НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

Александр ДРОЗДОВ

Откуда дует Норд-Вест?

 

Недавно высокопоставленный английский дипломат Роберт Купер заявил, что “в постмодернистском мире главное — привыкнуть к идее двойных стандартов... в общении между собой европейцам следует вести себя цивилизованно и законопослушно, но вот в отношении внешнего мира позволительно прибегать к более жестким мерам прежней эпохи: силе, упреждающим ударам, обману —   всему, что может пригодиться”. В своем эссе “Сила и слабость” политолог вашингтонского Фонда Карнеги для содействия всеобщему миру Роберт Каган (он же член созданного в 1999 году на “частные пожертвования” Американского Комитета по достижению мира в Чечне) достаточно откровенно прокомментировал эти слова: “...хотя Купер и адресовал свои доводы Старому Свету — он описывал не европейское будущее, а американское настоящее. Именно Соединенным Штатам выпала сложная задача маневрировать между двумя мирами, пытаясь следовать законам развитого цивилизованного общества, защищать их, продвигать —   и при этом одновременно применять военную силу против тех, кто отказывается подчиняться этим правилам. Соединенные Штаты уже действуют в соответствии с двойным стандартом Купера”.

Нам приходится отдавать себя ясный отчет в том, что как Советский Союз, так и современная Россия представляют собой не столько партнера Запада по внешней политике, сколько объект организуемого Западом воздействия “жесткими мерами прежней эпохи”.

“3 июля 1979 года американский президент Джимми Картер втайне от американской общественности и конгресса подписал секретную директиву о выделении полумиллиарда долларов на “создание международной терро­ристической сети, которая должна распространять исламский фунда­ментализм в Средней Азии и дестабилизировать таким образом Советский Союз”. Такое откровение позволил себе бывший помощник президента Картера по национальной безопасности З. Бжезинский (цит. по: http://www.rense.com от 27.10.02). ЦРУ США и английская МИ-6 напрямую способствовали появлению в мире “возбужденных мусульман”, направляя их в том числе и в подбрюшье России.

Вряд ли есть основания сомневаться в утверждениях З. Бжезинского, тем более что действия наших западных “партнеров” на Кавказе подтверж­дают их. Оседлав в аллюре борьбы за пресловутые “права человека” холку чеченского вопроса, Запад изо всех сил пытается перескочить Кавказский хребет. Уже не единожды прозвучала мысль о необходимости “принуждения к миру” России с помощью высадки в регионе международных сил — то есть, по сути, о прямом вмешательстве во внутренние дела РФ. Все отчетливей доносятся из Гааги угрозы привлечения к международному суду виновных в нарушении прав чеченских “джентльменов удачи”.

Более чем откровенно звучат строки письма, направленного 30 октября 2002 года послу Датского Королевства в Вашингтоне Ульрику А. Федершпилу и подписанного З. Бжезинским, Александром М. Хейгом (бывшим госсекретарем США) и Максом М. Кампельманом (бывшим послом США на Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе). Предлагая правительству Дании воздержаться от выдачи России Закаева, обвиняемого в причастности к террористическим бандформированиям, свое предложение они обосновывают следующим образом: “... мы знаем г-на Закаева, и нам приходилось работать с ним... Экстрадиция г-на Закаева серьезно подорвет решающие попытки прекратить войну (естественно, на условиях бандформирований. — Прим. Намакон). Более того, она сможет создать прецедент экстрадиции любого чеченца, обвиняемого Москвой в принадлежности к террористам, с широкими и нарушающими права человека последствиями... Желательно избежать окраски г-на Закаева и других в цвета международных террористов... так как это только подстегнет экстремистские элементы в Чечне и добавит масла в огонь трагической войны и потенциального геноцида...”

Замечательные характеристики даются событиям на Кавказе в этом письме! Экстрадиция Закаева помешает скорейшему прекращению войны, продолжающейся усилиями неких экстремистских элементов — по всей видимости, под этим названием подразумеваются федеральные силы, представители конституционной власти РФ. Закаев же в глазах американских господ вовсе не преступник, с трибуны международного форума угрожавший России ядерным террором, не экстремистский элемент, а объект братского сострадания, и даже — сотрудник. Почему же так заботливы к нему в Вашинг­тоне?

 

Август 1999 года. Управление по специальным видам вооружений (DTRA) министерства обороны США и закрытое акционерное общество при одном из московских НИИ заключают контракт (№ DTRA 99-M-0407) на проведение научной работы по проекту “Метро” общей стоимостью 34 500 долларов США (наименования ЗАО и НИИ опущены по известным причинам). В соответствии с полученным заданием группа российских специалистов выполнила целевую научную работу по моделированию возможных последствий террористического акта с использованием ядерного заряда в системе разветвленных тоннелей большой протяженности. При этом заказчик поставил конкретную задачу — проведение количественной оценки возникающих при взрыве сейсмических ударных волн, расчет зон распространения газовых потоков и разрушений, как под землей, так и на земле. Согласно требованиям заказчика, в качестве исходных данных для проведения этих расчетов принималась подземная геометрия Московского метрополитена. В соответствии с контрактом российские ученые построили шесть моделей для выделения энергии объемом 1,10 и 50 килотонн тротилового эквивалента в двух положениях. Местами условного расположения взрывных устройств были назначены одна из центральных станций в пределах Кольцевой линии Московского метрополитена и периферийная станция одной из радиальных линий.

В соответствии с оценкой, данной проекту американскими специалистами, работа российских ученых уникальна по своей прикладной ценности. Расчеты выполнены в близком приближении к реальным условиям; кроме решения непосредственно поставленных задач американская сторона получила также технологию определения оптимальных мощностей боезарядов и наиболее уязвимых для диверсий участков не только Московского метрополитена, но и других разветвленных подземных сооружений.

Работа по проекту “Метро” была начата и финансировалась военным ведомством США — совершенно очевидно, что американское министерство обороны стремилось решить таким образом проблему оперативного уничто­жения с помощью ядерных боеприпасов малой мощности (ранцевого типа) подземных объектов военно-стратегического назначения, сообщающихся с системой тоннелей Московского метрополитена. Задача эта вполне органично вписывается в ныне действующую американскую концепцию предотвращения ответного ядерного удара: оперативная нейтрализация систем управления и связи противника посредством вывода из строя их центрального звена.

Читатель резонно спросит: а при чем же здесь Закаев? Да ведь именно такие выращиваемые Западом исполнители и предназначаются для решения “прикладных научно-геополитических задач” враждебных России сил. Как знать, когда президент Буш втайне от американской общественности и конгресса (или с их согласия) подпишет соответствующую директиву, а чечено-исламскому “сотруднику” наденут “пояс шахида” ранцевого типа.

Наша работа, однако, посвящена не этому. Нас мучает вопрос: как могло отечественное НИИ вполне открыто выполнить работу, ставящую под удар центр стратегической инфраструктуры страны, грубо нарушающую принципы национальной безопасности России? Случай этот, как мы убедились при дальнейших изысканиях, не исключение. Пользуясь политическим и организационным хаосом, недавние еще явные враги России — а ныне официальные ее партнеры и друзья —   получили практически неограниченный доступ в информационное пространство России, в том числе к самым секретным, затрагивающим главные национальные интересы сведениям. Изучая набирающее в последнее время все большие обороты русско-американское “сотрудни­чество”, мы все больше убеждаемся, что это не что иное, как самый настоящий индустриально-военный шпионаж: новая форма, но старое, как мир, содержание.

 

Организуя под предлогом решения потенциальных проблем поддержания мира военно-техническое и политическое сотрудничество российских и американских ученых, влиятельных политиков и военных (в том числе и на неофициальном уровне, с использованием так называемых “коррупционных механизмов”), спецслужбы США активно создают на территории России разветвленную инфраструктуру средств сбора информации. Одним из ее элементов можно с уверенностью назвать финансируемый международными фондами “Ploughshares” и “W. Alton Jones” информационный web-узел “Start”.

Под видом систематически проводимых научных изысканий с участием российских ученых на узле осуществляются целенаправленный сбор, обработка и анализ сведений о состоянии ракетно-ядерного потенциала России, изучается широкий спектр проблем, связанных с использованием ядерных вооружений наземного, морского и воздушного базирования, систем военно-космического назначения.

Так, с помощью узла за счет средств из федерального бюджета были официально разработаны проекты создания информационной инфраструктуры по проблеме глобальной защиты мирового сообщества от баллистических ракет. Работа проходила в рамках организованного Центром программных исследований РАН и Центром научных исследований “Комитет ученых за глобальную безопасность” научного проекта “Исследования проблем глобальной защиты мирового сообщества от баллистических ракет (шифр “Альфа”)”. Результаты ее вполне могут быть классифицированы как прямой программно-целевой подрыв информационной безопасности России: под предлогом обсуждения действующей нормативной базы (Закон РФ “О государственной тайне), определяющей секретность тех или иных сведений, к международному открытому проекту были привлечены носители конфиденциальной информации, с иностранными участниками встретились “невыездные” специалисты военного и оборонно-промышленного ведомств. Работа под лозунгом весьма общего смысла — “за глобальную безопасность” —   значительно облегчила установление заинтересованными лицами конкретных контактов, создала предпосылки для осуществления новых “международных” проектов на других закрытых доселе направлениях.

Информация, которую США получают при сотрудничестве с российскими специалистами, зачастую используется для решения ряда научно-техни-ческих, экономических и организационных проблем, возникающих при создании американцами разного рода стратегических систем.

В июне 1994 года в Институте Аспена (Мэриленд, США) состоялась российско-американская конференция “Прибрежная противолодочная оборона и угрозы от дизельных подводных лодок”. С российской стороны в ней участвовало более 20 отставных морских офицеров высокого ранга и гражданских специалистов, представивших 5 докладов (включая работу бывшего командующего Северным флотом, крупного теоретика и практика проведения противолодочных операций академика АЕН РФ Михайловского А. П. по теме “Требования к проведению операций против дизельных подводных лодок в прибрежных зонах”. Нельзя не отметить чрезвычайно характерный тезис, оглашенный хозяевами мероприятия: “Официальные российско-американские отношения — величина не постоянная, тогда как неофи­циальные и частные взаимообмены наиболее полно отвечают интересам мировой общественности касательно проблем всеобщей безопасности”.

Можно с уверенностью утверждать, что это мероприятие, проведенное на средства американской стороны, положило начало активной разработке специалистами США противолодочной тематики с привлечением российского потенциала.

К дальнейшей работе были привлечены представители тридцати трех научных, учебных и производственных учреждений РФ. Результатом выполнения ряда отдельных и не связанных между собой технологически проектов с использованием российских научно-интеллектуального потенциала и научно-технической базы стал подлинный прорыв США — создание высокоэффективной комплексной системы обнаружения подводных объектов в российских морских акваториях. Кроме того, американцам были переданы формировавшиеся в СССР и России на протяжении десятилетий базы данных по гидрофизическим параметрам интересующих их акваторий и характе­ристики современных российских противолодочных систем.

На территории России эти проекты реализовывались в рамках “Программы создания Межгосударственного многонационального постоянно действующего комитета по изучению проблем борьбы на мелководье с дизельными подводными лодками третьих стран”. В трактовке же Агентства передовых технологий министерства обороны США (АRРА), однако, с размахом осуществлявшиеся на территории России масштабные военно-стратегические, оперативно-тактические и технологические проекты объединяла программа со следующим названием “Использование российского опыта и технологий в интересах повышения эффективности действий подводных сил США в прибрежной зоне вероятного противника”. Совершенно очевидно, что в американских кабинетах речь шла о решении оперативно-тактических задач ВМС США при их боевом применении против российского флота в акваториях Баренцева моря, Северного Ледовитого океана и северной части Тихого океана. Анализ проводимых исследований указывает на то, что акватория Баренцева моря оказалась в фокусе повышен­ного внимания американцев — как самый, в соответствии с предоставленными объяснениями, важный район с точки зрения “коалиционной борьбы с международным терроризмом”.

Необходимо отметить также, что по предложению ВМС США к выполнению программы подключались российские морские летчики, имеющие опыт учебно-боевых полетов на самолетах типа Ту-142, Ил-38 и Ил-12, аналогичных американским Р-3 “Orion” и S-3 “Viking”. Приведем отрывки из письма аккредитованной в Москве американской фирмы: “Мы хотели бы заказать научную статью о роли морской авиации в обнаружении современных дизельных подводных лодок в прибрежных водах. Автором должен быть недавно вышедший в отставку российский морской летчик с опытом работы с современными противолодочными датчиками... Для того чтобы сделать этот проект конкретным, предполагается построение анализа использования бортовых самолетных датчиков и вооружений против дизельных подводных лодок на конкретном примере... Понятно, что эти вопросы тесно связаны с секретной информацией. Так как этот проект будет организован на неофициальной основе, весь анализ должен быть несекретным. Значительное количество информации может быть найдено в открытой литературе... Должны рассматриваться как существующие, так и перспективные системы...”.

В последние годы руководство ВМС США предприняло ряд решительных шагов для создания в акватории Баренцева моря так называемого “противолодочного зонтика” — сети станций наблюдения, непрерывно решающей задачу обнаружения, классификации и сопровождения российских атомных подводных лодок. Исходя из осуществляемого США стратегического проекта “Исследование характера будущей войны на море в ходе региональных конфликтов, определение роли и задач сил и средств противолодочной войны” можно с уверенностью утверждать, что военно-политическим руководством США в качестве приоритетной решается задача по локализации и сведению к нулю возможности боевого применения российского атомного подводного флота стратегического назначения.

Этим же целям служат как оперативно-тактические, так и технологические проекты с привлечением российских военных ученых, логически подчиняю­щиеся решению единой военной стратегической задачи США — созданию над оперативно важными морскими акваториями России комплексов военного назначения, позволяющих обеспечивать не только обнаружение, но и уничто­жение российских атомных подводных лодок — как в ходе боевых действий, так и в случае выполнения международных санкций по запрету на появление российских АПЛ в водах Мирового океана ввиду неспособности обеспечения их эксплуатационной безопасности.

В других сопредельных российскому Северу районах американцами активно создается система сбора информации об испытаниях наших межконтинентальных баллистических ракет. Мониторинговый комплекс осуществляет слежение за полетом ракет, стартующих в районах Северного моря, Плесецка и Татищево, собирает данные со всех участков их траектории и регистрирует вход объекта в район российского испытательного полигона на Камчатке. Кроме того, являющийся составляющей частью американской ПРО комплекс может быть использован для высокоточного наведения как ядерного, так и любого другого вооружения. Описываемая система есть не что иное, как плод совместной разработки элементов системы ПРО США в рамках российско-американской программы РАМОС, организованной при непосредственном участии неправительственных научных организаций. Официальным обоснованием совместной работы в военно-космической области стал тезис о неспособности нынешней российской системы ПРО безошибочно идентифицировать агрессора, что, в свою очередь, может привести к ошибочному выбору цели для ответного удара.

И вот, задавшись целью модернизировать “устаревшую” российскую систему ПРО, американская сторона привлекла к работе российских специалистов, труды и информация которых были использованы, однако, для создания и модернизации ПРО американской.

Одним из центральных звеньев Национальной системы ПРО США является размещенная в 60 км от границы с Россией близ населенного пункта Варде (Норвегия) современная американская РЛС (радиолокационная станция) HAVE STAR. Официальной задачей этой РЛС является составление каталога “космического мусора”, находящегося на высоких околоземных орбитах, а ведь удаленность Севера Норвегии от экватора, на линии которого проводятся обычно подобные наблюдения, делают этот район одним из самых неблаго­приятных для таких целей. Тем более что среди материалов, представленных ВВС и ВМДО США прессе 1 декабря 1999 года, есть слайд, на котором станция HAVE STAR изображается связанной с центральным командным пунктом ВВС США в Чейни Маунтин (штат Колорадо). Работая в паре с другой аналогичной станцией, размещенной в Эриксоне на острове Шемия (Алеутские острова), HAVE STAR способна обеспечивать высокоточную информацию о наиболее ответственном участке траектории российских ракет — этапе разделения боеголовок и выпуска ложных целей. Без данных, получаемых этой станцией, американская система ПРО не могла бы достаточно надежно и быстро выделять российские боеголовки из всей совокупности летящих к ее территории объектов, что сделало бы ее развертывание практически бессмысленным. Ранее решать такого рода задачи вооруженные силы США возможности не имели.

Другое направление прорыва США в военно-космической области за счет использования российских технологий обеспечивается, по мнению экспертов, глубоко интегрированным сотрудничеством министерств обороны США и России в рамках Международного Центра по негативному и позитивному контролю за использованием ракетно-ядерного оружия. Цели этого проекта глобальны: американцы стремятся установить контроль над российскими системами управления военного назначения, осуществ­лять их дублирование или блокирование.

 

На протяжении последних лет в России появилось множество неправи-тельственных внутри-   и межведомственных структур, установивших качест-венно новый уровень политических взаимоотношений с США. Деятельность этих организаций практически не зависит от воли политического руководства России, принимаемых им военно-политических решений и действующего федерального законодательства.

Появились они в результате подписания ряда совместных заявлений президентов США и России — в целях, согласно американской трактовке, радикализации дипломатических процессов на уровне первых лиц ядерных держав. Процессы действительно радикализовались — Россию финанси­руемые из-за рубежа “независимые” эксперты из неправительственных центров видят объектом одностороннего, без учета интересов ее национальной безопасности, разоружения. Заняв прочные позиции в экспертно-консуль­тативном Совете российской Думы, “независимые” эксперты занимались подготовкой профильных законов —  “О космической деятельности в РФ”, “О государственной политике в области обращения с радиоактивными отходами”, “Об использовании в России атомной энергии”, “О ратификации Договора об ограничении СНВ-2” и др.

По сути дела, неправительственные научные центры превратились в посреднические звенья между представителями контролируемых спецслуж­бами США “неправительственных” зарубежных организаций и специалистами ведущих отечественных НИИ и КБ, высокопоставленными чиновниками из министерств, ведомств и органов федерального управления, группами депутатов из комитетов по обороне, безопасности и международным делам Госдумы. Сотрудничество на неправительственном уровне, как показывает практика, вовсе не исключает участие высокопоставленных правительственных чиновников.

Предоставляемые “неправительственными центрами” экспертные оценки и псевдонаучные политические анализы существенно упростили проведение ряда специальных дезинформационных акций на федеральным уровне. Вспомним, например, СНВ-2. Россия обязалась гарантировать уничтожение и необратимое переоборудование шахтных пусковых установок межконти­нентальных баллистических ракет СС-18 —  а в обмен ей был обещан одноразовый показ тяжелых американских бомбардировщиков, оснащенных ядерных оружием, вкупе с ничего не значащими гарантиями не оснащать их большим количеством вооружения.

Если провести построчную идентификацию Договора СНВ-2 на русском и английском языках, то выявится множество грубых орфографических и пунктуационных ошибок, способных привести к различному толкованию сторонами положений Договора. Это свидетельство того, что над документом работали люди, не являющиеся в военной области специалистами и не владеющие английским языком на необходимом уровне. Вряд ли только случаен подбор этих “специалистов” —  согласно имеющимся у нас сведениям, к составлению текста Договора по заранее заданным параметрам привле­кались неправительственные научные центры. Некоторые из них принимали непосредственное участие и в разработке документов по двустороннему межгосударственному разоруженческому процессу: в результате некоторые документы, регламентирующие взаимоотношения России и США по наиваж­нейшим вопросам стратегического паритета, были обозначены не как соглашения, а как абстрактные договоренности, ни к чему подписавшие их стороны не обязывающие. Именно на этом настаивали представители американской стороны перед тем, как с большой неохотой подписали Договор об ограничении наступательных потенциалов.

Назовем, чтобы не быть голословными, конкретные зарубежные и отечественные организации (в том числе и неофициальные), в разной мере влияющие на чересчур, на наш взгляд, активно проходящий в России процесс разоружения:

 

— Центр по изучению вопросов национальной безопасности при Массачу­сетском технологическом институте (США);

—  Центр по изучению энергетики и окружающей среды при Принстонском университете (США);

— Международный институт по изучению стратегических проблем при Стэнфордском университете (США);

— Центр по изучению проблем нераспространения Монтерейского инсти­тута международных исследований (США);

— Центр научных исследований Комитета ученых за глобальную безопас­ность (США, Россия);

— Центр Генри Джексона по исследованию международных проблем при Университете штата Вашингтон (США);

— Центр русских исследований (США);

— Центр бюджетных и политических приоритетов (США);

— Центр международной торговли и безопасности университета Джорджия (США);

— Международный центр конверсии (Германия);

— Институт мира (Германия);

— Центр политических исследований в России (ПИР-Центр);

— Московский центр Карнеги;

— Российский институт стратегических исследований;

— Центр по изучению проблем разоружения, экологии и охраны окружаю­щей среды при МФТИ;

— Центр проблем экспортного контроля (Россия);

— Социально-экологический союз (Россия);

— Международный институт политический исследований (Белоруссия);

— Институт стратегических исследований Узбекистана.

 

Перечисленные выше организации, действующие на территории России, получают финансирование от ряда международных фондов: “Алтон Джонс”, “Джон Мерк”, “МакАртур”, “Фонд Форда”, “Фонд Карнеги” и др.

 

Одним из локальных центров, координирующих усилия американской стороны по сбору секретной информации о военно-промышленном комплексе РФ, является аккредитованная в Москве американская компания “Defense Group Inc.”. На ее примере мы намерены наглядно проиллюстрировать технологии сбора американской стороной конфиденциальной информации посредством специально создаваемых “частных” фирм.

Президентом “DGI” является Гарольд Розенбаум, имеющий тридцати­летний опыт работы в сфере высоких оборонных технологий, член ряда специальных правительственных комитетов и консультативных советов США (Внутренний комитет вооруженных сил США, Научный совет по обороне при министре обороны США, Военно-морской научно-консультативный комитет), бывший консультант замминистра обороны США по стратегическим и косми­ческим системам. Розенбаум возглавлял ряд военных учений вооруженных сил США, принимал непосредственное участие в реализации Программы стратегической модернизации и ряде других технологических мероприятий.

С 1993 года компания “DGI”, большую часть сотрудников которой составляют бывшие и действующие кадровые военные разведчики, прилагает самые настойчивые усилия для получения доступа к закрытым группам носителей конфиденциальной информации — работникам российских режимных НИИ и КБ, бывшим военнослужащим, имеющим опыт работы с различными современными системами вооружения. Минуя существующие контрольно-надзорные органы, “DGI” обеспечивает доступ к секретной информации путем заключения прямых договоров с российскими субъектами хозяйствования под предлогами привлечения зарубежных инвестиций и установления партнер­ских отношений, помощи в проведении экономических реформ и конверсии.

 

Деятельность “частной” компании “DGI” всецело подотчетна “Агентству передовых технологий” (АRРА) министерства обороны США, обеспечиваю­щего ее общую координацию. В штаб-квартиру агентства из “DGI” регулярно отправляются отчеты о проделанной работы. Приведем несколько отрывков из них:

 

“DGI” были проведены исследования с целью определения наиболее перспективных в интересующей нас области организаций и специалистов на территории бывшего СССР... “DGI” установила широкий круг контактов для изучения состояния российских проектов в этой области. На основе общей оценки всех действующих в интересующем нас направлении групп специалистами компании были выделены самые многообещающие, способные участвовать в диалоговых проектах (то есть в проектах, предусматривающих диалог участников. Прим. авт.), открывающих более полный доступ к российским технологиям... В течение двух лет специалисты “DGI” посетили более чем 100 оборонных НИИ и промышленных предприятий России для установления прямых связей с ведущими российскими учеными... Учитывая своеобразный характер прямого научного взаимодействия американских и российских исследователей, вовлеченных в военно-технические исследования, нами разработаны следующие принципы, призванные предотвратить возмож­ные проблемы со стороны российской контрразведки:

— состав американских участников работы согласовывается с контр-разведкой США до начала взаимодействия с русскими, вся поступающая от русских информация должна пройти соответствующую проверку;

— при взаимодействии с русскими участниками работы “DGI” позициони­рует себя исключительно как частную организацию, никоим образом не связанную с правительством США;

—  в ходе двусторонних программ должно минимизировать информацию, поступающую от американской стороны: мы обеспечиваем финансирование, российская сторона —   информацию;

...“DGI” имеет в своем распоряжении московское представительство, являющееся полноценным инструментом для заключения контрактов с россий­скими исследователями и контроля ведущихся разработок. В “DGI” располагают отработанными механизмами оплаты предоставляемых россий­скими участниками работы разработок, разработанные схемы гарантируют своевременное поступление новой информации от российских парт­неров...”.

 

Что же это такое, как не самый настоящий отчет по организации военно-промышленного шпионажа?

 

По имеющимся данным, на отдельные проекты компанией “DGI” было затрачено до 30, 60, 100 и более тысяч долларов. Российские специалисты получали деньги наличными, перечислениями на открытые счета зарубежных банков. Доходы от неофициального сотрудничества физических и юридических лиц не декларировались и соответствующие налоги не уплачивались. Это обеспечивало обоюдное стремление к максимальной конфиденциальности “сотрудничества”.

Диалоговые проекты, упоминавшиеся в отчете “DGI”, предполагали сбор информации и через Интернет. Вспомним в этой связи об упоминавшемся уже информационном web-узле “Start”, созданном на базе локальных сетей Московского физико-технического института (МФТИ). В ноябре 1997 года на узле началась подготовка к созданию системы, которая обеспечила бы конструктивный продолжающийся диалог по всему спектру проблем российского военно-промышленного комплекса. В основу системы была заложена уникальная, непрерывно пополняющаяся база данных по оборонному потенциалу России. До недавнего времени информация о новых поступлениях информации на узел еженедельно распространялась по электронной почте среди более 200 абонентов из России, США, Германии, Англии и других европейских государств, стран СНГ.

Поставщиками материалов для узла “Start” зачастую выступают много­численные эксперты российских исполнительных и законодательных органов. Полученная от них информация подвергается систематизации и анализу, а затем — в порядке “информирования общественности” — закрытые ранее данные поступают в открытое обращение через СМИ и Интернет. После этого секретная информация превращается в “открытую” тематику, вполне офи­циально рассматриваемую на многочисленных конференциях, свободно отправляющуюся за рубеж.

Так, изданная в 1998 году при участии упомянутого выше “Центра по изучению проблем разоружения...” МФТИ книга “Стратегическое ядерное вооружение России” содержит специализацию предприятий, работающих на Российскую армию, список разработчиков систем вооружения, дислокацию пунктов базирования ракетных установок, подводных лодок, наземных комплексов и авиации. Здесь описан также порядок применения стратеги­ческой авиации и систем ПВО и ПРО. А в опубликованной Центром МФТИ работе “Сокращение ядерного оружия. Процесс и проблемы” вниманию читателей представлено расположение радиолокационных станций системы ПРО Москвы и указаны контролируемые ими участки, изложены текущее состояние военно-промышленного комплекса РФ и перспективы развития отечественных ядерных сил стратегического назначения. В обеих книгах разглашены сведения, имеющие гриф “совершенно секретно”, однако нам неизвестно ни об одном случае судебного преследования нарушителей государственной тайны.

Что до имеющего отношения к выпуску обеих книг Центра МФТИ, то его вполне можно назвать российским филиалом расположенного в Бостоне “Центра по проблемам национальной безопасности при Массачусетском технологическом институте” (Центр МИТ). Возглавляемая Теодором Постолом — кадровым сотрудником морской секции военной разведки США, эта органи­зация определяет задачи и направления деятельности Центра МФТИ, оказывает ему финансовую и информационную поддержку.

 

Итак, всеобъемлющий анализ ситуации подсказывает, что “взаимо-выгодное” военно-техническое сотрудничество России и США на самом деле не что иное, как своеобразный “роман” Красной Шапочки и Звездно-полоса­того Волка. Прав французский политолог Э. Тодд, называя США “хищником, вызывающим тревогу”. Такой же вывод следует и из знакомства с основными политикообразующими документами нашего заокеанского “партнера”. Они в буквальном смысле отражают волчий аппетит “сфер интересов национальной безопасности”.

Вот как, например, определило термин “национальная безопасность” в своем словаре министерство обороны США: в состав понятия включены как национальная оборона, так и внешние отношения США, которые должны обеспечиваться:

— военным или оборонным преимуществом над любым иностранным государством или группой государств;

—  благоприятными позициями на международной арене;

—   военным потенциалом, способным успешно противостоять враждебным или разрушительным действиям извне или изнутри, открыто или тайно.

Более полно разобраться в терминах, используемых в американских документах, нам поможет труд сотрудника Академии военных наук РФ Н. А. Мол­чанова “Термины и определения, используемые специалистами зарубежных стран при разработке проблем национальной безопасности”. Начнем с наиболее часто используемого и потому наименее понятного — интересы. В последнее время это становится все более модным, все чаще слышится с самых разных политических трибун. Как в действительности определяют свои интересы за океаном?

В соответствии с принятой “Стратегией национальной безопасности США в следующем столетии” (1999), под обобщающим термином “интересы США” определено глобальное лидерство и сохранение Америкой статуса желан­ного партнера всех государств, разделяющих американские ценности.

Эта концепция была подвергнута переосмыслению и доработке комиссией Харта — Рудмана, или “Комиссией по национальной безопасности США в XXI веке”. В новой редакции проведено четкое разграничение между интересами, связанными с выживанием нации, и интересами, имеющими меньшую приоритетность. Национальные интересы, таким образом, предлагается разделить на три категории:

 

А — интересы выживания (survival interests), то есть те, без соблюдения которых существование США в нынешнем виде прекратится:

— обеспечение территориальной целостности и суверенитета;

— безопасность и процветание США;

— независимость и сохранение существующих институтов власти.

Эти интересы ни в каком случае не могут быть предметом торга, для их защиты должны привлекаться все имеющиеся инструменты национальной мощи, в том числе и вооруженные силы.

Кроме того, чрезвычайно важным считается предотвращение контроля противниками США космоса и “киберпространства”. Столь же необходимым признано обеспечение преимущества в сфере промышленности и технологий, определяющих основу экономического и военного положения США в мире.

 

В — критически важные интересы (critical interests), то есть те, невоз­можность защиты которых может поставить под угрозу интересы выживания. В целях обеспечения защиты критически важных интересов от угроз может применяться также самый широкий спектр инструментов национальной мощи, включая вооруженные силы. В сферу данных интересов комиссией были включены:

— обеспечение безопасности важнейших глобальных систем —   энерге­тической, коммуникационной, транспортной и здравоохранения;

— недопущение появления враждебных сил, способных контролировать важнейшие воздушные и морские линии коммуникаций;

— предотвращение появления страны или группы стран, способных противостоять США в глобальных масштабах, а также противников, способных доминировать в ключевых регионах мира;

— обеспечение безопасности союзников;

— предотвращение распространения ОМП среди реальных и потенциаль­ных противников США.

 

С — существенные интересы (significant interests), то есть те, соблюдение которых оказывает влияние на благосостояние США и формирование международной обстановки в целях продвижения своих национальных интересов и ценностей. Для отстаивания таких интересов руководство США готово, в зависимости от степени угрозы, ограниченно применять свои воору­женные силы. Существенные интересы связаны с необходимостью:

—  развития и структуризации международных норм, благоприятствующих развитию рыночной экономики, демократии и способствующих соблюдению прав человека;

— борьбы с международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и преступностью;

—  предотвращения незаконной миграции, геноцида и массовых убийств;

— обеспечения безопасного и свободного передвижения американских граждан за рубежом.

 

Считаем, что выделенные нами положения концепции интересов США исключают возможность равноценного российско-американского партнерства, настоящего сотрудничества. Цель американской геополи­тики — создание однополярного мира, в котором сильной России места нет. Любые исходящие из-за океана инициативы тайно или явно будут направлены на ослабление России и усиление США — в том числе и непосредственно за счет нашей страны.

 

24 октября 2002 года в Академии изучения геополитических проблем, что в доме № 50 на Большой Полянке, состоялся российско-американский семинар по вопросам сложившейся в современном мире геополитической ситуации. В работе приняли участие вице-президент академии генерал-полковник Л. Г. Ивашов и генеральный директор Аналитического центра “Намакон” генерал-майор Ю. И. Дроздов. Американскую сторону представ­ляли молодые генералы и адмиралы из Пентагона, новое поколение руководителей вооруженных сил США. Перед вероятным нападением на Ирак американцы хотели еще раз прозондировать отношение российской стороны к предстоящей акции. Обмен мнениями был достаточно откровенен. Высоко­поставленные американские военные заявили о своем полном несогласии с современной позицией России в иракском вопросе. Катего­ричность заявления позволяет лишний раз убедиться: ограбив доверчивого партнера, грабитель вряд ли будет считаться с ним в дальнейшем.

Политика, дипломатия и война всегда были искусством обмана. Извест-ный российский дипломат Я. А. Малик, хорошо знакомый с отцом нынешнего американского президента, знаток Японии и США, отмечал, что “средствами пропаганды можно оправдать и приукрасить любое безобразие”.

2 февраля 2002 года американский сенатор Джон Маккейн после дли­тельной “совместной с Россией антитеррористической борьбы” заявил на 38-й Мюнхенской конференции по вопросам политики в сфере безопасности следующее: “Для создания в XXI веке нового порядка, основанного на принципах свободы и демократии, необходимо решить два основных вопроса — уничтожить или силовыми методами изменить режимы, потворствующие терроризму и создающие оружие массового уничтожения (ОМУ), превратить Европу в континент безопасности и мира, который послужит своего рода маяком для всех народов, живущих в отсутствии свободы — как, например, чеченского”.

Да, господин Маккейн, мы поняли ваш прозрачный намек. У нас нет сомнения в том, что мы, как и многие другие на этой планете, подлежим, согласно вашим доктринам, уничтожению, поскольку для обеспечения своей безопасности —   в том числе и от ваших навязчивых “свобод” и “ценностей” — разрабатываем и будем разрабатывать все необходимое нашей стране вооружение, для того чтобы наш народ не продуло в метро “норд-вестом” с Баренцева моря.

 

 

 

 

 

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N5, 2003
    Copyright ©"Наш современник" 2003

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •