей Тамбовщины, то получится абсолютный зрительский рекорд “Витязя” за всё десятилетие его существования.

Ещё при проведении “Эха “Витязя” в Тамбове в прошлом году руко­водство администрации, узнав о наших планах создания национальной киностудии и киноакадемии, обмолвилось о том, что готово предоставить в распоряжение “Золотого Витязя” имение Воронцовых-Дашковых в селе Новотомниково и выделить 30 000 гектар земли. Меня отвезли тогда на место, показали дворцовый комплекс, парк, предоставили возможность облететь на вертолёте предлагаемые нам 30 000 гектар земли. Заворожённый красотою, смотрел я на леса, поля, озёра, извивы реки в солнечном сиянии... Здесь можно строить киностудию, снимать фильмы для нашего народа, воспитывать кадры и возрождать национальный кинематограф. В день закрытия кинофорума мы с губернатором Олегом Ивановичем Бетиным подписали договор о создании в селе Новотомниково инфраструктуры Российского национального кино­центра. Мэры четырёх городов Тамбовской области объявили общественности о готовности предоставить “Золотому Витязю” свои кинотеатры.

Значит, пришло время “Золотому Витязю” начинать прокатную дея­тельность.

Вернувшись в Москву, я пришёл с просьбой поддержать наше начинание к заместителю председателя правительства России В. И. Матвиенко, к пред­седателю Госдумы Г. Н. Селезнёву, полпреду президента Г. С. Полтавченко. Все они выразили одобрение и готовность поддержать...

Спустя несколько месяцев О. И. Бетин навестил меня в Москве и сказал, что получил отписку министра культуры М. Швыдкого — Минкульт, мол, и без того оказывает поддержку “Золотому Витязю”. Олег Иванович сказал, что этого следовало ожидать, не надо расстраиваться, нужно действовать потихо­нечку, поэтапно...

Самое трогательное в этой нашей встрече было то, что Олег Иванович неожи­данно сказал мне:

— А помните, как мы с вами шли по улице после закрытия фестиваля из зала филармонии в администрацию и группа юношей и девушек благодарили нас за устроенный праздник?

Уста его говорили от избытка сердца, в глазах его я увидел слёзы. Слёзы в глазах крепкого русского мужика, действующего губернатора... Значит, не всё еще потеряно на Руси.

2002 год

 

О. И. Бетин посоветовал своему соседу, рязанскому губернатору Вячеславу Николаевичу Любимову, пригласить очередной “Золотой Витязь” в Рязань, и он так и поступил. Прибыв на переговоры в рязанскую администрацию, я с восторгом рассказал им о том, что прошлый тамбовский кинофорум был из всех — самым лучшим, а связанная с проведением кинофорума работа их тамбовских коллег велась на высочайшем профессиональном уровне. Рязанцы, с улыбкой выслушав меня, сказали с уверенностью: “У нас будет не хуже!”.

Понимая, что нужно расширять деятельность “Золотого Витязя” не только в России, но и за её пределами, я подал заявку на имя первого заместителя министра культуры А. А. Голутвы с предложением провести Дни российского кино и “Эхо «Золотого Витязя»” в 11 странах мира. Александр Алексеевич Голутва поддержал моё предложение. Нашим партнёром стал Росзарубеж­центр, с готовностью предоставивший для проведения всех мероприятий свои российские центры науки и культуры за рубежом.

Первой была Югославия, а точнее, Косово и Метохия, по дорогам которых мы ехали в зашторенном военном автобусе под охраной двух бэтээров и 23 итальянских солдат. Потом последовали Болгария, Польша, Китай, Финляндия. В своей поездке мы показали 35 лучших российских фильмов: 15 художественных и 20 документальных. Их увидело около 150 000 000 теле­зрителей. Были открыты российские киноклубы “Золотого Витязя” в косовской Митровице, Плевне, Кракове, Пекине, Хельсинки, Брно и Праге, всюду подарены десятки видеокассет для начала работы. Наши программы, озаглавленные “Возрождение российского кино”, неизменно удивляли зрителей своим разнообразием, высоким художественным уровнем и нравственностью содержания, пробуждали интерес и доверие к России в этих странах. Не последнюю роль играло и то, что моё имя было хорошо известно зрителям по фильмам Андрея Тарковского, почитаемого в мире режиссёром № 1... Но внезапно, когда готовились очередные поездки в Чехию и Южную Америку, новый заместитель министра культуры К. В. Молчанов распорядился прекратить поддержку этой программы. Я не имел чести знать нового зам­министра и решил познакомиться с ним лично, посмотреть в глаза чиновника, столь спокойно отказывающегося от международной кинематографической программы, серьезно повышающей имидж России за рубежом... Он отказался меня принять. Я навёл справки. Выяснилось, что это весьма молодой человек, перешедший на новое место из администрации президента. Стали ясны и эстетические привязанности нового замминистра: запретив поддержку международной программы “Золотого Витязя”, он решительно поддержал программу “кинематографиста”-шоумена Стаса Намина.

Впрочем, это облегчало мою жизнь: мотаться по миру и альтруистически поднимать кинематографический престиж России довольно утомительно, мне же не 20 лет, а 56! Если без моих трудов и моего имени Министерство культуры обойдётся — я тем более переживу. У меня и в России дел по горло.

В начале 2002 года Святейший Патриарх удовлетворил моё представление о награждении девятнадцати сотрудников киностудии “Отечество”, внесших особый вклад в создание русского православного документального кинемато­графа, высшими наградами Русской православной церкви. Вручение состоялось в величественном трапезном зале храма Христа Спасителя.

Вновь, как и прежде, самый тяжёлый этап нашей жизни и подготовки к “Золотому Витязю” наступил сразу же по окончании тамбовского “Витязя” и продлился до апреля 2002 года, когда, за месяц до открытия кинофорума, начали поступать бюджетные средства. Так тяжело не было даже в годы “ельцинского режима”: 8 месяцев и я, и все мои сотрудники жили без зарплаты, побив все прежние рекорды выживания.

Первым, кто пришёл нам на помощь, был председатель телерадио­вещательной организации Союза Белоруссии и России Валентин Валентинович Лазуткин. Много добрых слов я слышал о нём от моего старого друга Саввелия Ямщикова, который и рекомендовал мне обратиться к этому человеку. Впервые встретившись друг с другом, мы с Валентином Валентиновичем долго говорили, словно старые друзья. Поддержка последовала незамедлительно. Благодаря этому оргкомитет “Золотого Витязя”, пусть и с большим опозда­нием, но приступил к подготовке очередного кинофорума, успев в срок.

Вновь было собрано 200 конкурсных фильмов. И гостей в Рязань из 28 стран мира приехало более 300 человек. И каталог выпустили красивый, хотя и скромнее предыдущего — двухцветный. Перед самой отправкой макета в типографию мне в руки попал отрывок из дневника моего дорогого Андрея Тарковского — слова, которые я так ожидал услышать от него. Слова о Боге, о вере, слова христианина, раба Божьего Андрея. Отмечая память и 70-летний юбилей своего Учителя и друга, я успел поместить эти слова, похожие на молитву, в наш каталог:

“Образ — это впечатление от Истины, на которую Господь позволил взглянуть нам своими слепыми глазами.

Более! Чувствую приближение Твоё, чувствую руку Твою на затылке моем, потому что хочу видеть Твой мир — каким Ты его создал, и людей Твоих, какими Ты стараешься сделать их.

Люблю Тебя, Господи, и ничего не хочу от Тебя больше.

Принимаю всё Твоё, и только тяжесть злобы моей, грехов моих, темнота низменной души моей не дают мне быть достойным рабом Твоим, Господи!

Помоги, Господи, и прости! 10 февраля 1979 года”.

Вот это и есть настоящий Андрей Тарковский, с этим он жил, грешил, творил... Именно это и есть ключ к пониманию сути его страстной души и его великих фильмов.

Замечательно писал о своем друге Андрее и Савва Ямщиков, которому я обязан ролью литейщика колоколов Бориски в “Андрее Рублёве”. Именно Савва, консультант фильма, уговорил Андрея попробовать меня на нее. Сегодня с ним, нашим выдающимся искусствоведом, реставратором-подвижником древнерусской живописи, произошло чудо: после десятилетнего недуга и домашнего затвора он возродился, стремительно вернулся в активную жизнь. В Рязань он приехал на один только день, на церемонию открытия “Золотого Витязя”, и успел за это время несколько раз блистательно выступить на площади и на пресс-конференции, дал десяток интервью и метеором умчался в Москву, обещая приехать на церемонию закрытия, и — приехал...

Подлинным героем одиннадцатого МКФ “Золотой Витязь” стал выдаю­щийся грузинский кинорежиссёр, бессменный директор легендарной кино­студии “Грузия-фильм” Реваз Давидович Чхеидзе. Именно он, создатель великого фильма “Отец солдата”, был в этом году председателем жюри художественных фильмов и был удостоен золотой медали С. Ф. Бондарчука “За выдающийся вклад в кинематограф”. Кроме того, именно он получил “Золотой Витязь” за лучший сценарий.

По единодушному решению руководителей всех пяти международных жюри, Гран-при был присуждён нашему прошлогоднему лауреату, ученику С. Ф. Бондарчука Сергею Роженцеву за телевизионный фильм “Миротворцы”, трагическую фреску на тему чеченской войны.

И вновь, как и в прошлом году в Тамбовском крае, наши встречи в Рязани и Рязанской области посетили около 100 000 зрителей.

 

 

Спустя восемь лет после моего первого обращения к мэру Москвы Ю. М. Лужкову с просьбой о предоставлении помещения для создания на его основе Нацио­нального киноцентра “Золотой Витязь”, управление культуры столицы предложило мне стать директором кинотеатра “Эльбрус”. Делая мне это предложение, чиновник предупредил, что второго подобного случая я могу не дождаться. Я не стал раздумывать — согласился и 1 апреля 2002 года вступил в должность директора кинотеатра “Эльбрус”.

Правда, кинотеатр этот город предоставил мне без киноэкрана, кино­проек­торов, без звука, без света... и в придачу — с большими долгами и замороженным счётом, да еще с арендатором, оккупировавшим фойе сроком на 9 лет и немедленно объявившим мне войну.

28 июня 2002 года я устроил первое мероприятие в поддержку создания Нацио­нального киноцентра “Золотой Витязь”. Июнь, пятница, жаркий вечер... Я ожидал, что из 1200 мест зрительного зала едва ли будет занята треть... Зал был полон. У входа зрителей встречал оркестр ВМФ, а музыка была слышна еще за несколько кварталов от кинотеатра, на сцене весь вечер играл еще один замечательный оркестр под руководством А. И. Полетаева. Зрительный зал не раз взрывался аплодисментами, приветствуя выступления Е. С. Матвеева, И. К. Скобцевой, А. Я. Михайлова, С. К. Шакурова, B. C. Золо­тухина, И. М. Лиепы, Бисера Кирова. Благословение Святейшего Патриарха Алексия нам привёз и зачитал Высокопреосвященнейший Митрополит Солнечногорский Сергий.

Признаться, этот вечер по своему творческому уровню и духовному подъёму не уступал торжественным церемониям “Золотого Витязя”.

Вслед за ним я провёл вечера, посвящённые Косово и чеченской проблеме. В день гибели М. Ю. Лермонтова состоялся вечер “Тайна гибели пророка России” с показом фильма “Лермонтов”. У нас уже появились постоянные зрители, приезжающие на все наши мероприятия не только с разных концов Москвы, но и из области. И всё же я вынужден был временно остановить процесс показа фильмов, поскольку на каждый просмотр приходилось арендовать видео- и аудиоаппаратуру, а средств на оплату техники не хватало. Городские власти помощи не обещали, советуя спасаться самостоятельно. Кроме того, на первый же вечер из цикла “Возвращение на Родину”, проводимый в нашем кинотеатре замечательной певицей Линой Мкртчан, нагрянул налоговый инспектор и арестовал всю нашу выручку в счёт погашения долгов прежнего руководства кинотеатра. Я сообщил об этом зрителям, что вызвало праведное негодование, а Лина Мкртчан обратилась к зрителям с предложением пожертвовать на возрождение киноцентра “Золотой Витязь”, и, кажется, весь зал ринулся к сцене со своими пожертвованиями. В моей жизни это было первое жертвенное волеизъявление зрителей в помощь “Золотому Витязю”, ведь никогда раньше я не обращался к людям с подобной просьбой. А теперь стоял на сцене, смотрел на людей, охваченных искренним желанием помочь “Золотому Витязю” выстоять в его тяжёлой борьбе за существование, и слезы подступали к горлу от избытка чувств и радости осознания, что не всё потеряно в России, раз случаются еще такие мгновения.

А потом посыпались предложения из разных городов России с просьбой провести у них “Эхо «Золотого Витязя»”. Мы посетили Магадан, Иркутск, Петропавловск-Камчатский, не забывали и о Подмосковье, начав с Александ­рова. Мэр Иркутска В. В. Якубовский подтвердил своё намерение отдать один из кинотеатров Иркутска под программу “Экран «Золотого Витязя»”, руково­дители кинопроката Иркутской области сообщили, что готовы ориенти­ровать под кинопоток “Золотого Витязя” все 370 оставшихся в их распоряжении киноустановок. Учитывая аналогичные намерения администрации Тамбовской и Рязанской областей, а также намерение министра культуры Белоруссии предоставить под нашу программу один из лучших кинотеатров Минска, мы решили, что настала пора для “Золотого Витязя” заняться профессио­нальной прокатной деятельностью, попытаться создать в России систему альтернатив­ного кинопроката.

14 сентября учредили прокатную организацию “Золотой Витязь”. Я впервые выступил перед российскими кинопрокатчиками. Говорил о том, что для меня кино и рынок — вещи несовместные, о том, что, посещая в последние “перестроечные” годы различные города России и видя повсюду на экранах кинотеатров засилье низкопробного американского кино, я задавал вопрос директорам этих кинотеатров: “Почему вы показываете всё это безобразие? Разве у вас нет детей? Ведь вы калечите их души!” И везде я получал один и тот же ответ: “У нас есть дети, и мы их должны кормить. Поэтому мы вынуждены показывать это”. Я привёл собравшимся слова, крик 18-летней девушки Оли, письмо которой я прочитал в одной из московских газет. Девушка умирает от СПИДа. Она бросает слова проклятия нам, взрослым людям: отцам и матерям, бабушкам и дедушкам... всем, кто худо-бедно прожил свою жизнь, но допустил, не смог остановить приход на экраны и в жизнь нашей молодежи всего этого бесовства, безобразия, грязи, патологии. Я привёл собравшимся евангельское предупреждение: “Невозможно не прийти в мир соблазнам. Они должны прийти. Но горе тому человеку, через которого соблазн приходит”.

Все это повторил и на коллегии Министерства культуры, куда был впервые приглашён на обсуждение вопроса о фестивальном движении в России. Обращаясь к М. Е. Швыдкому, я сказал: “Не выдавливайте кинематограф в акционирование и приватизацию. Пусть президентом России уже подписан указ, пусть процесс пошел. Но не всё можно отдавать в частные руки. Атомную бомбу — нельзя, энергетику — нельзя, экран — тоже нельзя. Потому что это — духовно-стратегическое оружие государства”.

Не знаю, как прозвучал “глас вопиющего в пустыне”... Да и что могу я один, когда все вокруг или молчат, или поддерживают курс министра на приватизацию российской киноиндустрии...

 

12 августа меня приняла вице-премьер Москвы Л. И. Швецова. Я принёс ей два письма — с предложением совместного проведении XII МКФ “Золотой Витязь” в Москве и о реконструкции кинотеатра “Эльбрус” с дальнейшим преобразованием его в Национальный киноцентр “Золотой Витязь”. Людмила Ивановна была любезна, показала интерьеры мэрии, обещала постараться помочь. В конце ноября пришло письмо из аппарата мэрии с отказом в финансировании предстоящего кинофорума. В эти же дни я впервые в жизни загремел в больницу с почечной коликой. Причиной почечных болезней, говорят психологи, является чрезмерное волнение или страх за дело. Неудивителен поэтому мой недуг: 16 последних лет приходится сражаться и бесконечно переживать то за опального “Лермонтова”, то за непокорного “Витязя”. Болезнь я с Божьей помощью одолел, но тут пришел новый отказ из Управления делами президента РФ — в ответ на просьбу о проведении церемоний открытия и закрытия в Кремлёвском Дворце. В полученном письме сообщалось, что моя просьба “рассмотрена в установленном порядке. Принято решение о нецелесообразности рассмотрения в настоящее время вопроса о предоставлении Кремлёвского Дворца для проведения данных мероприятий”. Вот так, люди русские, вот так, славяне: не хотят видеть вас в русском Кремле завладевшие административными креслами временщики-иуды. Еврейскую хануку в Кремле проводить “целесообразно”. Расшатывать стены Кремля и России рок-шабашами, гомосексуальными шоу и коленцами “мадам Брошкиной” — можно, а Всеславянский кинофорум, служащий под покровительством Святейшего Патриарха духовному спасению народа, пускать сюда — “нецелесообразно”!

Целый год готовили мы “Эхо “Золотого Витязя” в Петропавловске-Камчатском, куда по приглашению губернатора и епископа Петропавловского и Камчатского Игнатия я прибыл вместе с моими друзьями, народными артистами России Николаем Олялиным, Аристархом Ливановым, Дмитрием Золотухиным и Татьяной Петровой. Цель нашего приезда — поддержка строительства в Петропавловске кафедрального собора. Мы привезли с собой пять художественных и десять документальных фильмов, показывали их в трёх уцелевших кинотеатрах Камчатки. Кроме того, все артисты выступили в двухдневном телерадиомарафоне, трансли­ровавшемся по двум телеканалам. Два дня в течение пяти часов на каждом канале я был ведущим этого марафона, был свидетелем происхо­дящего на наших глазах чуда. Организаторы опасались, что зрители, звонящие в прямой эфир, будут жаловаться на лишенные отопления дома, на задержку зарплаты... Ни один позвонивший не коснулся подобных проблем! Многие не скрывали слез волнения и благодарили нас, говорили, что на протяжении двух дней они слушают выступления артистов, епископа Игнатия, простых людей, смотрят фильмы, которые привёз “Золотой Витязь”, и не хотят переключаться на другие каналы, сочащиеся пошлостью и грязью. По предварительным подсчётам, за несколько дней на строительство храма было перечислено более двух миллионов рублей. В эти дни далёкий обезлюдевший восточный рубеж нашей Родины показал пример истинно духовного телеэфира, после которого не захочется смотреть телевидение американофилов, сатириков, “Брошкиной” и Моисеева...

 

22 декабря 2002 года губернатор Калужской области А. Д. Артамонов принял решение проводить XII МКФ “Золотой Витязь” в Калуге.

Каждый очередной “Золотой Витязь” прописывается по новому адресу с помощью нового энтузиаста. На сей раз им стал первый заместитель директора департамента культуры и искусства правительства Калужской области П. И. Зюсь­ков. Он, по промыслу Божьему, был одним из зрителей на церемонии открытия IX “Витязя” в Кремлёвском Дворце и загорелся с тех пор идеей приглашения Всеславянского кинофорума в Калугу. Приехав гостем кинофорума от Калужской администрации в Рязань, позже он информировал Анатолия Дмитриевича Артамонова о фестивале, а мне рекомендовал безотлагательно встретиться с архиепископом Калужским Климентом. Владыка сразу же принял меня и благословил на проведение “Золотого Витязя” в Калуге. В тот же вечер, встретившись с губернатором, Владыка Климент поддержал идею проведения фестиваля, и уже спусти два дня, 20 января 2002 года, я был приглашён в Калугу на встречу с А. Д. Артамоновым. Всё, как обычно, произошло в послед­ний день перед вскрытием конкурсных конвертов в Минкульте, где я должен был объявить нашего главного соучредителя.

С Н. Н. Майданской, нашим новым директором, мы провели в Калуге шесть рабочих часов: посовещались с П. И. Зюськовым в управлении культуры, оговорили главные вопросы, встретились с губернатором Анатолием Дмитрие­вичем Артамоновым, в деловом ритме проглядели 10-минутную запись о предыдущих “Золотых Витязях”, обсудили финансовые и технические вопросы. Анатолий Дмитриевич дал команду проводить кинофорум, и мы простились.

Пришла наконец пора, когда мне уже не нужно долго рассказывать и убеждать. Одиннадцать лет мы работали на “Золотой Витязь”, теперь “Золотой Витязь” сам работает на себя...

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N9, 2003
    Copyright ©"Наш современник" 2003

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •