НАШ СОВРЕМЕННИК
Дневник современника
 

Александр КАЗИНЦЕВ

СИМУЛЯКР,
или СТЕКОЛЬНОЕ ЦАРСТВО

“Военно-развлекательный комплекс”.
Война как симулякр

 

Всполохи взрывов, озаряющие горизонт, внезапно выступающий из тьмы причудливый силуэт восточного города и не смолкающие ни на минуту голоса муэдзинов — плывущие над ночным Багдадом певучие суры Корана, призы­вающие Всевышнего защитить правоверных.

На исходе марта мир припал к телевизорам: ВОЙНА.

Наблюдатели сразу же окрестили ее самым освещаемым конфликтом за всю историю. Полчища корреспондентов следовали в походных порядках англо-американской коалиции. А на другой стороне сотни журналистов обосновались в стоящих бок о бок гигантах — багдадских гостиницах “Палестина” и “Шератон”.

Когда я обдумывал мою работу, об Ираке еще не кричали на всех перекрестках. Однако теперь исследование окажется неполным без отчета о последней войне в Заливе. Скажу больше — никогда еще пресловутый симулякр не выступал с такой наглядностью в качестве универсальной категории современного мира, как в дни наступления на Багдад.

“Военно-развлекательный комплекс” — мрачное прозрение американского фантаста Брюса Стерлинга. Его соотечественники в погонах и без реализовали писательскую метафору, создав принципиально новую концепцию войны. Вооруженный конфликт трактуется как “мессидж”, семиотический документ, послание.

Вы думаете, это бомбы сыплются вам на голову? Простофили! Это Соеди­ненные Штаты обрушивают с небес свои неотразимые аргументы.

Именно в таком духе еще в 1965 году высказался министр обороны США Р. Макнамара. Он назвал “бомбовые атаки во Вьетнаме, в результате которых погибло около двух миллионов человек, средствами коммуникации”. Бомбы стали “метафорами”, а американские самолеты, сбрасывающие их на жителей, “служили не столько военным, сколько риторическим целям”   (З и а у д д и н   С а р д а р,   М е р р и л   В и н   Д э в и с.   Почему люди ненавидят Америку. Пер. с англ. M., 2003)*.

Далее все развивалось по законам жанра. Средства коммуникации призваны не только нести информацию. Их работа должна быть   з р е л и щ н о й.   Теперь уже недостаточно “вбомбить противника в каменный век” и тем самым растолковать упрямцу непродуктивность сопротивления. Требуется создать   о б- р а з  п о б е д ы,  передать динамику борьбы, заснять ее во всех мыслимых и немыс­лимых ракурсах. Контролируя 80 процентов мировых информационных ресурсов, американцы уверены: люди на всех континентах увидят происходящее так, как это заснимут операторы Си-эн-эн. Так, как это выгодно Соединенным Штатам.

В иракской бойне Сентком — Центральное командование армии США — в целом оказался на уровне современных требований. Он раздавал право на трансляцию боев, точно так же, как МОК распределяет вещание с Олимпиады. Не прошло и трех дней с начала вторжения, а информагентства “выстрелили” новость: “Си-эн-эн и Би-би-си получили эксклюзивное право трансляции взятия города Басра” (NEWSru.com).

Правда, с “падением” Басры вышла заминка: вооруженное одними “кала­шами” народное ополчение — “федаины Саддама” — продержалось еще две недели. Это была беспримерная битва не только с превосходящими англо-амери­канскими силами, но и с принципом механического расчета, учитывающего соотношение вооружений — калибры снарядов, дальность и скорострельность стрельбы, толщину брони и быстроходность танков, но ничего не знающего о духе — стойкости солдат, жертвенности народа. Две недели двухмиллионный город, лишенный света и воды, не сдавался захватчикам, лишая корреспон­дентов американской и британской телекомпаний возможности воспользоваться “эксклюзивным правом”...

Зато в Багдаде они взяли реванш. Именно Си-эн-эн и Би-би-си вели прямую трансляцию победного шоу с площади перед гостиницей “Палестина”. Свержение статуи “тирана” было преподнесено как падение режима. Мастерство постано­вочной части заслуживает особого разговора.

Влияние Голливуда сказывалось во всем. Начиная с оформления пресс-центра Сенткома в Катаре — известный голливудский оформитель Джордж Эллисон был приглашен для создания декораций, в которых генералы Пентагона должны были докладывать телезрителям об успехах агрессоров (стоимость проекта 200 тысяч долларов). Журналисты загодя обсуждали неминуемую технологическую победу Америки: иракцы будут зачитывать боевые сводки на фоне национального флага (что расценивалось как постыдная архаика), тогда как американские стратеги задействуют огромные плазменные экраны и два 70-дюймовых проекционных телевизора, позволяющих демонстрировать карты, диаграммы и видеокадры прямо с театра боевых действий. “Сигнал из пресс-центра, — уточняли специалисты, — доступен почти во всех известных форматах — для того, чтобы превратить войну в хорошее, качественное и интересное шоу” (“Независимая газета”.  21.03.2003).

Зрелищным был и финал кампании. Примчавшись на истребителе, Буш буквально свалился на головы ревущего от восторга экипажа авианосца “Авраам Линкольн”. Перед строем моряков, только что вернувшихся из Залива, президент объявил о победе.

О таких мелких киношных эффектах, как слезы в глазах английского премьера Тони Блэра, навернувшиеся весьма кстати, когда его спрашивали о жертвах войны, упоминаю вскользь. Правда, корреспондент Би-би-си уделил эмоцио­нальной сцене подобающее внимание: “Ни для кого в Британии не секрет, что именно мораль — самая тонкая его струна, его болевая точка. В эту-то точку и ударил на днях один их самых известных политических обозревателей, когда в прямом телеэфире спросил премьера, как соотносится его христианская вера со стремлением начать войну против Ирака — войну, в которой неизбежно погибнут невиновные. Оператор свою работу знал на “пять”: он показал глаза Блэра. В них стояли слезы” (BBC Russian.com).

По большому счету, мир не слишком-то интересовала плаксивость британ­ского премьера: инициативу развязывания войны взял на себя Вашингтон. Единственное, с чем следует согласиться, — имиджмейкеры, привлеченные к освещению конфликта, и впрямь сработали на отлично. Они сделали все, чтобы превратить в “хорошее, качественное и интересное шоу” убийство тысяч людей, транслировавшееся по всем континентам в прямом эфире.

Тактика англо-американских “хозяев дискурса” сводилась к эффектному комбинированию красочных телекартинок, словесной эквилибристики, безудержных фантазий и ... умолчаний.

Умалчивали о важнейшем. О роли нефти. Хотя она была столь очевидной, что вовсе замолчать нефтяную тему не получилось. О стремлении США контроли­ровать недра Ирака писала и российская пресса. А вот о том, что нефтяные магнаты помогали планировать военную операцию, известно немногим. Англо-голландская Shell, английская ВР, американская компания Halliburton консуль­тировали военных.

Halliburton, которую до 2000 года возглавлял нынешний вице-президент США Д. Чейни, в течение нескольких месяцев перед войной участвовала в разработке планов восстановления иракской нефтяной инфраструктуры. Компания получила подряд на тушение скважин. Формально она выиграла тендер, однако информация о нем не была своевременно предоставлена другим фирмам. В связи с чем конгрессмен-демократ Генри Ваксман направил запрос главе инженерной службы армии США, “чтобы узнать, почему администрация безальтернативно отдала контракт, который может стоить десятки миллионов долларов, подразделению компании Halliburton “(NEWSru.com).

Еще более жестко табуировалась израильская тема. А она существенна для понимания закулисной стороны конфликта. Я был в Ираке и знаю, что прежнее руководство страны рассматривало американо-иракское противостояние в контексте борьбы Израиля и арабского мира. Как выяснилось теперь, той же точки зрения придерживались в Вашингтоне. 23 марта 2003 года журнал “Американский консерватор” опубликовал статью Патрика Бьюкенена “Чья война?”. Развернутый пересказ материала дан в газете “Завтра” (№ 15, 2003). Из него российский читатель впервые узнал об ультиматуме, с которым сорок видных еврейских политиков Америки обратились к президенту Бушу сразу после терактов 11 сентября. Они требовали нанести “удар возмездия” не по Афганистану, а по Ираку, а также Сирии и Ирану — странам, активно противостоящим Израилю. “... Отказ от удара по Ираку будет означать капитуляцию в борьбе с международным терроризмом”, — утверждалось в послании.

Если сопоставить эти сведения с информацией из других источников, можно предположить, что в 2001 году план израильского лобби не осуществился из-за вмешательства английского премьера. По словам бывшего посла Великобритании в Вашингтоне сэра Кристофера Майера, Буш собирался напасть на Саддама, однако Блэр уговорил его “оставить Ирак на потом” (BBC Russian.com).

Скорее всего, это свидетельствует о разномыслии в среде мировой закулисы. Английские политики традиционно тесно связаны с силами, которые в обиходе именуют “мировым правительством”. Близки к ним и руководители экономического форума в Давосе, где в этом году звучала беспрецедентно резкая критика в адрес США. Надо полагать, и Ширак со Шредером устроили “праздник неповино­вения” с оглядкой на мировых заправил...

“Старая Европа” ценит политическую стабильность выше, чем нефть. И уж тем более она не склонна выполнять грязную работу за упертого Ариэля Шарона, устраняя геополитических соперников Израиля. В Берлине и Париже (а отчасти и в Лондоне) видят гибельность “войны цивилизаций”, прологом к которой стало вторжение в Ирак.

Европа — в отличие от США — граничит с арабским миром и потому гораздо более уязвима для ответного удара. Ведя маккиавелиевскую игру, Соединенные Штаты, помимо прочего, стремятся “подставить” и ослабить своих европейских конкурентов. Вот почему один из самых информированных французских политологов Мишель Шнейдер в статье, появившейся в Интернете сразу же после бомбардировки Багдада, утверж­дал: “Война против Ирака, конечно, будет направлена в первую очередь против арабов, но, главным образом, это будет война против Европы”.

В закулисную борьбу втягивали и Россию. Блэр и американцы заявлялись к Путину сразу же после его встреч с Шираком и Шредером. А не так давно в российской прессе промелькнул любопытнейший документ. Тоже своего рода ультиматум, скромно подписанный политическим экспертом Джеймсом Шерром. Однако обращается этот клерк напрямую к президенту России. Он предупреждает, что часть американской элиты (надо полагать, те же сорок подписантов, грозив­шие Бушу) не доверяет Москве и внимательно следит за ее попытками сформули­ровать собственную позицию в конфликте вокруг Ирака. Шерр настоя­тельно советует Путину отказаться от независимой политики и присоединиться к англо-американской коалиции. Более того, подобно библейской Эсфири, Шерр требует “головы Амана” — в частности, увольнения министра иностранных дел Игоря Иванова, видимо, за его неуступчивость во время дебатов в ООН по Ираку. “...Выразительным сигналом стало бы устранение Путиным того круга советников и приближенных, которые завели его в сегодняшний тупик” (“Независимая газета”. 25.04.2003).

“Выразительные сигналы”, само собой разумеется, адресуются лишь посвященным. Широкая публика ни о чем таком не услышит! Зато словесная эквилибристика предназначена именно ей.

Первые лица США, как фокусники, жонглировали словами. И каждое приобретало иной, вымороченный, прямо противоположный смысл.

15 марта в радиообращении к нации Буш заявил: “Правительства во всем мире продемонстрируют, являются ли их слова о приверженности миру и безопасности пустым звуком, или же убеждениями, на основании которых они будут действовать” (BBC Russian.com). Любой нормальный, но не искушенный в политике человек решил бы, что эта декларация означает отказ от военных действий. Однако не прошло и недели, как американский президент послал самолеты бомбить Багдад. Слова о “приверженности миру” следовало толковать как готовность к войне.

После победы Буш и Блэр обратились к иракцам с совместным заявлением: “Бы будете свободны, вы сможете строить себе новую, лучшую жизнь” (BBC Russian.com). Тема свободы занимала ключевое место в англо-американской пропаганде. Достаточно сказать, что операция носила двойное название: для западной аудитории оно звучало как “Шок и трепет”, для иракской — “Свободный Ирак”. Когда жители Багдада решили воспользоваться дарованной свободой и попытались сформировать городскую администрацию для решения неотложных проблем, английский генерал Альберт Уитли, прикомандированный к коман­дую­­щему сухопутными войсками США в Ираке Маккирену, с солдатской прямотой рубанул: “Пока не сказал генерал Маккирен, власти нет ни у кого...” (там же).

Видимо, для того чтобы иракцы крепче усвоили эту истину, союзное командо­вание арестовало самопровозглашенного мэра Зобейди. Зато губернатора Мосула Машана эль Губури, назначенного американцами, доблестные джи-ай защищали настолько яро, что открыли огонь по демонстрантам, возмущенным его проаме­риканскими заявлениями. По меньшей мере 10 человек были убиты, несколько десятков получили ранения (“Независимая газета”. 16.04.2003).

28 апреля, выступая перед американцами арабского происхождения, Буш утверждал, что Вашингтон станет “верным другом иракцев”. На следующий день американские военные расстреляли демонстрацию в городе Эль-Фаллуджа. Погибли 13 человек, 75 ранены (“Независимая газета”. 30.04.2003). 30 апреля во время похорон убитых американцы вновь стреляли по толпе. 2 человека погибли, 4 ранены (NEWSru.com). 2 июня оккупанты открыли огонь по демонст­рации в городе Рамади. 3 человека убиты, несколько ранено (там же).

Выворачивая наизнанку гуманные лозунги, коалиция в своей пропаганде не чуждалась и безудержных, болезненно-разнузданных фантазий. Телекомпания “Фокс ньюс” — одна из наиболее влиятельных в Америке — на полном серьезе уверяла зрителей, что любимое занятие Саддама Хусейна принимать душ из крови своих жертв.

Впрочем, стоило ли удивляться буйному воображению журналистов, если сам госсекретарь Колин Пауэлл, выступая с ежегодным докладом о состоянии прав человека в мире, утверждал, будто иракский режим “отрезает языки тем, кто пытается сопротивляться” (BBC Russian.com).

В сущности, столь же лживыми оказались обвинения в обладании оружием массового поражения. А ведь то был ключевой пункт западной пропаганды. Именно угроза химической или биологической атаки, якобы исходящая из Багдада, стала предлогом для англо-американской агрессии. И до сего дня не утихают споры: обладал ли Хусейн ОМП? И если да — куда оно подевалось?

Попробуем разобраться. Не столько в раздутом вопросе о запрещен­ном оружии. Война фактически ответила на него: трудно сомневаться, что, если бы Саддам обладал ОМП, он — хотя бы в конце войны — не устоял перед искушением применить его в попытке переломить ход кампании. Обстоятельный анализ шумихи позволяет разобраться в оружии иного рода — информационном. Понять, как, в каких масштабах и — главное —   к т о   его применяет.

Для начала повторим известные факты. Инспекторы ООН по разоружению работали в Ираке три месяца. 14 марта Ханс Бликc, выступая перед Советом безопасности, заявил, что “он и его коллеги не нашли убедительных доказа­тельств того, что Багдад располагает оружием массового поражения” (BBC Russian.com). Уже после войны Бликc сказал, что склонен “поверить заявлениям иракской стороны об отсутствии в стране ОМП” (там же).

Великобритания и США всячески старались скомпрометировать миссию Бликса. С этой целью сначала Блэр, а затем Пауэлл представили доклады об иракских химических и биологических военных программах. Однако конкретных фактов не привели.

С досье Блэра вообще случился конфуз. Корреспонденты выяснили, что большая часть 19-страничного документа списана с работы калифорнийского аспиранта, пользовавшегося данными периода первой войны в Заливе. “Там одни и те же грамматические и пунктуационные ошибки, — констатировали журналисты. — Он (аспирант) указывает на то, что пользуется информацией 12-летней давности, британское правительство в своем досье ни слова oб этом не говорит” (BBC Russian.com). Другая часть документа была позаимствована из статьи, напечатанной в журнале “Джейнс интеллидженс ревью” шесть лет назад. И такое старье британский премьер пытался видать за новейшие донесения разведки!

Столь же шарлатанским было выступление Пауэлла в ООН. Госсекретарь подвизался в роли лицедея. Потрясая пробиркой, он восклицал: “Здесь помещается чайная ложка спор сибирской язвы. Ее было достаточно, чтобы блокировать осенью 2001 года работу всего сената США. У Ирака есть десятки, десятки, десятки тысяч таких чайных ложек этих спор” (там же).

Приведенная информация общедоступна. А вот о существовании так называемой “Уолдорфской стенограммы” до недавнего времени никто не подозревал. Ее публикация в газете “Гардиан” в конце мая стала сенсацией. (Впрочем, до России шум разоблачений так и не докатился.) “Уолдорфская стенограмма” — это запись беседы Пауэлла с министром иностранных дел Великобритании Джеком Стро. Она состоялась в нью-йоркском отеле “Уолдорф” незадолго до выступления Пауэлла перед Совбезом. Оказалось, министр иностранных дел Британии высказывал обеспокоенность тем, что заявления, сделанные Блэром и Бушем, не могут быть доказаны. “Проблема, пояснил Джек Стро, заключается в отсутствии свидетельств, подтверждающих эти заявления”. Что же ответил Пауэлл? Внимание! — “Госсекретарь США разделил эти опасения” (NEWSru.com). Иными словами, потрясая колбой перед Совбезом, Пауэлл попросту дурачил мировое сообщество.

Размышляя над крутыми поворотами истории, невольно задумаешься: какие грубые приемы, какое откровенное вранье используются для того, чтобы столкнуть ее с накатанного пути! Наперсточники и те работают тоньше, артис­тичнее...

И все же ООН не согласилась поддержать американскую резолюцию о вторжении в Ирак. Неприятие планов Буша было настолько резким, что США даже не решились представить документ в Совет безопасности.

Сомнения прозвучали и в самой Америке. Газета “Вашингтон пост”, обычно выступающая как рупор Белого дома, задала “крамольный” вопрос: “На каких основаниях Соединенные Штаты готовы прекратить деятельность инспекторов на полпути и начать военные действия против Ирака? Только в том случае, если истинной целью правительства США является не разоружение г-на Хусейна, а скорее устранение его от власти...” (28.01.2003).

После оккупации Ирака американцы, по сообщениям информагентств, “будут искать следы ОМП с утроенной силой”. Они уже не раз заявляли, что нашли бочки с тем или иным “страшно ядовитым” веществом. Однако лабораторные анализы показывали, что содержимое никакого отношения к ОМП не имеет.

Впрочем, раз ищут, значит, это кому-нибудь нужно. И этот кто-то — президент Буш. Ради такого босса можно и постараться. Наблюдатели уже высказывали подозрения, что американцы могут   п о д б р о с и т ь   в страну запрещенные вещества. Но такая находка не будет убедительным аргументом для мирового сообщества. Даже ближайший союзник Америки — британский министр обороны Д. Хун отметил: “Я поддерживаю принцип, что необходим сторонний представитель для наблюдения за происходящим” (NEWSru.com). Но как раз “сторонних представителей”, а именно инспекторов ООН, Вашингтон не желает пускать на завоеванную территорию.

Но самое важное даже не это. В середине апреля обнаружилось: обвиняя Ирак в хранении химического оружия, Соединенные Штаты планировали использовать собственные отравляющие вещества против Багдада. Об этом заявил министр обороны Доналд Рамсфелд, выступая перед Комитетом по вооруженным силам палаты представителей. По странному стечению обстоятельств это заявление было сделано в тот самый день, когда Колин Пауэлл потрясал колбой перед Советом безопасности...

Трудно представить более наглядную иллюстрацию наличия двойных стандартов: Соединенные Штаты имеют право использовать химическое оружие для нападения на Ирак, но Ирак лишен даже гипотетической возможности применить такое же оружие для защиты...

Не напоминает ли эта ситуация грустный анекдот, популярный в среде европейских интеллектуалов: “Террорист — это тот, у кого есть бомба, но нет авиации”? У Соединенных Штатов с авиацией все в порядке. Так же, как и с информационным ресурсом. Поэтому, сколько бы городов ни разбомбили американские летчики, США будут оставаться “бастионом свободы”. А Ирак, независимо от того, найдут ли на его территории ОМП или нет, останется “угрозой человечеству” или “прибежищем террористов”.

Кстати, о терроризме. На волне возмущения после 11 сентября Буш пытался приписать Хусейну связь с “Аль-Кайдой”. Однако эта затея казалась еще менее перспективной, чем поиски иракского ОМП. Даже соратники Буша по партии не поверили ему. Так, сенатор-республиканец Линкольн Чаффи заявил, что его “не убедили попытки... связать Ирак с террористической сетью “Аль-Кайда” (“Немецкая волна”. 6.02.2003).

Правда, в конце апреля появились сообщения, что в Багдаде обнаружены документальные свидетельства возможного сотрудничества иракского режима с организацией бен Ладена (NEWSru.com). Однако эти заявления вызывают множество сомнений. Во-первых, документы нашли журналисты (английские), а не те, “кому положено” искать и кто наверняка искал с предельным рвением. Во-вторых, они обнаружены не в тайных сейфах, а, как сообщали,   н а   р а з- в а л и н а х   министерства безопасности. Кто угодно мог принести туда бумаги любого содержания. В-третьих, найденные листки ничего не доказывают. Это сообщение о встрече иракских официальных лиц с неким представителем “Аль-Кайды”, чье имя якобы замазано белой краской. Даже если встреча действительно имела место — в 1998 году, она вряд ли может расцениваться как факт “сотрудничества”. Что же тогда сказать о США, чьи представители неоднократно встречались с самим бен Ладеном — последний раз летом 2001 года, за несколько месяцев до взрывов в Нью-Йорке.

Между прочим, английские журналисты в ходе антииракской кампании не раз засветились в качестве поставщиков сомнительной информации, “сливае­мой”, скорее всего, спецслужбами США и Великобритании. К примеру, газета “Индепендент” 19 февраля 2003 года опубликовала сенсационное сообщение: иракское ОМП спрятано на трех судах. “Суда вышли в плавание через несколько дней после прибытия в Ирак бригады инспекторов Ханса Бликса”. Далее следовало впечатляющее описание: “Сейчас корабли находятся в Индийском океане, где вот уже несколько недель описывают круги все увеличивающегося размера”.

В то же время журналисты не могли ответить на элементарные вопросы: из какого порта и даже из какой страны корабли вышли в море? почему они не были досмотрены американцами или англичанами, патрулирующими район Залива? Ну а после окончания операции впору задать последний вопрос: куда же подевались “летучие голландцы”? Не иначе как растворились в тумане газетного вранья.

В конечном счете, несмотря на все пропагандистские ухищрения, Буш и Блэр не смогли подтвердить выдвинутые против Саддама обвинения. Как показали опросы общественного мнения, проведенные накануне вторжения, 60 процентов британцев считали, что лидерам коалиции не удалось доказать наличие ОМП у Ирака (BBC Russian.com).

Впоследствии сомнения скептиков подтвердил заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц — один из авторов еврейского ультиматума президенту Бушу после 11 сентября, главный идеолог вторжения в Ирак. Когда Багдад уже лежал в руинах, Вулфовиц в присущей ему вызывающей манере заявил: “Мы выбрали вопрос оружия массового уничтожения, потому что это был единст­венный повод, с которым согласились бы все”.

Развивая тему на Азиатском саммите по безопасности, заместитель министра обороны США расставил точки над i: “Давайте посмотрим на это проще... Страна (Ирак. — А. К.) утопает в море нефти... Мы не настолько заинтересованы в контроле над ОМУ, как в контроле над нефтью” (NEWSru.com).

Заявления Вулфовица подтвердили худшие из опасений тех, кто выступал против агрессии, — констатировала английская “Гардиан”. Газета отметила, что признания прозвучали в самый неподходящий момент: в начале лета в США и Великобритании разгорелся грандиозный скандал по поводу правительственных манипуляций разведданными о наличии в Ираке запрещенных вооружений. В Лондоне парламенту удалось преодолеть отчаянное сопротивление Блэра и передать вопрос на рассмотрение специально созданной комиссии. Расследо­вание начал и конгресс США*.

Первые же данные ошеломляют. Сведения о том, что Хусейн обладает запрещенным оружием, исходили прежде всего из разведотдела Пентагона (BBC Russian.com). Более объективные донесения ЦРУ администрация Буша фильтровала, удаляя из них все сомнения и нюансы (“Уолл стрит джорнэл”. 5.07.2003). Кто же курировал разведчиков из Пентагона? Пол Вулфовиц, призывающий ныне “проще” смотреть на проблему...

Правительственной редактуре подвергались и сведения британских разведчиков. По данным Би-би-си, кабинет Блэра “возвращал отчет по Ираку в Комитет по разведке шесть или восемь раз с просьбой использовать более жесткие определения”. “Может, общественность заставили поверить в необхо­димость войны под ложным предлогом?” — задается запоздалым вопросом корреспондент корпорации и подводит итог: “Теперь у Блэра от этого горят уши”.

Итог, прямо скажем, не слишком впечатляет: Ирак разнесли в щепу, убили тысячи мирных жителей, оккупировали территорию. А когда выяснилось, что все это совершено под абсолютно лживым предлогом, покаянно заметили: у премьера горят уши...

Впрочем, так ли уж “горят”? Блэр упрямо цепляется за официальную версию, отказываясь признать факт фальсификации разведданных. А его ближайший сподвижник Джон Рид (занявший место лидера фракции лейбористов в парламенте Робина Кука, подавшего в отставку в знак протеста против вторжения в Ирак) заявил даже, что в британской разведке, по существу, разоблачившей манипуляции политиков, орудуют “подрывные элементы” (BBC Russian.com). В ответ лидер консерваторов Иэн Смит пожелал узнать, кого именно Рид называет “подрывными элементами”. Прибавив: “Никто не верит ни единому слову премьер-министра” (там же).

Увы, теперь это разговоры в пользу бедных. Агрессия осуществлена. Цели провокаторов достигнуты. Ничего не доказав почтенной публике, Буш и Блэр элементарно запугали своих обывателей.

Эффект достигался на удивление просто. Блэр вывел на улицы Лондона танки (якобы для защиты от террористов): столичные жители, отродясь не видывавшие ничего подобного, затрепетали. Бушу не пришлось прибегать и к таким сильно­действующим средствам. Он просто объявил о повышении уровня опасности с желтого до оранжевого (следующий — красный — означает нападение на Соединенные Штаты). Этого оказалось достаточно — ужас сковал Америку.

Атмосферу, царившую в американских городах весной 2003 года, выра­зительно характеризует корреспондент Би-би-си в Вашингтоне Мэт Фрай. Позволю себе полностью привести его материал, в котором острая наблюдатель­ность сочетается с мягким английским юмором.

“Женщина средних лет, стоящая рядом на платформе в метро, сжала мою руку. “Смотрите, — сказала она, показывая на только что прибывший поезд. — Там заснуло слишком много людей. Их, наверное, отравили газом”, — почти шепчет она.

Двери открылись, я зашел в вагон, оставив женщину на платформе. Я огля­нулся и увидел, что из 15 пассажиров, ехавших в вагоне, половина действительно спит.

Меня осенило. Сейчас — девять утра, и метро должно быть под завязку заполнено людьми. В это время — час пик в четверг — люди обычно толкаются локтями, чтобы освободить немного места и распря­мить затекшие конеч­ности.

Но сегодня в метро было еще меньше пассажиров, чем бывает по воскре­сеньям. Я почувствовал себя неуютно. Жена говорила мне: “Не нужно ехать в метро, поймай такси”. “Нет, — подумал я, — я не позволю диктовать, как мне добираться на работу”.

До моей станции четыре остановки. Только четыре, но я считал их одну за другой. Неожиданно поезд дернулся и остановился в тоннеле между “Ван Несс” и “Кливленд парк”.

Наверное, мы где-то под Коннектикут авеню — возле городского кинотеатра. Там все еще идет “Властелин колец”, хотя сейчас в кино почти никто не ходит. Это замкнутое пространство, и оно прекрасно подходит для газовой атаки. Впрочем, как и метро.

Моя остановка. Я выхожу из-под земли, поднявшись по сломанному эска­латору, и натыкаюсь на человека с Библией в руках. Он вещает через мегафон: “Мы все прокляты! Вас всех ждет ад!”

Пластиковая  пленка —
больше, чем жизнь

Лондонский офис Би-би-си просит меня сделать репортаж о “панических закупках” пластиковой пленки и липкой ленты. Панические закупки? Конечно, ничего такого здесь нет. Я звоню жене на мобильный телефон, ее голос едва слышен за всеобщим галдежом.

“Ты где, дорогая?”. “Я в Строснидерс”, — кричит она. “Строснидерс” — это наш магазин хозяйственных товаров. “Тут такое творится! У них заканчивается пластиковая пленка”.

Отлично. Вместе с телевизионной съемочной группой мы приезжаем в магазин. Моя жена ушла, но магазин заполнен домашними хозяйками, буквально разметаю­щими упаковки с пленкой так, как будто от этого зависит их жизнь. Возможно, так и есть.

В отделе, где продают клей, продолжается жаркая дискуссия. “Ради бога, не делайте “безопасную комнату” в подвале. Он находится на нижнем уровне”, — говорит один из покупателей. “Химикаты не подни­маются, они скапливаются внизу. Вот так и погибали курды в Ираке”.

Позже я вернулся домой. Моя жена уже подготовила сумку с запасами одежды для детей и пеленками. В каждой комнате — по фонарику, в квартире достаточно батареек, чтобы осветить всю округу. Еще у нас есть 50 литров минеральной воды и три мотка липкой ленты.

Эвакуация?

Я рассказываю жене о сцене в “Строснидерс”. Но ей совсем не смешно, она спрашивает: “И сколько рулонов пленки ты купил?” “Ни одного, — пришлось признаться мне. — Я забыл”.

Жeнa смотрит на меня с упреком, как бы говоря: “Разве ты не беспокоишься о наших троих детях?” Я пытаюсь перевести разговор на другую тему: “А что у нас на обед?”. “Не трогай консервы, — отвечает она. — Это наш неприкосно­венный запас”.

Остаток дня мы провели, составляя план эвакуации. Жена говорит, что господствующие ветры направлены на север. Следовательно, мы должны идти на запад — в Западную Виргинию или Кентукки. Но у нас есть только карта Мэрилэнда, и это север.

Я включаю радио. На местной станции выступает какой-то полковник в отставке, которого представляют как “наш консультант по борьбе с терроризмом и безопасности”. Взволнованный слушатель из Арлинг­тона спрашивает о последствиях взрыва “грязной бомбы”.

“Я могу вас уверить, Джин, — говорит полковник, — что, если “грязная бомба” взорвется за полмили от этого здания, вы больше повредите здоровью, если будете курить на улице”.

Я смотрю на свою “Мальборо”, горящую в темноте, и не знаю, плакать или смеяться”.

Свидетельства других журналистов, в том числе из американских изданий (таких, как “Вашингтон пост”), подтверждают: Мэт Фрай не впал в преувеличение, не сгустил краски ради “красного словца”. Усилиями президента и его пропаган­дистской машины Америка накануне войны пережила приступ паранойи.

Который — по законам манипулирования сознанием — сменился столь же безосновательной эйфорией, когда Буш объявил о начале войны. Только что англо-американская пропаганда наделяла Саддама Хусейна чертами фантасти­ческого монстра, угрожающего существованию западной цивилизации, и вдруг, как по мановению волшебной палочки, иракский диктатор (вместе со своими помощниками) предстал абсолютно беспомощным, уязвимым, жалким, не вызывающим ни опасения, ни сострадания.

— Да был ли Саддам? — хотелось воскликнуть, обнаружив подобное превращение. “Саддам разбомблен в своем бункере в первую же ночь войны”, — поспешили отрапортовать 20 марта англо-американские информаторы. 21 марта новое сообщение: Хусейн ранен во время бомбежки его дворца. И еще сколько раз после этого хоронили Хусейна, его сыновей, вице-президента Таха Ясира Рамадана, вице-премьера Тарика Азиза, “химического” Али и других иракских лидеров…...

Нечто подобное происходило и с иракскими городами. Умм-Каср — крошечный городок на границе с Кувейтом — англо-американские войска “освободили” в первый же день войны. Затем в течение недели поступили еще три сообщения о “падении” Умм-Касра. Басра “капитулировала” в субботу 22 марта. На следующий день Сентком объявил, что второй по величине город Ирака “не представляет стратегического значения”, а потому войска коалиции и не собирались его штурмовать…...

Густое вранье пронизывало информационное поле, обволакивало крупицы правды, свидетельства о стойкости народа, чуть ли не с голыми руками (мы еще поговорим о причинах такого положения) выступившего на защиту родной земли.

Иракцам было отказано не только в праве на героизм или хотя бы просто на человеческое достоинство. Изображая их, англо-американская пропаганда пыталась лишить этих людей обыкновенного здравого смысла. Еще 12 марта —   з а   н е д е л ю   д о   н а ч а л а   в о й н ы   — корреспондент Би-би-си сообщил: “...Услышав, как британские десантники проводят учебные стрельбы на иракской границе, группа иракцев решила, что война уже началась, и пришла сдаваться в плен. Их попросили придти попозже” (BBC Russian.com).

Классический английский анекдот. Однако Британская радиовещательная корпорация, рекламирующая себя как источник независимой и достоверной информации, распространяла его на полном серьезе.

Признаюсь, и я — казалось бы, специалист! — купился. И даже не полюбопытствовал узнать,   о т к у д а   прислана корреспонденция. Потом все-таки посмотрел — из Нью-Йорка. Вот, оказывается, как далеко видно с “Эмпайр стейт билдинг” — аж до границы с Ираком...

22 марта тот же журналист — Владимир Козловский повторил байку об иракских простофилях, сдавшихся еще до начала войны. Однако он, верно, подзабыл свою предыдущую корреспонденцию и на этот раз датировал “сдачу” 19-м марта. Впрочем, кто бы стал придираться к подобным мелочам. Тем более что Козловский ошеломлял новостью — на второй день войны сдалась целая дивизия во главе с генералом: 8 тысяч человек.

Информация для размышления: после оккупации Д. Рамсфелд сообщил, что за все время боев было пленено 7 тысяч иракцев, включая гражданских функционеров партии БААС (BBC Russian.com).

Уместно упомянуть об условиях содержания пленных. Союзники утверждают, что соблюдены все статьи Женевской конвенции. Британцы помимо этого ссылаются на “этический пакет”, регулирующий поведение солдат армии Ее величества.

А вот что рассказывает об американском лагере шиитский лидер шейх Мухаммед аль-Фартуси. Ему есть с чем сравнивать — при Саддаме, находясь в оппозиции, он сидел в тюрьмах диктатора. “Мучения, которым меня подвергали американские военные, были более жестокими, чем то, что творил режим Саддама Хусейна”,— заявил он арабской газете “Аль-Шарк Аль-Авсат” (24.04.2003). “Нам запрещали все, даже самые простые вещи: выпить воды, справить нужду…”...

Оккупанты не церемонились и с мирными жителями. Вот несколько “рядовых” сообщений из Интернета: “Морские пехотинцы расстреляли под Багдадом такси... 2-летний мальчик, водитель и мужчина, сидевшие впереди, погибли в результате обстрела американских военных”; “на одном КПП в Ираке американцы убили двух детей по ошибке. Водитель микроавтобуса, в котором сидели два ребенка, не успел остановиться в ответ на требования американцев, и морпехи расстреляли машину, опасаясь возможной атаки камикадзе... Капитан Джей Делароса... назвал инцидент досадной ошибкой”; “в понедельник семь иракских мирных женщин и детей погибли и еще два человека получили ранения в результате обстрела американскими военнослужащими автобуса на скоростном шоссе в районе города Неджеф, сообщает АР... Когда стрельба закончилась, американские солдаты вошли в автобус. Семь женщин и детей были мертвы, двое раненых лежали на полу автобуса. Четыре человека не пострадали. Они также валялись друг на друге на полу машины, трясясь от страха” (NEWSru.com).

Прошу читателей обратить внимание на   т о н   корреспондента американского агентства. Никакого сострадания! “Валялись друг на друге... трясясь от страха”. Интересно, а как бы вели себя американские women, если бы на скоростном шоссе возле Нью-Йорка их автобус прошили автоматные очереди? И как бы повествовал об этом сотрудник Ассошиэйтед пресс?

По контрасту с неприязнью, звучащей в рассказе о трагедии иракских женщин, патока репортажей об освобождении рядовой Джессики Линч ошеломляет. Свершилось! Сценарий фильма, ставшего самой впечатляющей рекламой американского гуманизма, осуществился в реальной жизни. Спецназовцы вызволили рядовую из плена. Можно подумать, она страдала в Майданеке. На самом деле ее лечили в госпитале города Насирия. Нелишне было бы узнать, скольких врачей и медсестер положил американский спецназ в ходе освобождения...

Случай с Джессикой Линч показывает, как симулякр определяет течение реальной жизни, а та, в свою очередь, превращается в симулякр. Операцию, конечно же, проводили с оглядкой на знаменитый фильм Стивена Спилберга. Нечасто выпадает такой идеальный случай воплотить пропагандистскую сказку в реальность. А теперь два американских телеканала — NBC и CВS наперегонки бросились создавать фильмы о спасении Джессики. При этом мелодраматическая история о помощи сознательного аборигена, показавшего американцам, где “мучают” несчастную пленницу, настолько беллетризирована, что трудно провести границу между телерепортажами и телесценарием...

Пропаганда нередко граничила с абсурдом. Тех, кто следил за ходом боевых действий, поражало, что в первые дни войны, объявляя о потерях англо-американской коалиции, Сентком объяснял их исключительно   т е х н и ч е с к и м и   неполадками и так называемым “дружественным (?!) огнем”. 21 — 22 марта США потеряли три боевых вертолета, Великобритания — два, однако коман­дование союзников упрямо твердило, что ни один из них не был сбит иракски­ми ПВО.

В российской прессе появился даже едкий анекдот на сей счет. Иракские военные утверждают: “Мы сбили английский вертолет”. “Неправда, — кричат американцы, — это мы его сбили!”

Иной раз звучали и вовсе диковинные заявления. Утверждали, например, что американский морпех застрелил себя во сне — его автомат внезапно выстрелил. Конечно, всякое бывает... Но тогда не стоило бы прибавлять: “Морской пехотинец погиб смертью храбрых”.

Только после боев под Насирией и Неджефом, где счет убитых американцев пошел на десятки, Сентком отказался от версии жертв “дружественного огня”.

Очевидно, занижалось и количество потерь. Так, по утверждению Сенткома, в ходе боев за багдадский аэропорт погибло 320 иракцев и лишь 2 американца (BBC Russian.com). Совершенно неправдоподобное соотношение, особенно если учесть, что в этом сражении обе стороны задействовали большое количество бронетехники и артиллерии. Более достоверными выглядят данные иракской стороны: 50 погибших американцев (NEWSru.com).

Об уроне, понесенном союзниками, приходилось судить на основании случайных проговорок. К примеру, в интервью, показанном по одному из российских телеканалов, британский военный хирург сказал, что в полевом госпитале под Басрой за неделю было сделано 400 операций. Четыре сотни раненых в ходе недельных боев за крупный город — это похоже на правду.

Между прочим, в адрес американцев и прежде звучали обвинения в сокрытии потерь. До данным пакистанского агентства “Онлайн”, “на военной базе ВВС Пакистана Шахбаз в провинции Синд находятся тела сотен американских и британских военнослужащих, погибших в Афганистане”(NEWSru.com). По утверждению агентства, Вашингтон и Лондон “припрятали” около 500 трупов в специальном морге, чтобы не сообщать общественности о столь крупных потерях. Не исключено, что подобное имело место и в Ираке.

Вот она — оборотная сторона симулякра. Бравые рапорты о бескровных победах, а за размалеванным задником пропагандистских кулис штабеля замороженных трупов. Люди, лишенные последнего из прав — на достойную смерть. На погребение. На прощальную слезу у дорогого для кого-то же гроба.

Но зачем понадобились эти чудовищные ухищрения? Стремление занизить потери поддается логическому объяснению. А вот желание списать жертвы на бардак в собственных рядах озадачивает. В конце концов, потери от “дружест­венного огня” — все равно потери. Гибель мужа или отца не перестает быть трагедией для родных, независимо от того, поразила его иракская или американская ракета.

Такова нормальная человеческая логика. Но читатели, я думаю, уже уяснили: там, где начинается симулякр, нормальная логика, нормальная жизнь заканчиваются. Тут другая игра.   Д р у г а я   именно потому, что   и г р а.   Человеческие судьбы в ней ничего не стоят и не значат. Так же, как и правда событий.

Имиджмейкеры коалиции все просчитали. И даже пошли на определенные издержки: многочисленные жертвы “дружественного огня”, конечно же, свидетельствовали о неразберихе в войсках союзников. Зато достигалась   г л а в- н а я   цель — тотальная   д е г е р о и з а ц и я   противника. Ни одного точного выстрела! Полная несостоятельность в военном противостоянии.

Веками война воспринималась как противоборство достойных соперников. Ее смысл и заключался в том, чтобы выявить,   к т о   из них сильнее, чья воля к победе крепче. Пасть в сражении с противником, не уступающим в мужестве и мастерстве, не считалось зазорным. Наоборот, все народы воспевали такую смерть как высшее проявление героизма.

Однако концепция войны как   з р е л и щ а   в корне меняет традиционные представления. Подлинность и драматизм оказываются несовместимыми с жанром военно-развлекательного шоу.   Б о р ь б а,   чей исход до самого конца нельзя считать предрешенным, подменяется   о х о т о й   — занятием, конечно же, суровым, требующим и напряжения сил, и известного мужества, но основанным на   и з н а ч а л ь н о м   п р е в о с х о д с т в е   охотника над дичью.

“Хозяева дискурса” представляли войну в Заливе как охоту. Вот типичный репортаж с поля боя: “Я сам видел, как иракцы с белыми флагами в руках переходят в расположение войск коалиции. Впрочем, сдаются не все. Мы видели тела нескольких иракцев, ставших жертвами первых часов этой войны” (BBC Russian.com). Арабам надлежало быть либо пленными, либо мертвыми. Сражаю­щийся иракец не вписывался в концепцию надменных англо-саксов.

Правда, вскоре им самим пришлось почувствовать себя в роли беспомощных мишеней. “Это отстрел индюшек. Это не бой. Ты только принимаешь огонь и пытаешься проехать как можно быстрее”, — так морпех Крис Меркл охаракте­ризовал сражение под Насирией корреспонденту “Вашингтон пост”.

Американские и английские газеты были переполнены душераздирающими историями, которые поведали участники боя. “О Боже, я умру”, — цитировала лондонская “Дейли телеграф” слова некоего сержанта Чарльза. “Это было как в кино. Я закричал: “РПГ!” — и тут меня выбросило из машины” (28.03.2003).

Можно понять потрясение американских вояк. Им-то внушали, что иракцы не способны на сопротивление. Что джи-ай в сравнении с аборигенами всесильны, чуть ли не бессмертны. И вдруг охотники превращаются в дичь!

Но самое поразительное — даже такое потрясение не смогло сломать рамки жанра, в которые направили войну опытные пропагандисты. Вслушайтесь в реплики солдат: “Отстрел индюшек” (знаменитое американское состязание в стрельбе), “как в кино”. И в том и в другом случае это игра, перформанс, вир­туальный ужастик. Все, что угодно, только не то, чем является война на самом деле, — не человеческая трагедия.

Вершиной военно-развлекательного шоу стала сцена “победы”, поставленная на центральной площади Багдада. К слову, и прежде на ней разыгрывались театрализованные представления — с профессиональными актерами, а не солдатами в главных ролях. Я наблюдал одно, когда жил в гостинице “Шератон”.

Примерно за неделю до событий “Вашингтон пост” опубликовала статью, где рассказывалось о совместных проектах имиджмейкеров и президентской администрации. “Уже несколько месяцев планировщики работают над тем, чтобы определить содержание победы, и, как выразился один чиновник, “просчитывают, на что она должна быть похожа” (4.04.2003).

Если читатели до сих пор не уяснили, что же, собственно, кроется за против­ным словечком “симулякр”, рекомендую пример, ставший отныне хрестома­тийным. Образ победы, сконструированный в Вашингтоне. Как явствовало из газетной статьи, для его презентации не требовалось ни пленения Хусейна, ни капитуляции войск, ни — даже! — установления полного контроля над иракской столицей. “Наша цель заключается не столько в том, чтобы захватить здания или оккупировать территории, — цитирует “Вашингтон пост” высокопоставленного офицера, — сколько в том, чтобы донести до людей факт свержения режима”.

Военная задача подменялась информационной. Это вполне соответствует концепции войны как зрелища.

9 апреля американцы с размахом и блеском осуществили задуманное. Несколько танков выкатилось на площадь перед гостиницей “Палестина”, набитой журналистами со всего мира. На это и был расчет. Если бы перформанс осущест­вили на другой площадке, о нем бы сообщили двумя-тремя строчками в длинных сводках боевых новостей. Но поскольку представление разворачивалось перед сотнями телекамер, его тут же увидели люди во всех уголках земли.

Дальнейшее слишком хорошо известно. БМП, лебедка, американский флаг, налепленный на лицо бетонного Хусейна. И “ликующие иракцы”, приветствующие падение диктатора. Так они и прошли по всем новостным каналам — ликующей толпой. Потом выяснилось, что низвержение памятника приветствовали “около сотни иракцев” (NEWSru.com). Между прочим, население Багдада — 5 миллионов человек... Как группка оказалась на площади, блокированной американскими танками, можно только догадываться. Скорее всего, использовали обслугу из “Палестины” и “Шератона”.

От начала до конца — постановочная сцена. Вплоть до того, что американский флаг на статуе в последний момент политкорректно заменили на иракский. Джи-ай не просто победили, но “принесли в Ирак свободу”.

Если вдуматься в увиденное, миру не показали ничего, кроме разрушения монумента — варварской акции, свидетельствующей о низком культурном уровне ее участников и постановщиков. Варварской и аморальной. Три недели Багдад подвергался бомбардировкам. Были разрушены жилые кварталы, бомбы попали в роддом, разнесли два столичных рынка. Корреспондент Би-би-си побывал на одном из них: “...То, что я увидел, было по-настоящему ужасно. На земле образовались две огромные воронки. Машины и деревья все еще горели, повсюду были разбросаны части человеческих тел”. По свидетельству сотрудников Международного комитета Красного Креста, в период пика бомбардировок больницы Багдада принимали пострадавших со скоростью 100 человек в час (BBC Russian.com). И после этого мир пытались убедить, что люди, пережившие подобное, будут   л и к о в а т ь,   встречая своих убийц...

“Вашингтон пост” писала, что над сценарием “победы” трудились несколько месяцев. Наверняка постановщики рассчитывали на быстрый триумф, на переход войск и населения на сторону коалиции. Ликование толпы, пусть и срежисси­рованное, хорошо вписывалось в этот сюжет. Но после бойни оно не могло восприниматься иначе, как надругательство — и над человеческим достоинством, и над здравым смыслом.

Если оценивать шоу с военной точки зрения, оно было, по крайней мере, преждевременным. Еще держались миллионные города на севере — Мосул и Киркук, американцам предстояло штурмовать твердыню Хусейна — Тикрит. До середины апреля авиация союзников совершала по 700—800 вылетов в день (NEWSru.com). Война продолжалась!

Казалось, затея вашингтонских режиссеров обречена на провал. Однако они прекрасно знали законы политического перформанса. Они знали, что телекамеры страшнее пушек, что миром правят яркие образы и двухсложные слоганы, что информационные войны разрушительнее традиционныx: убивают не только тела, но и души, сковывая их пассивностью и апатией, лишая воли к сопротивлению.

Казалось бы — ерунда, дешевая пропаганда, спектакль. А вот поди ты ж! 9 апреля свалили не только монумент — режим Хусейна. Тихо, без сопротивления пали Киркук и Мосул (а может, там и сражались и гибли сотнями, но это уже никого не интересовало — мир   в и д е л   американскую победу!). Капитулировал “неприступный” Тикрит. Слиняли, растворились в воздухе грозные дивизии Республиканской гвардии. Будто симулякром были они — бравые усачи в лихо заломленных беретах, а не призрачная американская Виктория.

Виртуальная реальность оказалась сильнее живой жизни — и пожрала ее!

На этом можно было бы поставить точку в пропагандистской войне. Но не таковы американцы — и их виртуальное детище. Симулякр не только питается реальной жизнью, но и профанирует, предельно снижает ее, заляпывает грязью.

Показав 9 апреля триумф Америки, мировые телеканалы в течение недели демонстрировали унижение Ирака. Ловили в объектив группки людей, выносящих из разрушенных зданий всякую ерунду — диванные подушки, кресла, шляпы. Крупным планом снимали голые стены музеев, из которых мародеры вынесли бесценные экспонаты. Нацеливали оптику на клубы дыма над сожженной багдадской библиотекой. Погромщик, мародер вырастал в фигуру национального масштаба. Между ним и всяким жителем Ирака возникал незримый, но явственный знак равенства.

Не стану винить иракцев — за три недели войны эти люди пережили столько, сколько американцам и западным европейцам не пережить за всю жизнь. Причем самое страшное им, может быть, только предстояло. После оккупации Багдада цена бутылки питьевой воды поднялась до 10 долларов. Напомню — средняя зарплата в стране 4—5 долларов. И та не выплачивалась с начала боевых действий. В этой ситуации так ли уж непонятно желание запастись хоть чем-то на черный день. А то, что люди тащили всякий хлам, типа шляп и диванных подушек, показывало: они не вполне отдавали отчет в своих действиях. Говоря языком медицины, переживали психологический шок после бомбежек и танковых дуэлей в жилых кварталах.

Я обвиняю тех, кто не просто довел их до такого состояния, но прямо провоцировал на мародерство. Что же, западные пропагандисты полагают, будто уже никто не помнит выступления министра обороны Великобритании Джеффри Хуна в парламенте, где он назвал расхищение собственности свергнутого режима “освобождением имущества”, “перераспределением его среди иракского народа” и “хорошей практикой” (NEWSru.com. 7.04.2003).

По свидетельству независимых наблюдателей, британские военные в Басре чуть ли не открыто подбивали население на грабежи. И надо думать, небескорыстно. Во-первых, значительную часть награбленного (то, что имело реальную ценность) население тут же продавало “освободителям”. Во-вторых, в атмосфере всеобщего погрома они и сами могли “попользоваться”.

Сообщения из Басры были скупы и редки. А вот из Багдада не раз поступали сведения об участии войск коалиции в грабежах. “В понедельник подразделения 3-й пехотной дивизии атаковали один из дворцов Саддама Хусейна, — сообщал 10 апреля немецкий журнал “Фокус”. — Они... обзавелись пепельницами, подуш­ками, бокалами и другими сувенирами”. Впрочем, что такое пепельница — даже из драгоценного металла! Ерунда. Один американский солдат украл и отправил домой в посылке “позолоченный автомат” (BBC Russian.com). Четверо других обвиняются в попытке присвоить 900 тысяч долларов (там же).

Засветились и корреспонденты. Одной рукой строчили репортажи об иракских мародерах, другой прибирали все, что плохо лежит. У сотрудника телекомпании “Фокс ньюс” (главного рупора ястребов) американские таможенники конфиско­вали 12 картин, похищенных из президентского дворца.

Предприимчивый служитель Гермеса, являющегося, как известно, покрови­телем и журналистов, и воров, заложил еще одного щелкопера. После чего в аэропорту был задержан сотрудник газеты “Бостон геральд”. У него обнаружили картины и настенные украшения. “Картины, кобура, нож и иные трофеи были отобраны и у нескольких других корреспондентов, приземлившихся в аэропорту Даллеса” (BBC Russian.com).

Впрочем, таможенникам удалось задержать лишь малую часть награбленного. По сообщениям из Вашингтона, “200 экспонатов из иракских музеев всплыли в Америке” (“Новости”. ОРТ. 24.04.2003).

Как и всякое грязное дело, война, тем более захватническая, притягивает нечистых на руку людей. Не только солдат и журналюг. Официальный Вашингтон сотрясают скандалы, связанные с первыми лицами Пентагона. Обвинен в финансовой недобросовестности и ушел с поста главы консультативного совета министерства обороны один из идеологов войны в Заливе Ричард Перл. Обвинения в “злоупотреблениях служебным положением” выдвинуты в адрес генерала Томми Фрэнса, руководившего битвой за Ирак (BBC Russian.com). Внутреннее разби­рательство по поводу “служебных злоупотреблений” проводилось и в отношении министра армии США (командующего сухопутными силами) Томаса Уайта. Он вынужден был уйти со своего поста сразу после падения Багдада (NEWSru.com).

Высокопоставленные мерзавцы обделывают свои делишки за плотно закрытыми двойными дверями правительственных кабинетов. Их не показывают бегущими по улице с тачкой награбленного. В них не тычут пальцем высоконравственные обыватели, рассевшиеся у телевизора. А жаль!

...Представление, устроенное на земле Шумера и Ассирии американцами, было лишь первым контуром   в о е н н о г о   с и м у л я к р а.   Существовал и другой — собственно иракский. Нет, я не имею в виду победные реляции министра информации Мухаммеда Ас-Саххафа. Они-то как раз никого не могли обмануть.

Я говорю об обстоятельствах, которые позволили наблюдателям назвать новую войну в Заливе   “с т р а н н о й”   (лондонская газета “Индепендент”. 4.04.2003) и даже   “д о г о в о р н о й”   (“Независимая газета”. 18.04.2003).

Первыми о контактах с “представителями высшего иракского руководства” проговорились американцы. Сразу же после налета на Багдад генерал Томми Фрэнс заявил, что интенсивность бомбардировок будет зависеть от хода переговоров (NEWSru.com). Однако после победы факт сделки в Вашингтоне яростно отрицали. “Сделка, подкуп и т. д. — все это дикий нонсенс и выдумки”, — утверждал высокопоставленный дипломат (“Независимая газета”. 15.04.2003).

Зато о закулисных договоренностях — и прямо о “предательстве” — заговорили арабские и российские СМИ. Так, выходящая в Лондоне газета “Аль-Кодс” писала: “Некоторые представители режима уже давно поддерживали связи с секретными службами США и Великобритании” (30.04.2003). А российская телепрограмма “Вести недели” (РTP. 13.04.2003) высказала мнение, что группа ЦРУ еще до войны договорилась в Багдаде, что Ирак сдастся.

В пользу такой версии говорят, в частности, перемещения лиц, близких к руководству США и Ирака. Что делала накануне войны в Аммане (Иордания) дочь вице-президента Чейни — одного из наиболее ярых сторонников войны? Действительно ли хотела присоединиться к “живому щиту” в Багдаде, как утверждали корреспонденты? Тогда куда же исчезла в решающий момент? С какой целью вице-премьер Ирака Тарик Азиз посещал Рим? Только ли для того, чтобы встретиться с папой? Тогда почему он не вернулся в Багдад сразу же, а провел в Италии еще несколько дней?

Любопытно и то, что Т. Азиз, долгие годы курировавший внешнюю политику Ирака, одним из первых (24 апреля)   д о б р о в о л ь н о   сдался союзникам, заключив с ними сделку, условия которой не разглашаются. Накануне в руках американцев оказались глава военной разведки генерал Зухайр Саттар и руководитель американского отдела внешней разведки Салим аль-Джумяли. Лица, отвечающие за внешнюю политику и разведку, вполне подходят на роль тайных переговорщиков...

Еще трех кандидатов в предатели называет арабская электронная газета “Алефийя” (26.05.2003). Среди них — племянник Саддама генерал-лейтенант Махер Суфьян Ат-Тикрити. В качестве помощника Кусая Хусейна он фактически командовал Республиканской гвардией. По некоторым сведениям, США еще год назад заключили с ним сделку о том, что Республиканская гвардия не будет участвовать в боях, отмечает газета. 4 апреля Ат-Тикрити якобы отдал приказ не принимать бой за аэропорт и отойти, а 7 апреля приказал иракским военным оставить позиции. По официальной версии, генерал погиб, однако, как утверж­дает газета, 8 апреля его вместе с семьей вывезли на самолете C-130 на одну из американских баз за рубежом.

На этом список кандидатов не исчерпывается. Накануне падения Багдада американский журнал “Тайм” опубликовал аналитическую статью, где рассматривались “четыре варианта” для Хусейна — “забиться в убежище”; “пуститься в бега”; “прибегнуть к выбору библейского Самсона, обрушившего храм на себя” (проще говоря, заставить союзников заплатить слишком высокую цену за взятие столицы); применить ОМП (“если, конечно, оно у него есть”, — прибавлял журнал). Рассмотрев все сценарии, “Тайм” отмечал — возможен и пятый: “Он может прибегнуть к переговорам о своем уходе. Согласно этому сценарию он создаст видимость подготовки к кошмарному последнему бою, оставив в последний момент дверь открытой для сделки: всех ужасов можно избежать, если дать ему уйти” (7.04.2003).

Статья появилась в понедельник, когда иракцы обещали превратить Багдад во второй Сталинград. С ними соглашались и западные военные аналитики: взять штур­мом такой громадный город практически невозможно. В среду американская бронемашина волочила статую Саддама по багдадской площади. Живой Саддам исчез...

Но довольно предположений. И без того достаточно фактов, свидетельст­вующих, что оборона Ирака была организована, мягко говоря, несерьезно. В отличие от 91-го года, не укрепили границу с Кувейтом. Ни противотанковых рвов, ни минных полей. Судно, нагруженное минами, стояло в порту Умм-Касра, однако акватория так и не была заминирована.

Особое беспокойство союзников вызывала гидросистема Ирака. Путь к Багдаду преграждали Тигр и Ефрат. Между ними лежала сеть ирригационных каналов и заиленная, а местами заболоченная равнина Месопотамии. Три дамбы позволяли контролировать территорию на сотни километров вокруг. “Если он даст приказ взорвать дамбы, то сможет, действительно, остановить наше наступление и создать нам множество проблем”, — утверждали американские офицеры (NEWSru.com).

Иракцы не только не взорвали дамбы — они не тронули ни один мост. К услугам войск коалиции оказались отличные иракские автострады, ведущие прямиком к столице...

До поры казалось, что все это — часть стратегического плана Хусейна. Он, мол, хочет заманить американцев в Багдад, а там в упор расстрелять поте­рявшие маневренность бронированные чудовища — ударную силу интер­вентов.

Правда, когда телекорреспонденты показывали улицы иракской столицы с блок-постами ополченцев, возникало сомнение: неужели эти мешки с песком, за которыми не могли поместиться и четверо федаинов (они позировали перед камерами, боясь двинуться, тесно прижавшись друг к другу), неужели эти игру­шечные укрепления и есть оборонительные сооружения “второго Сталинграда”? Не было ни противотанковых рвов, ни ежей, ни дотов, ни дзотов — ничего, что могло бы задержать победное шествие американцев.

Самое странное: в боях не участвовали целые роды вооруженных сил, причем наиболее действенные. Иракская авиация (газеты писали о 300 боевых самолетах) не сделала ни единого вылета! Специалисты объясняли это синдромом первой войны. Тогда американцам удавалось засекать и уничтожать самолеты Саддама на подлете к Кувейту. Однако в боях на подступах к Багдаду авиация могла действовать в радиусе нескольких десятков километров — никакие средства обнаружения не помешали бы ей поразить наземные цели.

Куда делись 5000 единиц бронетехники? После решающего сражения в районе шоссе Кербела — Багдад, открывшего 3-й механизированной дивизии США путь к столице, на поле боя, как показала съемка со спутника, осталось 80 унич­­тоженных “бронеобъектов” (“Завтра”. № 17, 2003). А что же остальные?

Впрочем, легкой прогулки по пустыне у союзников не получилось. Но не благодаря усилиям иракских генералов и элитной Республиканской гвардии. На пути бронированных армад Запада встали добровольческие формирования — “федаины Саддама”. Крестьянские недокормыши, получавшие на обед чашку риса, вооруженные одними “калашами” и зачастую не имевшие даже военной формы, три недели сдерживали напор самой вооруженной, самой трениро­ванной, самой-самой армии мира.

...Ситуация, поразительно напоминающая ту, что сложилась в первые месяцы Великой Отечественной войны. Вялое, безынициативное поведение кадровой армии — вооружение и подготовка которой потребовали от СССР колоссальных усилий — и героическое сопротивление добровольцев — “усвятских шлемо­носцев”, легендарных “сибирских дивизий”, подчас добывавших оружие в рукопашных схватках с противником. Тут есть над чем подумать не только военным стратегам, но и политологам, историкам, философам...

Столкнувшись с сопротивлением, генерал-лейтенант Уильям Уоллес, командующий вооруженными силами в Персидском заливе, раздраженно бросил: “Враг воюет немного не так, как мы предполагали, — и все из-за этих добро­вольческих формирований” (“Коммерсантъ. Лента новостей”. 3.03.2003).

Когда сегодня, задним числом “разбирая полеты”, аналитики пренебре­жительно цедят: ну что, Ирак — развалился под ударами американцев, — они забывают о том, что эта небольшая страна, отставшая от СШA на два поколения в вооружениях и навсегда в экономике, продержалась три недели. Почти столько же, сколько Франция во Второй мировой войне. А ведь французы — в отличие от иракцев — не уступали немцам в вооружении.

Вспомним и арабо-израильские войны. Все они были скоротечны. При том, что за арабами стоял тогда могучий Советский Союз. Три недели сопротивления — великолепный результат! Им Ирак обязан федаинам. Они спасли честь страны, честь арабской нации.

Можно только догадываться, каким был бы итог войны, если бы регулярная армия Саддама оказалась достойной ополченцев...

И, наконец, последняя деталь иракского симулякра. Нефть. О ее значении в развитии конфликта написано предостаточно. Но мало кто знает, что именно накануне войны жизнеспособность экономики США зависела от поставок иракской нефти. 24 процента американского импорта обеспечивал Саддам (BBC Russian.com). Такое положение создалось в результате рабочих волнений на нефтяных месторождениях в Нигерии и “всеобщей” забастовки в Венесуэле, так некстати инспирированной ЦРУ.

В феврале возникла ситуация, когда Ираку достаточно было завернуть нефтяной кран, и экономика США встала бы. К марту на полную мощь заработала венесуэльская нефтянка, но зимой Буш зависел от Хусейна. И танкеры с нефтью шли в Америку вплоть до   а п р е л я,   когда в Заливе вовсю гремели взрывы (“Независимая газета”. 25.04.2003).

Хотя гремели не везде. Союзники не тронули нефтяные поля. Понятно — берегли нефть для себя. Но вот что удивительно — их не тронули и иракцы. Подожгли всего 6 скважин, хотя Саддам грозил “морем огня”.

И еще один выразительный штрих напоследок. Известно, что здания всех официальных ведомств в Багдаде были разграблены мародерами. А до этого разрушены авиацией союзников. Не пострадало (ни от бомб, ни от грабителей) лишь одно министерство. Догадайтесь, какое? Правильно — нефти (“Монд”. 25.04.2003)...

Существует и третий контур   в о е н н о г о   с и м у л я к р а.   Конфликт поставлял живую кровь и нефть в количестве, достаточном для возведения самых причудливых, избыточно усложненных конструкций. Возведением еще одной занималось “международное сообщество”. Не забыли — антивоенная коалиция, пафосные заявления Франции, Германии и России о необходимости совместно защитить международное право.

Однако, едва пал Багдад, министр иностранных дел Франции Доминик де Вильпен — самый горячий защитник Ирака — заявил, что рад свержению “диктаторского режима Саддама” (BBC Russian.com). Наперегонки со своими французскими партнерами президент В. Путин поспешил уверить Буша, что не желает поражения Америке. Фактически это означало, что он желает поражения Ираку…...

Атмосфера двусмысленности сгустилась настолько, что ее ощутили даже политики — люди, которых обычно не интересует ничего, кроме курса акций и партийных рейтингов. По словам премьер-министра Люксембурга Клода Юнкера, он никогда еще не видел “столько лицемерия” (“Независимая газета”. 24.03.2003). Разумеется, морализаторство могли себе позволить лишь руководители экзотических государств вроде Великого герцогства Люксембургского.

Пожалуй, самым постыдным было поведение арабского мира. Сколько громких и гневных слов! “Это война против арабов, против арабской чести”, — трезвонила выходящая в Лондоне газета “Аль-Араб аль-Аламия”. “В арабской душе столько гнева”, — вторило ей влиятельное египетское издание (BBC Russian.com). Серьезные аналитики выражали опасение, что разгневанные народные массы — так называемая “арабская улица” — могут свергнуть прозапад­ные режимы в своих странах в попытке спасти Ирак.

А в результате? Из арабских государств только Сирия какое-то время пыталась поддержать соседа. Но и Дамаск, напуганный окриком Колина Пауэлла, поспешил прекратить опасную фронду. В других столицах, в том числе в Каире, Эр-Риаде, Триполи, равнодушно наблюдали, как бомбы коалиции разрушают древнюю столицу когда-то единого Халифата.

Никак не проявила себя “арабская улица”. Несколько бурных демонстраций в первые дни войны. Телекамеры крупным планом выхватывали пылающие гневом глаза, разверстые в крике рты, сжатые кулаки, воздетые над головой. Казалось, еще мгновение — и толпа, как огненная лава, сметет все на своем пути. Но появлялась жиденькая цепочка полицейских с длинными дубинками — и протестующие толпы испуганно разбегались по подворотням.

Прошло несколько дней, и демонстрации прекратились...

…Работа “военно-развлекательного комплекса” невозможна без активнейшей информационной поддержки. Мы уже говорили о новации Сенткома — журналистов сотнями внедряли в войска. Появился специальный термин — embedded (“внедренный”), определяющий условия аккредитации.

“Мы хотим, чтобы свободная пресса видела то, что видим мы, и знала то, что знаем мы. Это одна из причин, по которой журналисты находятся там”, — с неистребимой вашингтонской высокопарностью изрек пресс-секретарь Белого дома Ари Флейшер (NEWSru.com).

Однако сами “внедренные” журналисты жаловались: “Конечно, очень сложно работать в ситуации, когда солдаты говорят, куда тебе идти, когда проверяют текст твоих сообщений”. Продолжая сетования, корреспондент Би-би-си пояснял, что за три недели “внедрения” он “смог поговорить только с одним иракским жителем” (BBC Russian.com).

Британцу вторил корреспондент израильского телеканала “Эр-ти-ви-ай” Сергей Гранкин: “Пожалуй, первый раз, когда я почувствовал этот прессинг, — это было в Косово...… Любая картинка, на которой был изображен американский солдат, а на его фоне — горящий дом, она просто не проходила цензуру” (там же).

Статус embedded предполагал, что журналист видит войну только с одной стороны. В том свете и ракурсе, который выгоден коалиции.

Даже в самих Соединенных Штатах такая установка вызвала возмущение правозащитников. Они пикетировали вашингтонское бюро телекомпании “Фокс ньюс”, превратившееся, по сути, в правительственный рупор. “Сейчас это самый провоенный телеканал в США, — утверждали правозащитники. — Они позабыли, что в основе журналистской работы лежит объективность. Они не сообщают о потерях, они не сообщают о гибели мирных граждан, а также об ущербе, нанесенном хозяйственной структуре Ирака”.

Однако правительство и медийные боссы были непреклонны. Журналистов, не пожелавших поступиться объективностью, увольняли безжалостно, невзирая на популярность и опыт. Еще до начала войны Эн-би-си уволила знаменитого Фила Донахью, известного русским зрителям по “телемостам” СССР—США, которые он вел вместе с Познером. Ветеран американской тележурналистики позволил себе выразить сомнение в необходимости вторжения...…  В ходе операции Эн-би-си уволила еще одну звезду — Питера Арнета — “за проиракскую и антиамериканскую точку зрения”. Поводом стало интервью Арнета иракскому телевидению, где он заявил, что в Америке “растут сомнения в отношении президента США Джорджа Буша и того, как ведется война” (NEWSru.com).

Уволен был и фотокорреспондент газеты “Лос Анджелес таймc” Брайн Волски. Фил Смакер из бостонской “Крисчианс сайнс монитор” и Джеральдо Ривьеро с телеканала “Фокс ньюс” отделались легче. Их просто отозвали из Ирака.

Если уж американцы так жестко преследовали своих соотечественников, то иностранным щелкоперам они и вовсе спуску не давали! Военная полиция США задержала корреспондентов португальского телеканала РТП Луиса Кастро и Виктора Сильва. По сообщениям информагентств, “американцы надели им наручники и, бросив на землю, избивали ногами. Полицейские конфисковали их джип, телеоборудование и видеозаписи. Четыре дня журналисты провели в камере, где им не давали воды и еды, а затем отправили в Кувейт” (NEWSru.com).

Кастро — ветеран журналистики. Он освещал 10 войн. Три раза его аресто­вывали в Африке — ему было с чем сравнивать. По словам Кастро, нигде с ним не обращались так жестоко. “Американцы называют себя освободителями и борцами за свободу, но, посмотрите, что они с нами сделали”, — заявил он (там же).

Жертвой американских вояк стал и корреспондент иранского телеканала Аль-Алем Абдоллах Али Зигами. Он был арестован в городе Эль-Кут без объяснения причин, когда готовил репортаж.

Настоящую охоту устроили американцы на журналистов арабских телеканалов Аль-Джазира (Катар) и Абу-Даби (Объединенные Арабские Эмираты). Дело в том, что благодаря спутниковому вещанию этим телекомпаниям удалось составить конкуренцию американским гигантам. Альтернативная информация стала распространяться по всему миру. Проиграв соревнование в профессионализме, американцы ответили в их излюбленной манере — силовым ударом.

8 апреля под Багдадом джи-ай обстреляли машины с журналистами Аль-Джазиры и Абу-Даби. В тот же день ВВС США разбомбили багдадский офис Аль-Джазиры. Погиб корреспондент, а один из сотрудников получил ранение. Тогда же американская артиллерия обстреляла представительство телекомпании Абу-Даби. Здание было блокировано. Корреспонденты послали сигнал SOS и обратились с просьбой о помощи к Международной федерации журналистов и ряду других организаций с просьбой вмешаться и спасти их.

Однако вершиной американской войны со свободой слова стал обстрел гостиницы “Палестина”. “Я заметил, как один из танков поднял ствол и направил его на здание, — рассказывал один из проживавших в отеле журналистов. — И сразу после этого раздался жуткий грохот. Очень сильный взрыв, который потряс гостиницу” (NEWSru.com).

Погиб корреспондент агентства “Рейтер” и телеоператор испанского канала Теле 5. Ранено трое журналистов. На вопрос, как могло такое случиться, представитель Сенткома дал издевательский ответ: союзники “не знают места проживания журналистов в Багдаде”. Им “известны места нахождения только журналистов, сопровождающих силы антииракской коалиции” (там же).

Провести расследование потребовали международная организация “Репортеры без границ”, Союз журналистов Германии и даже берлинский МИД. Пентагон ограничился отписками.

Драматические события происходили не только на месте боев. Весна 2003 года стала “моментом истины” и для самого западного общества. Все противоречия и загнанные в подполье проблемы, о которых мы говорили в предыдущих главах, выступили наружу.

Пугающим открытием стал, в частности,   р а з р ы в   между правящими элитами и народами. В странах коалиции большинство населения выступало   п р о т и в   в о й н ы   (или готово было поддержать ее лишь с существенными оговорками). В Испании против операции высказались 91 (!) процент опрошенных (NEWSru.com). В Великобритании голоса распределились так: 41 процент — категорически против, 39 — готовы одобрить операцию, но   т о л ь к о   при наличии мандата ООН, и лишь 10 процентов безоговорочно стояли за войну. В Соединенных Штатах — 21 процент не одобряли вторжения, 34 допускали его с санкции ООН и 33 процента (всего треть) безо всяких условий одобряли боевые действия (BBC Russian.com).

Тем не менее Буш, Блэр и испанский премьер Аснар начали бойню. “Я чувствую себя бессильной перед лицом войны, — призналась участница пацифистской манифестации. — Иногда накатывает ощущение, что в одиночку ты ничего не можешь сделать. Можно ходить на митинги, писать своему депутату в конгрессе, но все же...” (там же).

Было от чего придти в уныние. И если бы все ограничивалось глухотой властей! Нет, глухота вскоре сменилась намеренной жестокостью, вызывающей агрессией правящих элит против рядовых граждан. В Портленде американская полиция расстреляла демонстрацию пацифистов резиновыми пулями. Ранено 18 человек. В Сан-Франциско 20 марта полиция арестовала   т ы- с я ч у   демонстрантов. Законодатели штата Орегон предложили судить участников антивоенных выступлений как террористов. Минимальный срок наказания — 25 (!) лет (NEWSru.com). В Испании на подходе к штаб-квартире правящей Народ­ной консервативной партии демонстрантов встречали бронетранспортеры и танкетки, полиция резиновыми пулями разгоняла людей (BBC Russian.com).

Власти надеялись подавить у людей волю к сопротивлению. Загнать в бетонные норы, усадить перед телеящиками, с экранов которых ведущие “Фокс ньюс” и прочих проправительственных каналов будут втолковывать им “правиль­ные” мысли.

Гражданское общество подошло к грозному испытанию — войной. От результата зависела судьба западной демократии со всеми ее атрибутами: выборной системой, свободой слова, правом непри­косновенности — личной и жилища, независимостью судебной системы и пр. и пр. В предыдущих главах мы прослеживали, как подтачиваются эти основы Запада. Подменяются виртуальными миражами. Превра­щаются в симулякр. И вот — черта, за которой: быть или не быть.

Общество приняло вызов. Никогда еще отпор планам власть имущих не был столь решительным и массовым. День за днем на Европу и Северную Америку накатывали волны многотысячных демонстраций. На пике протеста в них ежедневно принимали участие до 10 миллионов (!) человек.

Я уже писал о февральских демонстрациях, участники которых стремились предотвратить войну. А вот хроника выступлений одного дня — 21 марта. Реакция на начало боевых действий. Данные с сайта NEWSru.com.

И т а л и я.   В Милане под знаменами крупнейших профсоюзных объединений встали 150 тыс. манифестантов. Столько же демонстрантов собралось в Эмилии, 60 тыс. — в Болонье. В антивоенном митинге в Риме принял участие бывший президент Скальфаро и нобелевский лауреат Рита Монталчини... В Венеции рабочие заблокировали пирс. В Турине в полдень зазвенели все колокола на всех церквях, а в демонстрации, прошедшей через весь город, приняли участие 80 тыс. человек. Многолюдный митинг прошел во Флоренции...

Б е л ь г и я.   В Брюсселе в акциях протеста против войны в Ираке приняли участие около 3 тыс. человек... После того, как примерно 500 участников демонстрации начали забрасывать посольство США камнями и банками с красной краской, полиция была вынуждена применить слезоточивый газ и водометы...

Г е р м а н и я.   В течение четверга антиамериканские и антивоенные акции протеста прошли примерно в 150 городах Германии. Утром и днем в качестве их организатора выступало общественное объединение “Молодежь против войны”. По его данным, “намного больше 100 тыс. студентов и старшеклассников, скандируя антиамериканские лозунги, вышли на улицы...” Вечером в четверг на центральные площади немецких городов вышли уже демонстранты постарше, те, кто днем был на работе. Они последовали призыву профсоюзов, различных партий и общественных объединений, а также церкви и конфессиональных обществ. Так, на Александер-плац в Берлине, по первым данным правоохрани­тельных органов, собрались 40 тыс. человек. Из Лейпцига сообщили, что в центральной части города... собрались также 40 тыс. ... …В Дрездене вечером сос­тоялся антивоенный митинг... О многотысячных демонстрациях сообщается также из Франкфурта-на-Майне, Гамбурга, Дюссельдорфа, Бремена, Франкфурта-на-Одере и Котбуса...

И с п а н и я.   С самого утра проходят многотысячные демонстрации против войны в Ираке. Десятки тысяч студентов и преподавателей Мадрида и Барселоны перекрыли центры этих городов, выступая под лозунгом: “Остановим страну, чтобы остановить войну!”... В Барселоне около 50 тыс. студентов и преподавателей провели демонстрацию у здания консульства СШA, забрасывая его яйцами и помидорами, требуя отставки правительства...

А в с т р а л и я.   По всей стране прошли акции протеста против начала военной операции в Ираке и участия в ней Австралии. Во всех крупнейших городах страны на улицы вышли десятки тысяч австралийцев. Самая крупная демонстрация состоялась в Сиднее. Число участников акций приближалось к 20 тыс. Они прошли по центральным улицам города с требованиями прекратить войну и вернуть на родину австралийских военнослужащих. Центральная часть города в течение нескольких часов была почти полностью парализована. Ожесточенные драки демонстрантов с полицейскими происходили перед офисом премьер-министра Джона Говарда...

П о л ь ш а.    Более 80 женских организации Польши, входящих в Предвыборную коалицию женщин, протестуют против направления польских солдат в зону боевых действий...

Г о л л а н д и я.   Многочисленные демонстрации и митинги протеста прошли в ночь на пятницу... По данным последних социологических опросов, свыше 50 про­центов голландцев считают виновником войны США...

Ш в е й ц а р и я.   Начало военной операций США и их союзников в Ираке вызвало массовый протест в Швейцарии... В четверг в 30 крупнейших городах страны под лозунгами “Нет войне!”, “Нет кровопролитию ради нефти!”, “Мир Ираку!” прошли антиамериканские манифестации, в которых приняли участие около 40 тыс. человек, в основном молодежь... Как сообщается, военная операция США, “поставивших силу выше права”, в четверг подверглась осуждению со стороны всех ведущих политических партий страны, представленных в федераль­ном парламенте...

Ф р а н ц и я.   Крупнейшая за всю историю антиамериканская манифестация прошла в четверг в Париже. Она собрала у посольства США более 40 тыс. человек — молодежи, политиков самых разных спектров... Война в Ираке для американцев — лишь повод завладеть нефтяными богатствами этой страны, — уверено боль­шинство манифестантов. Крупная манифестация прошла сегодня и перед зданием консульства США в Марселе.

Ч е х и я.   В Праге в четверг прошла манифестация протеста против войны в Ираке, организованная по инициативе антивоенных молодежных органи­заций...

П о р т у г а л и я.   Более тысячи человек приняли в четверг участие в антивоенной демонстрации у американского посольства в Лиссабоне. В рядах манифестантов преобладали красные и белые знамена, различающие сторон­ников компартии и профсоюзов.

Ф и н л я н д и я.   Демонстрация протеста... прошла в четверг вечером в столице Финляндии. В манифестации, организованной гражданской коалицией “Нет атаке на Ирак”, в состав которой входят более 50 общественных органи­заций, приняли участие около 3 тыс. человек. Демонстрации прошли также в таких крупных городах, как Оулу, Турку, Ювяскюля... Против войны выступили родственники жертв терактов 11 сентября. В заявлении группы “Семьи 11 сентября за мирное завтра”, распространенном в четверг, нападение на Ирак расцени­вается как “незаконное, безнравственное и необоснованное”...

И сегодня я слышу в этих сообщениях дыхание живой жизни. Разноязыкие голоса свидетельствуют, что человечество не впало в покорность, апатию, спячку. Что гигантская пропагандистская машина, день и ночь промывающая мозги, бессильна перед ясным рассудком, твердыми убеждениями, волей к жизни и борьбе.

Скептики возразят: ну и что же дали протесты? Выпустили пар. Но не помешали Соединенным Штатам захватить Ирак и установить контроль над вторым в мире резервуаром нефти.

Решительно не согласен! Во-первых, если уж говорить об эффективности, агрессию не смогли остановить и такие авторитетные международные организации, как ООН и великие державы — Россия, Франция, Китай, Германия, выступавшие против войны. Нелепо требовать большего от манифестантов, не обладающих ни силами военного сдерживания, ни экономическими рычагами, ни международным авторитетом.

Во-вторых, даже в этих обстоятельствах их действия нельзя назвать неэффективными.   О н и   п р и н я л и   б о й.   Кстати, в отличие от ООН и великих держав, которые отказались созвать экстренное заседание Генеральной ассамблеи. В условиях однополярного мира и американского диктата трудно переоценить сам факт   о т к р ы т о г о   п р о т е с т а.   Тем более, если протестуют миллионы.

А теперь самое главное. Не предотвратив войну, протестующие не допустили самого худшего — сползания мира к диктатуре, превращения его в очередной “скотский хутор”, где заправлять будут люди типа Вулфовица.

Конечно, до победных реляций далеко. Антивоенное движение объединило — на мгновение! — множество различных политических сил. Но не нашло   н и   о д- н о й,   которая бы смогла представлять его интересы в   б о л ь ш о й   п о л и- т и к е.   Сказалась   и з м е н а   партий системы, о чем я писал в первой главе. Большинство англичан не одобряло агрессии, а обе ведущие партии — лейбористы и консерваторы — ее поддерживали. Популярный английский писатель Джон Ле Карре назвал это “трагедией Британии”.

Но и здесь сопротивление общества привело к определенным сдвигам. Прошедшие в мае местные выборы в Великобритании ознаменовались “забоем” лейбористских кандидатов. Однако и консерваторы не слишком увеличили свое представительство. Зато рекордное количество голосов (30 процентов) получила либерально-демократическая партия. Извечный аутсайдер парламентских гонок в глазах разочарованных избирателей предстал в качестве искомой “третьей силы”. Скромного успеха добилась и внесистемная Британская национальная партия, о которой я упоминал в первой главе*.

До сих пор мы говорили о   к р и з и с е   гражданского общества. Многомиллионные демонстрации в Европе и Соединенных Штатах показали: у гражданских прав и свобод есть немало защитников. И пока они готовы отстаивать их, выходя под резиновые пули, гранаты со слезоточивым газом и сбивающие с ног струи водометов, свобода не превратится в юридическую абстракцию, а живая человеческая солидарность не умалится до декларативной толерантности.

Должен признать, протестный потенциал, продемонстрированный Западом весной 2003 года, заставил меня скорректировать отношение к гражданскому обществу. Если в первой главе “Симулякра” я писал о нем не иначе, как с иронией, то теперь мужество его защитников заставило меня с уважением взглянуть на само явление.

Особенно на фоне мертвого (повторю это вновь!) молчания России. Нельзя же считать народным протестом заорганизованную “антивоенную” демонстрацию в Москве. Запоздалую (9 апреля!), робкую и до того почтительную к кремлевскому начальству, что ее, скорее, следует назвать пропутинской, нежели антиамери­канской.

Ах, как хотелось бы противопоставить энтузиазму западных пацифистов какой-то   р е ш и т е л ь н ы й   шаг России! Мол, что там у вас — какие-то 10 мил­лио­нов. Глядите —   в е с ь   н а р о д   вышел на улицу, не приемля войны ради выгоды, убийства ради наживы.

Увы! Полное равнодушие не только к   ч у ж и м,   но и к   с в о и м   жертвам! Нет, я не о реакции на обстрел американскими танками российской диплома­тической колонны. Хотя и такой вызов мог бы взорвать менее безучастное общество — вспомним бурные демонстрации в Китае после того, как американ­ская ракета попала в посольство КНР в Белграде... События, о которых я упоминаю, не имеют отношения к войне. Но с предельной (тягостной) нагляд­ностью характеризуют   н р а в с т в е н н у ю   атмосферу сегодняшней России.

Весной 2003-го по стране прокатилась волна поджогов детских домов. Журналисты насчитали более полутора десятков случаев. В огне гибли подростки, и так лишенные всего — семейного тепла, здоровья (горели в основном интернаты для сирот-инвалидов). Акция неслыханной подлости и жестокости! И что же? Доблестные спецслужбы не решились даже заикнуться о   д и в е р с и и.   Хотя в нескольких случаях были пойманы   п о д ж и г а т е л и.   Но еще постыднее вело себя общество. Оно просто   н е   з а м е т и л о   трагедий.

А посему будем с почтением относиться к тем, кого даже чужая боль побуждает выйти на площадь. Помните старую песню? Как бы ее ни оценивать, мерило гражданской зрелости общества — и каждого человека! — остается неизменным: “Сможешь выйти на площадь?”

Не собираюсь записываться в адепты гражданского общества. Это сугубо западное явление. Отношение к нему и его неизменному спутнику — правовому государству — русская мысль сформулировала давно. Достаточно вспомнить работы Бориса Чичерина, Павла Новгородцева, Семена Франка, Михаила Меньшикова и, конечно же, Ивана Ильина. Нынешние российские либералы, почитающие западные образцы за венец истории, скорее всего, даже не слыхали о книгах великих отечественных мыслителей. Так же, как и значительное число патриотов, чей общественный кругозор не простирается дальше “сильной руки”.

Напомню, выдающийся русский правовед Павел Новгородцев писал, что гражданское общество и правовое государство “не есть последний идеал нравственной жизни... Право по отношению к полноте нравственных требований есть слишком недостаточное и грубое средство, неспособное воплотить чистоту моральных начал”. Но — читайте внимательнее — мыслитель не отвергает право и основанных на нем институтов. Он точно определяет их место в качестве   “п о д- ч и н е н н о г о   с р е д с т в а”   в осуществлении общественного идеала (Н о в г о р о д ц е в  П.  Сочинения. М., 1995).

Дай Бог России окрепнуть. Построить общество более нравственное, отзывчивое, чем западное. Более стойкое, готовое к вызовам современного мира. Но, честно сказать, я бы не хотел, чтобы из него выпало “подчиненное средство” — правосознание, уважение к человеческой личности, гражданское мужество и ответственность, социальная солидарность. Русская традиция указы­вает нам идеал —   с о б о р н о с т ь.   Пусть же это будет соборность свобод­ных, деятельных, готовых постоять за себя и за справедливость людей.

...Но мы отвлеклись. О чем бы я ни писал, меня, как магнитом, притягивает русская судьба, Россия. Вернемся к событиям военной весны.

Против войны выступали две силы. Об одной — манифестантах — я уже говорил. Второй была... природа. Обычно мы вспоминаем о ней, слушая прогноз погоды. Но размыслите хорошенько, разве не прав поэт:

 

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

 

Я вспомнил Тютчева, рассматривая фотографии, появившиеся 5 мая на сайте Би-би-си. Американские города, разрушенные торнадо. По свидетельству корреспондента, “ветер буквально разрывал жилые дома на части”. Снимки поразительно напоминали те, что заполонили Интернет месяцем ранее: иракские города, разбомбленные американцами... К слову: в налетах принимали участие самолеты “Торнадо”.

Метеорологи сообщали: за неделю на США обрушилось 300 торнадо. “Абсо­лют­ный рекорд” за все время наблюдений. 43 человека погибли (ТВС. 11.05.2003).

Как известно, главной ударной силой США в иракской войне была авиация. В марте аэропорты на атлантическом побережье Соединенных Штатов были парализованы сильнейшими снегопадами. Американский климат намного теплее российского: снег весной — невиданная редкость. А тут величина снежного покрова доходила до полутора метров*.

Если американских обывателей природа решила подморозить, то амери­канских вояк в Ираке она поджаривала. Весной в Заливе установилась необычно жаркая, даже для этих мест, погода. Под Басрой термометр зашкаливал под 50 градусов. Жару дополняли песчаные бури. “В сообщениях из иракского города Кербела к югу от Багдада говорится о почти полной темноте средь бела дня, когда видимость не превышает одного метра” (BBC Russian.com). Американская военная техника вышла из строя. Наступление на Багдад приостановилось на несколько дней...

Говоря “природа”, я сознательно использую эвфемизм: “Не поминай имя Господа твоего всуе”. Но разве можно вычленить из войны в Заливе   с а к р а л ь- н ы й   аспект? Решающее сражение за ресурсы одновременно было битвой за землю, где, по преданию, находился Эдем.

Разумеется, аномальные явления природы можно объяснить атмосферными процессами. Однако войне предшествовал ряд событий, которые верующие люди не могут расценить иначе, как   з н а м е н и я.   В феврале в странах “третьего мира” (выразительная подробность!) — от Бангладеш до Венесуэлы — заплакали статуи Девы Марии (BBC Russian.com).

Не педалирую эту тему. Верить или не верить — самый глубокий (а потому наименее публичный) выбор человека. О вере не кричат на перекрестках. Тем более не навязывают другим.

Тем, кому чужда метафизика, предлагаю обратить внимание на беспреце­дентно плотный ряд техногенных катастроф в Америке, предшествующих нападе­нию на Ирак. 1 февраля — гибель шаттла “Колумбия” — символа американской научной, технической и военной мощи. В середине месяца авария на химическом комбинате. А дальше несчастья посыпались, как из ящика Пандоры. 18 февраля — пожар в ночном клубе в Чикаго. 21 человек погиб. 20 февраля — пожар в ночном клубе города Уэст-Уорвик. 96 погибших, около 160 ранено и обожжено. 21 февраля — взрыв на танкере и пожар на нефтеперегонном заводе на окраине Нью-Йорка. Город в пелене дыма. Си-эн-эн целый день ведет прямую трансляцию с места катастрофы. 2 человека погибли. 22 февраля — рухнула крыша в магазине детских игрушек. Есть пострадавшие. 25 февраля — разбился военный вертолет Black Hawk. 4 члена экипажа погибли. 26 февраля — пожар в доме престарелых в штате Коннектикут. 10 человек погибли, столько же ранены.

Русские читатели, привыкшие к тому, что у нас каждый день что-нибудь взрывается, горит, рушится, могут спросить: а что необычного в приведенном перечне? Отвечу: необычно то, что это происходило не в РФ, с ее раздолбанной инфраструктурой (хотя неплохо было бы задуматься и о   п р и ч и н а х   бесконечной лавины наших бед), а в Америке, где все отлажено, как машина.

Нелишне вспомнить и об эпидемиях экзотических, смертельно опасных болезней. Нынешним летом в США зарегистрированы вспышки “обезьяньей (так!) оспы” и “западно-нильской” лихорадки (NEWSru.com)*.

В этом контексте новое истолкование получает и тема пресловутого “дружественного огня”. Несомненно, командование коалиции использовало этот термин, чтобы приуменьшить свои потери от иракской армии. И все же случаи “дружественного огня” повторялись столь часто, что следует признать: хотя бы   ч а с т ь   из них действительно имела место. Союзники поражали друг друга. Не напо­минает ли это ситуации, неоднократно упоминаемые в Библии и в отечест­венных священных преданиях? Например, чудо, связанное с иконой Божией Матери “Знамение”: “...На врагов напал ужас, и они стали побивать друг друга...”.

Думаю, сказанного достаточно, чтобы подтвердить старую, как мир, истину: ни одно преступление не остается безнаказанным. Как правило, не прихо­дится даже высчитывать срок жизни библейских “семи колен”. Наказание следует   с р а з у   за преступлением.

Это подтверждает и недавнее сообщение из Великобритании. В начале июня грузовик, перевозивший бронетехнику,   в е р н у в ш у ю с я   и з   З а л и в а,   потерпел аварию. По свидетельствам очевидцев, “прицепы военного грузовика оторвались друг от друга, один из них начал крутиться, протаранил забор между дорож­ными полосами, и из него на дорогу начали вываливаться танки. Они просто смяли все на своем пути, превратив автомобили в кучу металлолома. Кровавая бойня — вот точное слово, которым можно описать то, что произошло” (BBC Russian.com).

А как же вы думали? Уселись в кресло,   п о с м о т р е л и   в о й н у   по теле­визору, щелкнули тумблером — и все? Вы что же, на полном серьезе полагали, что кровавые трагедии заканчиваются за тысячи километров от ваших домов, как по волшебству укладываясь в жанровые рамки “военно-развлека­тельного комплекса”?

Корыстные “хозяева дискурса” хотели бы поставить знак равенства между жизнью (шире — историей) и симулякром. Однако, несмотря на их ухищрения, подмена все-таки не проходит. “История есть суд Божий”, — ко времени напомнил протоиерей Валентин Асмус (“Завтра”, № 11, 2003).

Статью, посвященную американскому вторжению в Ирак, маститый пастырь заключает провидческими словами. Дерзну повторить их, чтобы подвести итог сказанному в этой главе: “В страшные дни новой мировой схватки христианам всех стран остается молиться о скорейшей погибели Америки — средоточия мирового зла. Нe нужно придумывать слова этих молитв — достаточно взять указатель к Библии и собрать всё, что сказано о Вавилоне: “Горе тебе, Вавилон, город крепкий! Пал Вавилон великий”.

 

(Окончание следует)

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N8, 2003
    Copyright ©"Наш современник" 2003

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •