НАШ СОВРЕМЕННИК
Патриотика
 

Дмитрий ЧЕРНЫЙ

Молодежь: направо или налево?

(О молодежных организациях России)

 

С началом военной операции в Ираке стала совершенно очевидной провинциальность российского общественного мнения. При том что более 90% россиян не поддерживали агрессоров, выразить свой протест у посольства США в столице РФ смогли лишь сотни, в основном немолодые люди. А с посольства заблаговременно сняли американский флаг — от протестующей толпы даже наши стражи порядка ожидали большего гнева. Может, вспоминали милиционеры, как летел град чернильниц в эти стены, когда США атаковали Кубу, или выстрел из гранатомета, когда Белград бомбили? В то же время даже в странах-агрессорах — США, Великобритании, Испании — ежедневно протестовали тысячи и миллионы. Попадали за решетку, вылетали с работы за свой протест.

Однако на нашем местечковом ТВ, с небывалым вдохновением демонстрировавшем кровавые американские фильмы в дни агрессии, все же мелькнули молодые ребята, сжигающие звездно-полосатый флаг. Кто эти смельчаки, и что вообще думает сегодня молодежь? С какими мыслями служат в армии, учатся в старых советских и новых коммерческих институтах, кричат на митингах левой и правой оппозиции те, кому завтра в России жить? Организуется ли молодое поколение по идейным соображениям, или только пресловутое “Клинское” — этот “жезл демократии” — является главным средством молодежной идентификации и объединения? И какой сегодня, в период явного дефицита патриотизма, видят и мыслят молодые люди свою Родину?

Если судить по прессе, создается впечатление, что в стране живут только “правильные”, неполитизированные рекруты организации “Идущие вместе”, у которых “все путём”, или буйные “хулиганс”, футбольные фанаты, часто вбирающие в свои группировки представителей скинхедов. Засветились и леворадикалы, партийную принадлежность которых установить сложно. Зато внешний их облик уже давно сформирован (часто во время акций-демонстраций за такой вид без объяснения арестовывают в метро): майка или нашивка Че Гевары на “джинсовке” или “косухе”, серпасто-молоткастая бандана (косынка) на голове, камуфляжные брюки и неотъемлемые “гриндера”. Как раз такого вида ребята и жгли американский флаг. В Москве и регионах действуют несколько радикальных молодежных организаций, к которым могут принадлежать такие товарищи.

Молодежные организации и самоорганизации часто не имеют водораздела: перетекая друг в друга, правые левеют, и наоборот. Все это происходит вследствие все той же идеологической дистрофии, которой поражено молодое поколение “россиян”. Отличать направленность протестных движений или же объединяться под общими лозунгами (например: “Даешь студентам бесплатный проезд!”) молодые люди в массе пока не научились. Большинство российской молодежи сегодня вообще находится вне партий и мыслит свое будущее вне политики. Эта проблема двусторонняя — самих представителей поколения “next”, плывущих по течению, ничего хорошего их родине не сулящему, и политических организаций, не освоивших молодежный язык и стиль. Однако последние события в мире указывают на то, что в скором времени все “россияне”, и молодые в особенности, будут вовлечены в политическую практику будней.

Так все же, что это за организации, пока что собирающие под свои знамена лишь самое, модно говоря, “пассионарное”, то есть беспокойное, непримиримое меньшинство российской молодежи? И смогут ли они в дальнейшем стать фундаментальными течениями, векторами для борьбы молодежи за мировую молодость? Хотелось бы рассмотреть весь спектр таких организаций, учитывая заодно и меру их политизированности — начиная с право- и заканчивая леворадикалами.

 

Поколение “next” — пароль “следующих”

 

О них можно не говорить ничего или говорить очень много. Так как они — большинство. Это и школьники, пьющие американскую газировку и выводящие латиницей замысловатые каракули, катающиеся на роликах и скейт-бордах подростки, и пьющие пиво студенты, а также девчата и юноши, не щадя телес содрогающиеся на ночных дискотеках: в общем, это все “нармальна” проводящие время молодые люди. Вспомним, что сам термин “поколение next” был введен компанией Пепси-колы: для того чтобы сделать напиток знаком определенного стиля жизни. Персона из “поколения следующих” и есть, образно говоря, вочеловечившийся итог краха всей советской цивилизации: подросток, смакующий заморский напиток на руинах своей Родины. Встряска начала 90-х научила его сторониться политики и искать выживания в одиночку. “Разделяя, властвуй” — велит капитал. Вот вам образ этого поколения: не знаю уж как там пресловутый “совок”, но вот крепкий советский веник или даже метлу, которая когда-то по молодости своей хорошо мела и выметала за пределы Родины ее врагов, сегодня разделили на отдельные прутики, которые легко вплетаются в новую систему или ломаются. “Поколение следующих”, самых сильных из них, таким образом, логично вплетается в “поколение менеджеров”. Менеджеров по продаже Родины. (Как иначе, например, назвать двух “новорусских” господ, как-то раз остановивших Василия Семеновича Ланового в его родном Староконюшенном переулке словами: “А знаете, товарищ Лановой, ведь есть и такая профессия — продавать свою Родину!”?) Можно ли точнее охарактеризовать мировоззрение, порожденное у нас реставрацией капитализма?

 

Hooligans (Футбольные фанаты)

 

О том, что футбольные фанаты — хорошие бойцы, известно всем и давно. Способность спортивных состязаний собирать вокруг себя молодую буйную энергию в буржуазном обществе вряд ли недооценивается. “Уж лучше пусть бьют друг друга за победы или проигрыши своих команд, чем начнут думать о политике”, — так, вероятно, рассуждают власть предержащие. Но заметим, что ребят собирает не только и не столько само спортивное действо, сколько идея. Да, именно идея: “поддержать своих”, “Россия, вперед!”. Не забудем, что погром, случившийся летом на Манежной площади, был вызван проигрышем нашей сборной по футболу. И иномарки буржуа, витрины бутиков пострадали оттого, что взрывоопасной массе российских ребят впервые так остро было “за Державу обидно”. Правда, обида эта выплеснулась мгновенно и не заставила задуматься молодых дебоширов о причинах других поражений Державы своей бывшей — исторических. Масса “хулиганс” тогда клокотала в том числе и со скинхедами: под триколорами виднелись вскинутые руки. Внешний вид “хулиганс” зачастую совпадает со скинхедовским.

 

 

Nazi skins (Скины-нацисты)

 

Как ни странно сегодня это услышать, скинхеды появились на волне антивоенных и пацифистских выступлений поколения “детей цветов” в Европе конца 60-х. Первые скины увлекались восточной философией и потому избрали моду на выбритые лбы, свободные, широкие одежды. Но вскоре экзотика из движения выветрилась, и британские бритоголовые, представляя собой довольно неплохо обеспеченный слой общества (как правило, дети военных чинов и буржуа), стали применять кулаки в пабах (пивных) по поводу и без. К “золотой” сердцевине движения, наблюдая за их кулачными победами, присоединялись и “дети рабочих окраин”. Когда эйфория хиппи утихла вовсе, в середине 70-х скины перестали брататься с представителями темнокожих рас и вместе курить наркотики, но стали с “черными” драться. Так движение скинхедов приобрело расистский толк. Британские скинхеды (от которых наши и унаследовали свое название: skin — кожа, head — голова) избивали наводнивших лондонские трущобы негров — показали силу, которая у их “братьев” рабочие места отнимала. Немецкие скины вынуждены были вести себя поскромнее, так как еще не выветрился антифашистский — советский и союзнический — антисептик, отбивший хмельные пары “фатерляндии”. Однако с годами лицо бритоголового движения становилось все более отчетливо карательным. Но лишь немногие из скинхедов занимались только битьем инородных лиц. Существуя в собственной субкультуре, они совместно посещали рок-концерты конца 70-х, где исполня-лась их любимая брутальная музыка “Ой” — стилистическое ответвление панк-рока. Кстати, скины неплохо сперва относились и к панкам, но представителей хиппи всегда избивали как пацифистов, то есть идейных врагов.

Фетишистское отношение к нацистской символике, тяжелые военные ботинки, одежда, в которой легко драться, — вот до сих пор стиль скинов. Черные или зеленые скользкие куртки-“бомберы”, выброшенные “на волю” подтяжки (это от англичан, означающее: “мы — местные, из дому выбежали морды вам бить, даже одеться не успели”), белые (цвета расы) майки, завернутые почти до голеней штанины светлых джинсов — так выглядят и сегодняшние российские скины. “Носить не шмотки, а лейблы” — тоже их принцип. Они носят одежду только определенных фирм, с определенными бирками, словно воинское обмундирование, — джинсы “белых производителей” Lee, английские ботинки Grinders и пр. Стилистически они унаследовали большей частью именно эстетски-гитлеровский оттенок: эпатирующую рыночное изобилие унифицированность, униформность.

Боль от капиталистического передела нашей Родины ощущалась в России сперва именно как национальная обида, “обман кощеев”, а не как классовая трагедия — историческая утрата социалистических завоеваний. Да и искать виновного в бедствиях российских рядом, на рынке, проще, чем на Уолл-стрит. По-житейски мысля, гнев этого сегмента молодежи понятен. Картина окружающего мира меняется вовсе не в их пользу. Мафиями “национальных меньшинств” они лишены возможности хорошо зарабатывать, ходить с самыми красивыми девушками (их соседки предпочитают более богатых и шикарных парней, все той же мафией выкормленных). Кстати, именно по этой причине многие скины пополняют “коренные” криминальные группировки, пытающиеся на рынке “черных строить”.

 

Red skins (Красные скины)

 

Но и среди этих в основе правых группировок есть так называемые “красные скины” (red skins), настроенные антифашистски, — еще они называют себя “Rash” (Red Army of Sharp skins — красная армия истинных скинов). Это малые группировки, по Москве — считанные десятки человек. Они не чураются самообразования и изучения работ левых теоретиков, посещают митинги левых, поэтому ненавидят внешне на них похожих “наци-скинс”, но в битвы вступают с ними редко, по причине малочисленности. Вот в Италии, к примеру, красные скины уже прочно зарекомендовали себя как лучшие охранники порядка на массовых мероприятиях левой организации.

В России после обрушения СССР не оказалось собственного стиля сопротивления, внешних опознавательных знаков молодого человека, который причисляет себя к борцам за определенные идеалы. И поэтому стиль скинов, полученный с Запада в одном комплекте с панковским, рокерским, рэпперским и пр., так хорошо прижился среди нашей культурно обездоленной молодежи. Ну не надевать же сегодня молодому оппозиционеру буденовку или красноармейскую шинель? В ней просто неудобно будет двигаться, драться.

Об идейной подоплеке движения скинхедов. Она небогата и на нашем ландшафте исчерпывается программными лозунгами какой-нибудь национальной партии: “Россия — русским!”, “Бог, Монарх, Отечество”, “Власть — белым”, “Убей чурку!”. Идеологический лексикон скинов довольно-таки всеяден. Зато у скинов широкая почва для деятельности: принцип обобщения “наш — не наш” дает возможность скинам драться часто и по любому поводу — засучив, как у них водится, свою джинсу. Они организуются по бандитским канонам: дворами, подъездами, микрорайонами. Крупные группировки насчитывают по 3—5 десятков человек, именуют себя “фронтами”.

Сами скины любят говорить, что они вне политики. Вроде бы политика — это “там, наверху”. А они внизу проводят, тем не менее, свою национальную политику. И что скрывать, среднероссийский обыватель, который любит всякий, его не касающийся “экшн” (действие), в глубине бездонной своей души сопереживает и симпатизирует нарождающемуся движению скинов. К сожалению, приток инородцев  в Первопрестольную, то есть самые что ни на есть реалии рыночной экономики, пока что не рождает в народных массах адекватного идеологического противоядия, но, наоборот, провоцирует косвенное укрепление нового порядка: метя в “лица кавказской национальности”, скины на самом деле бьют не по голове, не по причине, а по следствию капиталистического передела Родины. Таким образом, они ни себе, ни своим “коренным” соседям по подъезду, району, городу не завоевывают рабочих мест и прочего “жизненного пространства”, а только сами попадают в тюрьмы; защищаемые же соотечественники продолжают спиваться и сбомжевываться.

Слоняясь по городам России мелкими группками, скины, тем не менее, постоянно попадают в объективы телекамер, совершая очередное преступление. “Демократическое” ТВ, похоже, отдает им свое эфирное предпочтение. И это понятно: скинхеды являют собой как раз предельную степень растерянности молодежи, факт “непреемственности” поколений — фашисты в стране, победившей фашизм. Хотя неверно это. Не в той стране, не в СССР они живут — так что, возможно, и претензии антифашистского свойства к ним излишни. “Врожденный порок” скинов в том, что все они кончают уголовщиной и пафос их “национально-освободительной борьбы в отдельно взятом микрорайоне” сводится к поножовщине, далеко не всегда с облагораживающими ее обстоятельствами — нетрезвостью нападающего и т. д. Скинхеды не стали в России чем-то “своим”, серьезным, обнадеживающим, не нашли себе идейного вожака-объединителя и вливаются своими остатками в остатки же “дедушкиных” националистических партий — в ННП, РНЕ, НДПР и пр.

 

Лимоновцы, НБП (Национал-большевистская партия)

 

Партия Эдуарда Лимонова, декларирующая национал-большевизм и прославившаяся вместе с ее отцом-основателем среди молодежных группировок как самая артистичная и радикальная — это, безусловно, яркое и самобытное явление в молодежной политической среде последнего десятилетия. Ведь партия эта только из молодежи и состоит, причем в подавляющем большинстве из маргинальной, перепробовавшей все допинги — от пацифистского (“хипповского” или “панковского”) расширения сознания с помощью наркотиков до скиновского сужения и сжимания его в кулак, бьющий по лицу нацмена. В НБП приходят ребята разные: рафинированные студенты, угрюмые бритоголовые, разгильдяи-панки и обычные дети из неблагополучных семей. Они стремятся к чувству локтя, в свой микросоциум, понимающий их проблемы, которые порождены, конечно же, всем обществом и властью, а не только их родителями или ими самими. У лимоновцев есть в Москве свой штаб — “бункер”, в котором живет маленькая молодежная коммуна. Курить и выпивать там запрещено, питаются вместе в установленное время, проводят занятия по боевым искусствам, мат — норма общения. Актив “бункерфюрера”, московского лидера НБП Анатолия Тишина, насчитывает не более пятидесяти человек. Лимонов сам, по-писательски не скрывая ничего от своего читателя, рассказывает о былых случаях наркомании в “бункере”, от одного такого укола умер его партийный “секьюрити”. Такой вот национал-большевизм.

Лозунги НБП всегда отдавали неполитическим нонконформизмом и абсурдизмом, хотя некоторые сентиментальные представители старшего, фундаменталистски настроенного поколения всерьез верят в национализм лимоновцев, а порочного сквернослова Эдичку прочат чуть ли не в спасители России. Нацболы ведут себя по западным стандартам полит-арта (политического шоу): бомбят генсека НАТО или Никиту Михалкова помидорами. Ненавидят всех действующих лиц политического бомонда. Ругают Зюганова, Анпилова, Баркашова. Любят только своего лидера. Так и кричат на демонстрациях: “Наше имя — Эдуард Лимонов!”. Политического просвещения НБП среди своих партийцев не ведет, от этого национал-большевизм ее не выигрывает. А ведь термин данный рожден умами сильными, а не Лимоновым вовсе: в 1920—30-е гг. поверившие в “большевизм с национальным лицом” русские эмигранты вели бурные дискуссии о национал-большевизме. Но этот национал-большевизм с лимоновским не имеет ничего общего.

Не стальная мощь колонн физкультурников, шагающих перед Мавзолеем Ленина, а инфантильный, на все обиженный анархизм и отчаяние маргиналов, прячущихся под устрашающую эстетику, — вот это больше похоже на национал-большевизм по-лимоновски. И рассуждать об идеологии НБП — занятие из малоперспективных, так как предмет обсуждения отсутствует. Можно лишь говорить о субъективном наборе заменяющих эту идеологию убеждений и впечатлений или, если угодно, степени идейности вождя НБП Лимонова. А он считает себя современным националистом, что уже, по большому счету, не оставляет никакого простора для пресловутого “левого романтизма” в НБП. Рожденная под знаком парадокса (серп и молот в нацистской трактовке на знамени), партия Лимонова, возможно, так и сгинет в прошлом вместе с ее автором, но вот политизированный и стремительно левеющий слой молодежи, который безрезультатно возделывал своим европеоидным “национализмом” Лимонов, останется и, возможно, вольется в идейно сильные организации левой оппозиции.

 

Анпиловцы, АКМ (Авангард красной молодежи)

 

Внешне напоминают нацболов, но только не идеями. Талантливый журналист и оратор Виктор Анпилов неплохо просвещает свою молодежь. Они изучают на воскресных занятиях основы марксизма-ленинизма, считают себя интернационалистами, поклоняются Че Геваре. Но наибольший вклад в их революционное воспитание внесла группа “Гражданская оборона”, концерты которой сами же АКМовцы и устраивают. Проводят яркие акции, зачастую вырывающие из рядов АКМ его членов, оказывающихся в “обезьянниках”. Непримиримые борцы с буржуазным режимом: их главный и фирменный лозунг, который уже успело умыкнуть на свои рекламные щиты “Русское радио-2”, — “Наша родина — СССР!”. После скандала с бомбистом-химиком, членом АКМ Игорем Федоровичем, АКМовцы прорвались на ТВ. Еженедельно в организацию теперь вступают от 3 до 5 человек — все те же панки и школьники из бедных семей. Одеты в вышеупомянутом стиле, что-то от скинов, что-то от панков, что-то от красноармейцев.

В этой организации значительно выше развита идеологическая рефлексия на текущие политические и общественные события. Московский актив организации приближается к сотне человек, региональные организации АКМ слабее и малозаметнее московской. Существует и принятая форма приветствия на собраниях, строгая дисциплина, регламент. Научившись у НБП методической стороне радикальной жизнедеятельности, АКМ поддерживает стиль “партии прямого действия”, долго не собирается, а работает “с лету”. У организации есть признанный молодежью вождь, как говорят теперь, харизматический лидер — Сергей Удальцов, 26 лет.

Однако, в силу ли молодости или по другим причинам, АКМ не ставит перед собой задач прямой идеологической пропаганды среди ровесников. В организацию приходят уже готовые к борьбе и лишениям представители обездоленного и заново угнетенного “новорусской” буржуазией класса, фактически это “новый пролетариат” молодежи, у которой в этом обществе уже нет перспектив на благосостоятельное трудоустройство. Организация “питается” и в культурном развитии личного состава ограничивается в основном анархическим элементом. И если НБП, забирая неблагополучную молодежь в мрачные рамки своей абсурдистской мифологии, запрещает в бункере пить и курить, то АКМ предоставляет ей полную свободу действий: от принятия спиртных напитков, не отходя далеко от штаба, до непринужденности “клуба по интересам”. Все это, впрочем, не влияет на собранность бойцов АКМ в минуты совместного действия, акции. Их братство, зачастую переходящее в неформальные связи, тем не менее, в минуты испытаний крепко. Так, они прорывались на Красную площадь в 2001-м, бились в 2002-м вместе с НБП на Триумфальной с ОМОНом.

 

СКМ РФ (Комсомол КПРФ)

 

Организация стоит на порядок выше по численному и качественному составу среди объединений, упомянутых прежде: Союз Коммунистической Молодежи представлен практически во всех регионах, насчитывает более 42 тысяч человек и де-факто является правопреемником ВЛКСМ. В отличие от единообразных АКМовцев это совершенно разные ребята, да и могут ли быть они одинаковы в разноудаленных от федерального центра точках России? Но их всех объединяет, как раньше объединяла ВЛКСМ, верность советским нравственным и общественным идеалам, борьба за социалистическое будущее России. Организация существует с 1999 года и за прошедшее время успела не только достичь сорокатысячной численности, но и пройти определенный путь идейного становления.

Замышлялся СКМ просто как “молодежная секция КПРФ” — так и назывался он вплоть до 99-го, до I Учредительного съезда. Однако за прошедшие годы СКМ сменил внутри себя не одно и не два поколения. После очевидного краха оппозиционного парламентаризма и при возросшей в левой молодежной среде апатии на смену карьеристам в организацию пришли самые отъявленные радикалы, которые, как это ни удивительно, в ней прочнее других прижились. Достаточно отметить, что начинал в середине 90-х создавать организацию (как “секцию”) такой известный молодежный бюрократ, как Игорь Маляров, подвизающийся сейчас при “Новых коммунистах” Андрея Брежнева, а ныне в качестве секретаря округа и члена бюро Московского горкома СКМ работает известный уличный боец из среды тех самых “хулиганс” Мурат Шабанов.

СКМ РФ в пропаганде стоит на позициях советского патриотизма. Годы либеральных реформ, сопровождающиеся в буржуазных СМИ безжалостным очернением социальных и культурных достижений советского периода, и особенно сталинской эпохи, сформировали в молодом поколении, еще помнящем социализм 80-х, определенного рода иммунитет. И даже аппетит к поиску “от противного”. Если власти новых капиталистов так ненавистны Ленин, Сталин и советская власть — значит, что-то в ней есть такое, чего нет у буржуев, что они хотели бы навеки “забыть” вместе со своими подданными. Молодежный нонконформизм, близкий к анархизму, который еще в начале 90-х был на стороне антисоветчиков, сегодня видоизменился и встал на сторону поруганной и затоптанной “демшизой”, вроде Новодворской, советской эпохи. Не случайна широкая популярность среди молодежи маек с советской символикой, развившаяся буквально за последние два года. И за этим, возможно, кроется нечто большее, нежели мода.

Через возобновление советской идентичности в молодежной среде СКМ сообщает твердость и оптимизм утерявшим единство ровесникам. Да и сами по себе все больше и больше молодых граждан РФ сегодня смотрят на опыт СССР без омрачающей оптики, навязанной “западными коллегами” и силами “отцов российской демократии”. Под знамена советского патриотизма готово встать большинство обеспокоенных судьбой Родины в условиях транснационального империализма ребят. При этом немаловажно, что СКМ РФ открывает перед молодежью перспективы не только уличной, но и легальной борьбы за власть.

 

“Идущие”, “Единые” и прочие хунвейбины

 

Говорят, что всякое новое — это хорошо забытое старое. В отношении организации “Идущие вместе” это стопроцентно справедливо. Нынешнему подрастающему поколению россиян вряд ли известно, кто такие хунвейбины. Зато телепрограмму “Культурная Россия” и вышеупомянутую организацию они “на слуху”, как говорится, имеют. Да и кто сегодня вспомнит, что были в Поднебесной красной империи Мао такие хунвейбины, молодые рекруты, чьими руками в период культурной революции осуществлялись кадровые чистки в 60-х годах минувшего века. “Хунвейбин” и означает “идущий вместе”.

Смысловая параллель между китайскими и нашими хунвейбинами серьезна и комична одновременно. Как и у Мао, наши хунвейбины организованы “свыше”. Но в отличие от Китая наши рекруты возглавляются как раз той “промежуточной и приспособленческой” бюрократией, против которой боролся Мао. Хунвейбины били “стариков” суровой партийной критикой, причем первым и самым прочным аргументом в их устах была буржуазность вытесняемого поколения. “Идущие” скорее аккомпанируют, создают молодежную массовку, поддерживающую любые общественные и экономические реформы, которые продвигает в массы Кремль. А самая что ни на есть буржуазия выделяет в “Фонд поддержки молодежных инициатив Президента РФ” субсидии на эту молодежную музыку. Явка каждого участника на акцию пополняет на 100 рублей счет организации. Членов организации по протекции трудоустраивают, а сговорчивые московские работодатели, в свою очередь, имеют налоговые поблажки у городских властей. И т. д.: фитнесы, бассейны, проезд, сотовая связь за здорово живешь — все это предлагается вступающим в “Идущих”.

Но не одни хунвейбины обретаются в думских и кремлевских коридорах. У них есть конкуренты, тоже имеющие высоких покровителей и хорошие средства на жизнь. Это организация Молодежное “Единство”. Таким образом, кремлевская симфония исполняется “правильной” молодежью в четыре руки. Наперебой мостятся “Единые” и “Идущие” к мемориальным мероприятиям, более того, устраивают встречи с ветеранами войны, называя себя современным комсомолом. Но все это, как говорится нынче, “пиар”. С него начинается и им же заканчивается. Якеменко, Буратаева — ба, знакомые все лица! Неужели их всерьез обеспокоила вдруг молодежная политика РФ, проблема надклассовой пропаганды среди всех слоев подрастающего ныне “всяк на своем шестке” — и в роскоши, и в нищете — поколения россиян? Да и как объяснить рядовому члену “правильной” организации (студенту) размер месячного дохода их лидера — той же Буратаевой или Якеменко?

 

Мы видим растущие толпы футбольных фанатов, скинов, леворадикалов, что стихийно уничтожают витринную роскошь и иномарки в центре Москвы. И тут же — маленькие группки учителей-добровольцев от “идущего” студенчества под голубыми знаменами плюс лики официальных лидеров официальных молодежных организаций, на иномарках разъезжающих. В каком же обществе мы живем — в том, что нарисовано в пастельных тонах на интернет-сайтах “Единых” и “Идущих”, или в том, что порождает бунты малообеспеченной молодежи с рабочих окраин, подобные случившимся на Триумфальной или Манежной?

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N9, 2003
    Copyright ©"Наш современник" 2003

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •