НАШ СОВРЕМЕННИК
Дневник современника
 

Александр  КАЗИНЦЕВ

СИМУЛЯКР,
или СТЕКОЛЬНОЕ ЦАРСТВО

ВЫБОРЫ КАК СИМУЛЯКР

 

Ознакомившись с проблемами Запада и России, читатель может сказать: конечно, демократическая система сталкивается с серьезными трудностями. Однако она обладает эффективным политическим механизмом, позволяющим находить новые подходы и решения. Если избиратели не удовлетворены нынешним положением дел, на очередных выборах они приведут к власти новых лидеров, способных решить наболевшие проблемы. В этом преиму­щество демократии над тоталитаризмом. Советский Союз столкнулся с национальной проблемой — и распался. А Франция или США, несмотря ни на что, процветают.

Не стану оспаривать достоинства демократии. Хотя мог бы сослаться на мнения авторитетов — начиная с Александра Пушкина (“С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нетерпимом тиранстве”. — Статья “Джон Тернер”). И заканчивая... да хотя бы Джорджем Соросом. Подучив нас разваливать собственное государство (недоста­точно открытое и демократичное), он в последней своей книге признается: “Многие утверждают, что экономическое развитие может обеспечить только (!) та или иная форма диктатуры”   (С о р о с   Д ж.   Открытое общество. Реформируя глобальный капитализм. Пер. с англ. М., 2001).

Мог бы поделиться и собственными наблюдениями. Когда едешь по Красноярскому краю, где одна деревня отстоит от другой на сотню километров, где люди не знают того, что происходит у соседей — не то что в краевом центре, а Москва воспринимается как объект из другой галактики, так вот, посреди этого бескрайнего простора начинаешь задумываться, а так ли уж органична для России демократическая система. Для таежных жителей все партии и лидеры на одно лицо. Обещают, а дать ничего не дают — и не могут! Разве что начальство кой-что, по мелочишке, подбросит, за него и го­лосуют...

И все-таки удержусь от возражений. Во-первых, потому, что я стремлюсь оценивать (“судить”) демократический мир по законам, “им над собою признанным”, — вспомним гениальную формулировку Пушкина. А во-вторых, потому, что в наших   н ы н е ш н и х   обстоятельствах демократия дает хоть какую-то надежду на смену режима. В условиях сегодняшней России альтернатива гражданскому обществу — не власть Советов и не народная монархия, а беспощадная диктатура олигархов и прочего криминалитета.

Но в том-то и дело, что надежда на честные выборы, на эффек­тивность политической системы с каждым годом становится все более иллюзорной. Причем не только в России, но и на Западе. В самой цита­дели демократии, так сказать. И если у нас — ввиду отсутствия общест­венного интереса — выборные перипетии не порождают шумного эха, то в цитадели скандалы гремят подобно пушечкам времен Мальбрука.

“Здесь, во Франции, властвует интеллектуальный терроризм, — бушевал Ле Пен после второго тура президентских выборов. — Что отличает диктатуру от демократии? Прежде всего плюрализм, множественность источников инфор­мации... В моем же случае все массмедиа словно выстроились в одну линию... Франция представляет собой сегодня совершенно “тоталитарную демократию”. Этакий “тоталитаризм с человеческим лицом” (“Независимая газета”. 4.06.2002).

Лидер “Национального фронта” обвинил Ширака в том, что тот “провел выборы в стиле маршала Мобуту”. Это не кажется чрезмерным преуве­личением, когда узнаешь, что “президент Жак Ширак призвал граждан не голосовать (уже на выборах в парламент. — А. К.)... за кандидатов право­радикального “Национального фронта”... Ширак подчеркнул, что в отно­шении кандидата, который заключит соглашение с “Национальным фрон­том”, будут применены санкции (выделено мною. — А. К. Вот тебе и демократия!)” (“Независимая газета”. 7.06.2002).

Журналисты российских СМИ, как известно, не жалуют Ле Пена. Тем не менее они также говорили о недемократичности французских выборов. “...Главное поражение потерпела система, безукоризненно функциони­ровавшая на Западе все последние десятилетия, — отмечал обозреватель “Коммерсанта”. — Пожалуй, впервые западным европейцам пришлось руководствоваться на выборах не слишком демократическим принципом “Голосуй, а то проиграешь” (“Коммер­сантъ”. 6.05.2002). А корреспондент “НГ” прямо назвал Ширака “безальтерна­тивным кандидатом” (“Независимая газета”. 11.06.2002).

Общий итог: падает интерес к выборам, улетучивается вера, что с их помощью можно что-то изменить. “Абсентисты превратились в главный политический фактор... Их оказалось 14 миллионов, что составляет рекордные 40 процентов всего электората” (“Новые Известия”. 18.06.2002). Да и те, кто пришел на участки, зачастую весьма своеобразными способами демонст­рировали свое презрение как к кандидатам, так и к самой процедуре. Социалисты, проигравшие в первом туре, призвали своих сторонников во втором голосовать за Ширака, но... надев резиновые перчатки или беря бюллетени пинцетом, — чтобы не испачкаться! Французский Центризбирком вынужден был даже обнародовать специальное заявление о недопустимости подобных эскапад. Еще несколько лет назад такие заявления — и обстоя­тельства, их вызвавшие, — показались бы бредом...

Еще более скандальный характер имела президентская кампания в США. Всем памятен ручной пересчет бюллетеней во Флориде, прекращенный в тот самый момент, когда разрыв между лидером Бушем и преследователем Гором составил всего несколько голосов. (Не тысяч, не процентов — а именно несколько голосов!) Но самым скандальным было другое — по стране Альберт Гор набрал на 100 с лишним   т ы с я ч   (!) голосов больше, чем выигравший выборы Джордж Буш (“Независимая газета”. 14.11.2000)1.

Тут только до американцев (и любопытствующих со всех концов света) дошло, что означает установленная в 1787 году двухступенчатая система выборов, при которой население штатов избирает выборщиков, а уже те — президента. А означает она ни много ни мало то, что   о с н о в н о й   принцип демократии “один человек — один голос” в Америке не действует.

Более того, обнаружилось, что выборщики не обязаны выполнять волю своих избирателей. То есть считалось само собой разумеющимся, что они должны выполнять “наказ”, однако законодательно это не прописано. Разгневанные демократы бросились искать исторические прецеденты и выяснили: в XIX веке случалось, что представители штатов голосовали “не за того” кандидата. Активно обсуждалась идея “переманить”, а проще говоря, подкупить нескольких выбор­щиков (благо разрыв между Бушем и Гором был минимальным). От нее, правда, отказались. Но не совсем! В сенате, где республиканцы в том же 2000 году получили большинство, демократам удалось перетянуть на свою сторону республиканца Джеймса Джеффордса, и те своего минимального большинства лишились...

Голоса рядовых избирателей тоже имели цену. Выставить их на продажу позволила техническая новинка: в порядке эксперимента на президентских выборах 2000 года в трех городах — Фениксе (штат Аризона), Сан-Диего и Сакраменто (Калифорния) разрешили было голосовать по электронной сети. И тут же в Калифорнии на сайте “Воутсвап 2000” началась бойкая торговля. Нет, долларов не платили и бутылку виски за “правильное” голосование не обещали. Голоса обменивали... Дело в том, что в борьбу гигантов — респуб­ликанского и демократического кандидатов — вмешался выдвиженец “зеленых” Ральф Нейдер. И не просто вмешался, а “оттяпал” у Гора четыре процента голосов (здесь и далее данные приведены по статье С. Рогова “Интернет и деньги помогли Бушу”. — “Независимая газета”. 14.11.2000). Предвидя такой исход, демократы предложили обменять “голоса сторонников Нейдера на голоса сторонников Гора в тех штатах, где кандидат демократов уступает респуб­ли­канцам из-за того, что часть традиционных сторонников Демокра­тической партии перешла на сторону Нейдера”. Вы еще не окончательно запутались, чита­тель? Крепитесь: сегодня именно так работает хваленый механизм демократии.

Обмен голосов по Интернету все-таки запретили. Решающим оказался довод, что “пользователь Интернета может предъявить возможному скупщику голосов результаты своего голосования за соответствующее вознаграждение”. Впрочем, компания “Воутхир.нет” не собирается складывать оружие и наме­рена сертифицировать свою технологию голосования по Интернету в 40 штатах.

Но и на прошедших выборах роль Интернета оказалась значительной. Элект­рон­ная сеть предоставила кандидатам широчайшие возможности для сбора пожертвований. При этом, если традиционная рассылка рекламных материалов обходится недешево (на каждый доллар взносов — 30—50 центов расходов), то затраты на сбор пожертвований по Интернету незначительны (8 центов на 1 доллар).

Вот мы и подошли к ключевому моменту — роли денег в выборной системе. Об этом без устали твердила коммунистическая пропаганда, разоблачая “фаль­шивую западную демократию”. Но цифры и впрямь впечатляют! Выборы 2000 года стали самыми дорогими в истории Америки,   в   п о л т о р а   р а з а   перекрыв прежний рекорд. Общие расходы составили примерно 4 млрд долларов. Причем республиканцы консолидировали больше средств, чем демократы. Сообщая об этом, С. Рогов итожит: “Этот фактор, несомненно, отразился на исходе выборов”.

Еще бы! Судя по всему, он оказался   р е ш а ю щ и м.   Ведь программы кандидатов не слишком разнились. Гор обещал в ближайшее десятилетие увеличить государственные расходы на 3,7 трлн долларов, Буш — на 3,1 трлн. Примерно половину этих средств и Гор, и Буш предлагали использовать для сохранения программ соцобеспечения. Кандидат демократов требовал еще 1,2 трлн на здравоохранение, образование, охрану окружающей среды. Буш был прижимистее — предлагал истратить на эти цели всего 428 млрд долларов. Зато обещал сократить налоги более радикально, чем его соперник, — на 1,3 трлн, тогда как Гор называл цифру в 480 млрд. Любопытно, перед избирателями Буш изображал себя голубем: планировал повысить военные расходы всего на 45 млрд долларов, тогда как Гор выступал ястребом, дополнительно ассигнуя на эти цели 100 млрд. Теперь лидеры поменялись имиджами...

Вот, собственно, и все расхождения. Да и проблемы на первый план были вынесены хотя и значимые для обывателя, но не самые горячие — здравоохранение, образование. Кстати, это не случайность, а принцип. Американские политологи отмечают: “В этом и заключается суть неолибе­ральной демократии: она сводится к пустопо­рожним дебатам по второстепенным вопросам”   (М а к ч е с н и   Р о б е р т   У.   Введе­ние. — В кн.: Ноам Хомский. Прибыль на людях. Неолиберализм и мировой порядок. Пер. с англ. М., 2002).

Правда, в 2000 году за кулисами выборов решался вопрос первосте­пенный: подчинится ли Америка власти мировых олигархов или сохранит самостоя­тельность — об этом мы говорили в статье “Big Boom” (“Наш современник”, № 3, 4, 2002). Но о том, что происходило за кулисами, знала горстка посвященных. Многие, разумеется, о чем-то догадывались, сердцем чувствовали. Поэтому значительная часть белой — коренной — Америки поддержала Буша.

Однако большинство избирателей вынуждены были до рези в глазах вглядываться в микроскопические отличия программ, заявленных канди­датами. Всего 40 процентов избирателей считали, что между республи­канцами и демократами есть существенная разница. Фактически у людей не было реального выбора. Не случайно накануне голосования 7 процентов никак не могли определиться, кому отдать симпатии, а еще 13 не исключали, что изменят решение в последний момент и проголосуют за другого кандидата. В конечном счете, примерно четверть избирателей отдали голоса Бушу, столько же Гору.

А что же другая половина? Эти люди не пришли на избирательные участки! И это тоже выбор. Определяющий отношение не к тому или другому кандидату — к самой выборной системе.

Продемонстрированное равнодушие опасно для гражданского общества. Оно свидетельствует о нарастающем разочаровании в механизме выбо­ров, да и в самой демократии. Что во многом объясняется отсутствием подлинной альтернативы.

Где же яркие политики, сильные личности, способные привлечь внимание общества? О том, как поступает с ними система, свидетельствует пример Патрика Бьюкенена. Яркий оратор, острый политический публицист, он пользовался огромным влиянием в Республиканской партии. На праймериз 1996 года Бьюкенен одерживал одну победу за другой и должен был стать партийным кандидатом. Однако, как сообщают Г. Мартин и Х. Шуманн, авторы книги “Западня глобализа­ции” (пер. с нем. М., 2001), “в конце концов истеблишмент республиканцев и превосходно организованная Христианская коалиция (ставшая с ее 1,7 миллиона членов главной силой Республиканской партии) сочли содержащие элементы антисемитизма и ксенофобии популистские нападки Бьюкенена на практику большого бизнеса чересчур радикальными, и его кампания была заблокирована”.

Накануне выборов 2000 года Бьюкенен был вынужден покинуть ряды республиканцев. Он возглавил малоизвестную Реформистскую партию и не смог составить конкуренцию Бушу и Гору.

Интересно, что Мартин и Шуманн — убежденные сторонники демократии, выступающие с критикой современного западного общества, в данном случае не считают нужным как-либо комментировать факт “блокировки”. Более того, из книги явствует, что они оценивают его положительно. Как видно, по ключевым вопросам даже умеренные критики системы проявляют полную солидарность с хозяевами мира. Они охотно поддерживают кампании против таких лидеров, как Бьюкенен, Ле Пен, Хайдер. Вот почему те не могут выбраться с обочины политического процесса и на равных соперничать с Бушем, Гором или Шираком, которые  с а м и  п о  с е б е   никакими талантами не отличаются.

Так система страхует себя от случайностей. Но и подрывает доверие к себе. Показательно, что соперничество равно невыразительных Буша и Гора не дало решающего перевеса ни тому, ни другому. А в итоге под сомнение были поставлены как результат выборов, так и легитимность власти.

Хорошо информированный С. Рогов (он возглавляет Институт США и Канады) предупреждал: “...Драматические события, связанные с опреде­лением победителя пары Гор—Буш, не завершатся после того, как будет завершен подсчет голосов во Флориде. В США разразился долгосрочный политический кризис, который по своим последствиям, видимо, далеко пре­взойдет скандалы эпохи Клинтона. Мандат нового президента окажется под серьезным вопросом. Проигравшая партия будет всеми силами пытаться взять реванш”.

Все последующие события — вплоть до взрывов 11 сентября — подтверждают этот тезис.

Что же остается простым смертным? Неучастие в выборах (о чем мы говорили) или участие — в форме столь экстравагантной, что это ставит под сомнение респектабельный процесс “демократического волеизъявления”. В России о таких остроумных попытках привлечь внимание к изъянам гражданского общества ничего не известно. А жаль...

Поучительно (а не только забавно) наблюдать, к примеру, за развер­нувшейся во Флориде борьбой за место в американском конгрессе. Одна из претенденток — госсекретарь штата Кэтрин Харрис — отличилась как раз во время скандального подсчета голосов в 2000 году. Ей противостоял кандидат, пока что не слишком известный — пес по кличке Перси, помесь колли с дворнягой (ВВС Russian.com). Хозяин Уэйн Гентер красноречиво расписывал его достоинства: “Пес — вдохновенный консерватор, нетерпимый к преступ­ности (он лично погонится за каждым увиденным злоумышленником) и к социальным паразитам, в особенности блохам. Сторонникам Перси нечего также опасаться возможных скандалов на сексуальной почве — он стери­лизован”.

Вокруг пса сплотилась дружная группа поддержки. Они выходили с Перси на улицы, чтобы по западной традиции пожимать руки (а также лапы) и раздавать агитационные материалы. “Мы надеемся, что, выставив собаку против известного всей нации политика, нам удастся привлечь внимание к проблемам избирателей”, — отмечал Гентер. В частности, он хотел подчерк­нуть неравенство при финансиро­вании избирательных кампаний. По словам Гентера, участие в выборных гонках недоступно для большинства простых граждан2.

Озорной пародией обернулись выборы в английской провинции. Мэром городка Хартлпул стал Стюарт Драммонд, проводивший избирательную кампанию в костюме обезьянки. Его предвыборный лозунг гласил: “Бес­платные бананы — каждому школьнику”. Несмотря на шокирующее легко­мыслие, Драммонд победил конкурентов от всех основных партий страны — лейбористов, консерваторов и либерал-демократов (BBC Russian.com).

Представитель лейбористов Кларк справедливо заметил: “Победа “паренька в обезьяньем костюме” — издевательство над всей политической системой”. Но сделал из этого совершенно неверные выводы, заявив, что “после успеха талисмана-обезьянки правительство будет думать, все ли в порядке с системой прямых выборов”.

Реакция Кларка показывает, насколько больна современная западная демократия. Подобно советской системе в поздний ее период, она утратила способность к рефлексии и коррекции. Даже после такой остроумной подсказки представители системы полагают, что следует корректировать не ее работу, а поведение избирателей. В речи лейбористского начальника звучит намек на необходимость пересмотра системы прямых выборов. Идея столь же зловещая, сколь и показательная.

Запад подошел к черте, за которой неизбежны   п е р е м е н ы. Просматриваются т р и  возможности. Первая — у к р е п л е н и е   демократи­ческой системы за счет включения “несистемных” движений и политиков (со всем комплексом проблем, общественных настроений, предлагаемых рецептов — короче, со всем, что выдвигает их во власть и стоит за ними). Что позволило бы восстановить   д о в е р и е   к системе,   с п л о т и т ь   общество в решении насущных проблем — с о в м е с т н о   со вчерашними париями, такими как Ле Пен, Бьюкенен, Хайдер. Включение представителей этой когорты в коалиционные правительства ряда европейских стран доказывает, что эта возможность реальна.

К сожалению, гораздо более вероятно развитие по другому сценарию. Это отказ от демократии. Скорее всего, неполный, сохраняющий некоторые ее институты, видимость, декор, но выхолащивающий суть. Я имею в виду прежде всего реакцию Запада на события 11 сентября, да и сами эти события. Однако тревожные звоночки, свидетельствующие о том, что элиты Запада больше не считают демократию высшей и самодостаточной ценностью, раздались намного раньше.

Сначала это были предупреждения “перебежчиков”, людей, выломив­шихся из системы, спешивших рассказать правду о ней и ее планах. В этом смысле показательна книга бывшего британского разведчика Джона Колемана “Комитет 300” — я подробно рассказывал о ней в статье “Big boom”. Кстати, книги такого рода на Западе не единичны (см., например, переведенную у нас работу Дэвида Кортена “Когда корпорации правят миром” и ряд других).

Затем наступил черед действия. В качестве полигона, конечно же, избрали периферию. Но — что характерно! — не азиатскую или латино­-американскую, как случалось раньше, а европейскую. В марте 1999 года Высоким представителем международного сообщества в Боснии (таков официальный титул) Карлосом Вестендорпом был отстранен от власти президент Республики Сербской Никола Поплашен (“Независимая газета”. 11.03.1999). Те немногие, кто заметил это событие, тут же о нем забыли. И напрасно: в Боснии был создан опаснейший прецедент. Причем по вине (и силами) именно мирового сообщества (нелепо пышный титул Вестендорпа в данном случае точно указывает на инициаторов акции). Запад и раньше не раз осуществлял государственные перевороты — но, во-первых, как правило, чужими руками (Конго, Чили, Венесуэла), а во-вторых, на периферии. А здесь, в центре Европы, был лишен власти президент, избранный не просто законно, а  п о д   н а б л ю д е н и е м  того же мирового сообщества, что исключало возможность спекуляций на тему о якобы “недемократически” проведенных выборах. Поплашен не был замешан и в югославской междоусобице. Вся его “вина” заключалась в том, что он стремился проводить самостоятельную политику3.

Событием того же ряда стал отказ признать результаты президентских выборов в Беларуси. Они были проведены с соблюдением всех демокра­тических формальностей: наличие альтернативного кандидата (от непри­миримой оппозиции!), гласность, присутствие международных наблю­дателей. Тем не менее США и Евросоюз не признали волеизъявления белорусского народа. Сегодня Буш грозится отстранить от власти лидеров целого ряда независимых государств, выбрав в качестве первой жертвы давнего врага своей семьи Саддама Хусейна.

Уже этот средневековый мотив — месть врагу семьи — показывает, как далеко происходящее от демократии. Скажут: все это происходит за пределами “свободного мира”. Отвечу со всей убежденностью: нельзя экспортировать насилие, несвободу за рубеж и сохранять свободу и демократию в собственной стране. Рано или поздно в Америке должно было случиться то, что случилось 11 сен­тября. И особенно то, что случилось   п о с л е   роковой даты.

Запад без особого сопротивления (за исключением нескольких правоза­щитных организаций) подчинился предписаниям властей, напуганных — а во многом и воспользовавшихся — угрозой терроризма. В мае 2002 года Европейский парламент принял закон, позволяющий правоохранительным органам заниматься мониторингом телефонных переговоров и электронной почты частных лиц. Все европейские страны должны будут привести национальные законодательства в соответствие с этим документом.

Застрельщицей стала Великобритания. Согласно закону, вступившему в силу в августе, компании-провайдеры обязаны по приказу полиции устанавливать слежку в Интернете за своими пользователями. Собранная информация о всех интернет-адресах, которые посещались подозреваемыми, электронных письмах и телефонных разговорах будет передаваться в правоохранительные органы. “Теоретически это означает возможность сбора всей информации о человеке”, — утверждают представители интернет-компаний (BBC Russian.com).

Америка пошла еще дальше. К слежке за согражданами там привлекают частных лиц. Утвержденная Министерством юстиции США программа “ТИПС” (“Террористические данные и превентивная система”) предполагает наем около   м и л л и о н а   (!) агентов среди почтальонов, водителей, железнодорожников, моряков. Им будет вручен номер телефона, по которому они должны сообщать о “подозрительных моментах”4.

После терактов 11 сентября на улицах американских городов появились военные патрули. Горячие головы предлагали наделить вооруженные силы правом производить аресты и выполнять другие функции полиции. Идея не получила поддержки (но и не была окончательно отвергнута).

К слову, в самом Пентагоне проводится беспрецедентная чистка сотруд­ников, известных своими связями с Демократической партией. Были уволены бывший председатель Национального совета по разведке Джозеф Най, бывший посол США в НАТО Роберт Хантер, один из ведущих разра­ботчиков военно-политической стратегии Аштон Картер и многие другие. Роберт Хантер прямо заявил, что это — “политическая чистка, направленная против демо­кратов”. Наблюдатели замечают по этому поводу: “...Традиционно военное ведомство опиралось на двухпартийную экспертизу в вопросах обороны и безопасности. Теперь... республиканцы отказываются от принципа дискус­сионности и ставят во главу безусловную лояльность проводимому курсу и его лидерам” (“Независимая газета”. 13.05.2002).

В США создается суперведомство страха со штатом 170 тысяч человек и с бюджетом в 37 млрд долларов. Оно объединит функции сразу нескольких силовых служб (напомню, не так давно именно подобное “совместительство” было главным пунктом обвинений Запада в адрес КГБ).

О методах Лубянки даже не восьмидесятых, а тридцатых годов заставляют вспомнить и сообщения из американских судов. 30 апреля 2002 года в США был арестован глава мусульманской благотворительной организации Benevolence International Foundation американский гражданин сирийского происхождения Энаам Арнаут. “Федеральный прокурор Патрик Фитцджеральд заявил: “В поданной жалобе утверждается, что Benevolence International Foundation тайно (!) поддерживала насилие”. Среди улик рассматривалась и такая: “Говорят (!!), что Арнаут позволил одной из жен бен Ладена остановиться в его пакистанской квартире, что, как считают власти США, доказывает связь главы BIF с “террорис­том номер один” (BBC Russian.com).

Трудно избавиться от впечатления, что Америка, десятилетиями обличая Совет­ский Союз, втайне восхищалась им. Классическая задачка для столь популярного у американцев Зигмунда Фрейда! Во всяком случае, после гибели Советского Союза США мгновенно вос­произ­вели все негативное, что было в нашей системе. Не потрудившись скопировать лучшее из того, что имелось у нас.

Соединенные Штаты яростно протестуют против проведения между­народных инспекций в местах лишения свободы. Пытки и жестокое обращение с заключенными отныне “внутреннее дело” Америки. Еще бы! США обзавелись своим ГУЛАГом на базе Гуантанамо, где в заключении — без предъявления обвинений! — находятся более тысячи человек из 30 стран мира (в том числе несколько российских граждан).

Америка резко выступает против создания Международного уголовного суда. Конгресс США даже предложил уполномочить президента использовать “все необходимые и подобающие средства — вплоть до военных — для освобождения американских граждан, если они окажутся в распоряжении Международного суда по обвинению в военных преступлениях” (“Независимая газета”. 21.06.2002).

Ужесточены правила въезда в страну. Поклонники “свободного мира”, собирающиеся поглазеть на статую Свободы, отныне должны будут подвергнуться унизительной процедуре: прямо в аэропорту у них снимут отпечатки пальцев и сфотографируют. Правила распространяются на жителей тех стран, откуда, по мнению властей, может исходить угроза национальной безопасности5.

В США фактически введена мягкая форма цензуры. После 11 сентября это проявлялось в основном в добровольном отказе кинокомпаний и СМИ от сюжетов, которые могли напомнить о трагедии. Однако становятся известны и случаи прямого вмешательства администрации в работу СМИ. Когда телекомпания Си-эн-эн весной 2002 года сообщила, что армия США не готова начать немедленные военные действия в Ираке, так как израсходовала значительную часть боезапаса в Афганистане, Белый дом назвал это “предательством”.

А вот курьезное сообщение от 27 июля. Помощники президента США позвонили в редакцию двух ведущих американских телекомпаний “Фокс” и Эн-би-си, выразив недовольство Белого дома в связи с тем, что помещенное ими изображение Джорджа Буша на телеэкране было слишком маленьким (BBC Russian.com). Это звучит как парафраз даже не советской, а какой-нибудь древнеегипетской темы: фараон должен изображаться колоссом на фоне муравьеподобных подданных...

Все, чем пугали создатели антиутопий, воплотилось в “самой демократи­ческой и свободной стране”. Оценивая политику Соединенных Штатов, обозре­ватель влиятельной английской газеты “Гардиан” в номере от 6 августа 2002 года писал, что “США ныне представляют собой угрозу для всего мира” (цит. по “Завтра”, № 33, 2002).

Выразительная динамика. Еще весной 2002 года американские газеты упоминали как о нелепице: слушая европейцев,   м о ж н о   п о д у м а т ь,   что Америка — это угроза миру... И вот — подумали! А патриарх мировой политики 84-летний южно­африканец Нельсон Мандела повторил “крамольную” мысль — как   п р и г о в о р:   “...Настроения Соединенных Штатов Америки представляют собой угрозу миру во всем мире” (BBC Russian.com).

Закономерный финал развития по второму из рассматриваемых нами сценариев6.

Возможен и третий — разрушение западной системы под давлением неразрешенных проблем. Еще несколько лет назад такой вариант казался невозможным. Сегодня он представляется не менее реальным, чем распад СССР.

А что же Россия? Она успешно постигает азы демократии: создает все новые партии, проводит альтернативные выборы, развивает местное само­управление. И одновременно ускоренно движется вместе с Западом (в чью систему вошла на правах бедной родственницы) по пути, уводящему далеко от истинной демократии. Перераспределение бюджетных средств оставляет местное самоуправление без денег, а значит, и без власти. Администрация новосозданных федеральных округов лишает “всенародно избранных” губернаторов значительной части их полномочий. Новый закон о партиях делает их еще более зависимыми от Кремля.

Это “непостижное” западному уму противоречие разрешается с дерзкой изобретательностью, свойственной неофитам вообще, а русским в особен­ности. Что запечатлелось в бессмертном анекдоте времен президентской кампании 96-го года. Председатель Центризбиркома приходит к Ельцину и докладывает: Борис Николаевич, у меня две новости — одна хорошая, другая плохая. — Давай плохую, — машет рукой Ельцин. — Борис Николаевич, ваш соперник Зюганов набрал 56 процентов голосов. — Ельцин упавшим голосом: — Ну а хорошая?.. — Борис Николаевич, вы получили намного больше!..

Тут придется напомнить несколько характеристик западной и российской политических систем. Азбучные истины, но они необходимы для раскрытия темы. Западная система   и н с т и т у ц и о н а л ь н а.   Она включает разнообразные элиты — финансовую, промышленную, медийную, научную, военную, профсоюзную и собственно политическую. Стратегические направления развития определяются, как правило, с помощью консенсуса (когда он отсутствует, как сейчас в Америке, это сразу же бросается в глаза). Как достигается консенсус, какие силы действуют за кулисой, почему деятели типа Йошки Фишера или Хавьера Соланы приходят в политику как пацифисты и критики капитализма, а получив должность, становятся ястребами и яростными защитниками системы, другой вопрос. Его мы здесь разбирать не станем.

Российская политическая система   п е р с о н а л и с т и ч н а.   Отчасти в силу традиции, отчасти благодаря Конституции, продавленной Ельциным после расстрела Верховного Совета. В этой системе партиям фактически нет места (как не было места в Советском Союзе — кроме коммунистической, разумеется). Их существование — уступка Западу, подачка любящей пошуметь интеллигенции, системный плеоназм, лепнина декора в стиле рококо.

Политическая жизнь в России лишена главного стимула — борьбы за правительство, за право формирования кабинета. В сущности, ради этого и создаются партии. У нас кабинет формируется президентом. А тот, в свою очередь, фактически назначается предшественником. Тем, кто не согласится с этим тезисом, предлагаю подумать, кому бы пришло в голову голосовать за Путина в марте 1999 года. В то время и сам глава ФСБ вряд ли задумывался о карьере публичного политика. А в марте 2000-го и. о. президента Путин, официально провозглашенный преемником Ельцина, был практически безальтернативным кандидатом! (Проверочные данные: летом 98-го Примакову не нашлось места в рейтинге ведущих политиков России; осенью того же года он возглавил этот список. Что изменилось? Примаков был назначен премьером, поговаривали, что дряхлеющий Ельцин передаст ему власть. Вместо этого Б. Н. отправил премьера в отставку, и Примаков вернулся в политическое небытие...)

Когда партийные лидеры говорят, что борются за власть, они искренни лишь отчасти. Они борются не за право формировать органы власти (как на Западе), а за внимание власти, ее благосклонность. За возможность использовать Администра­тивный ресурс. Этот сакральный резерв   р е а л ь н о й   власти, палочку-выручалочку, позволяющую в одночасье приобрести все, что душе угодно — и место в Думе, и кресло в прави­тельстве, и партийные структуры, и растущие рейтинги.

Кстати, о рейтингах. Не так давно два ведущих социологических центра опубликовали рейтинги политических партий. Данные разнились. По версии ВЦИОМ, проправительственная “Единая Россия” уступала КПРФ. По утверж­дениям фонда “Общественное мнение”, опережала. Любопытна реакция единороссов. Франц Клинцевич и Андрей Исаев “заклеймили позором ВЦИОМ, который якобы некорректно ведет подсчет рейтингов” (“Новые Известия”. 4.06.2002).

А что, это своего рода политическое ноу-хау. Если тебе не нравится рейтинг — обругай социологов. Осуждение, прозвучавшее из начальственных уст, может им дорого стоить. Они рискуют лишиться госзаказов, влияния, имиджа серьезной органи­зации. Глядишь, образумятся и начнут считать “правильно”. (Точно так правительство научило уму-разуму Госкомстат. Помните, в начале 2002 года статистики не подтвердили высоких темпов роста экономики, заявленных кабинетом. Касьянов устроил разнос руководству Госкомстата — и проценты в сводках стали послушно расти...)

Как люди, жаждущие одного — успеха, Клинцевич с Исаевым, видимо, поленились ознакомиться с другими данными ФОМа. У нас ведь и социологов на мякине не проведешь. Что нужно заказчикам — знают, но и профессио­нальную марку терять — себе дороже. Поэтому, утвердив первенство “Единой России”, сотрудники фонда попросили респондентов ответить на дополни­тельные вопросы. К примеру, испытывают ли они “идейную близость” к единороссам? Оказалось, таких немного — всего 15 процентов. Лидеры “ЕР” вызывают симпатии только у 10 процентов опрошенных. Надежды “на улуч­шение жизни и общей ситуации в стране” связывают с проправительственной партией лишь 7 процентов (“Новые Известия”. 4.06.2002). Представьте: люди не любят “партию власти”, не верят ей, не связывают с ней никаких надежд — и заявляют, что обязательно проголосуют за нее на выборах!..

Так натягивают рейтинговые проценты. А как заполучают самые ценные — на выборах? В использовании Административного ресурса российские политики и чиновники достигли истинно артистических высот. Варианты многообразны. Возможны прямые подтасовки. Так, на выборах главы Республики Тува, по сообщениям прессы, “в день голосования численность зарегистрированных избирателей резко возросла на 10 470 человек, или на 6,6 процента” (“Незави­симая газета”. 8.04.2002). За действующего руково­дителя проголосовало 60 тысяч — 53 процента, что обеспечило ему победу в первом туре. Но если бы народо­население не возросло столь стремительно (и так кстати!), главе республики предстоял бы, как минимум, второй тур.

Можно снять вероятного победителя с выборов (так поступили в Ростовской области, где кандидат КПРФ имел шансы обойти действующего губернатора Чуба). Можно выставить на выборы однофамильца заведомого лидера (это происходит сплошь и рядом) — и тогда избиратели не смогут разобраться, за кого голосовать. Можно устроить пальбу аккурат перед выборами (как было в Смоленской области весной 2002 года).

Но это топорные методы. Профессионалы — если обстоятельства позволяют! — предпо­читают не пользоваться ими. Существуют более “цивилизованные” технологии.

Не стану ссылаться на собственные наблюдения. А их накопилось немало за годы участия в различных кампаниях — и в качестве кандидата, и в роли агитатора и политтехнолога на выборах разного уровня: от думских до президент­ских. Те же губернаторские выборы в Красноярском крае, где я агитировал за С. Глазьева, вряд ли можно назвать честными (см. статью в газете “Советская Россия” — 10.09.2002). Но это  л и ч н о е, меня могли бы заподозрить в пристрастности. Сошлюсь на материал в супердемокра­тической “Общей газете”, так будет объективнее. Вот только цитату придется привести длиннейшую: процесс выколачивания нужных результатов сложен и многоступенчат. Итак — фрагмент статьи, бесхитростно озаглавленной “Административный ресурс. Это главное, что необходимо для победы” (цит. по “Мир за неделю”, № 12, 1999).

“На выборах происходит мобилизация всех сил Системы: финансовых, медийных, организационных. Начинается широкомасштабное давление на электорат с помощью СМИ, “промывание мозгов” компроматом и рейтингами, сделки политиков разных рангов. В игру включаются правоохранительные органы.

Но главными действующими лицами избирательной кампании становятся региональные руководители и председатели избиркомов. Первые — в качестве главных агитаторов, вторые — в качестве главных механиков процесса.

Еще 4—5 лет назад губернатор, получив указание сверху, мог спросить: “Как же я смогу обеспечить победу на выборах вашего кандидата, если народ проголосует иначе?”. Ответ Кремля всегда был один: “А это твои проблемы”.

Теперь губернаторы не спрашивают, они действуют. Схема известная: сам губернатор, засучив рукава, агитирует за “правильных кандидатов”, разъезжая по городам и весям, собирая местный партхозактив и разъясняя, что задержек зарплат не будет, если “проголосуем, как надо”.

После завершения этого этапа в дело вступают руководители рангом помельче: директора заводов, совхозов, районное и городское начальство. Методы те же.

Отдельные подходы к интеллигенции: преподавательскому составу школ, вузов и техникумов вменяют в обязанность довести до сведения детей и подростков, как надо голосовать их родителям...

...На последнем этапе в дело включаются механики из избирательных комиссий. Существует пять уровней избиркомов: ЦИК, избиркомы субъектов РФ, окружные, территориальные и участковые комиссии. Иначе говоря, избиркомы пронизывают всю политическую толщу общества. Формируются они по такому принципу: 50 процентов членов избиркома назначаются администрацией, а 50 про­центов — местным парламентом. Заметим, что регио­нальные парламенты давно уже перестали быть рассадниками оппо­зиции и почти повсеместно контролируются исполнительной властью терри­тории.

Избиркомы разных уровней состоят, как правило, из представителей интеллигенции и служащих, которые на выборах выполняют сразу три роли: агитаторов, политтехнологов и механиков.

Возьмем для примера участковую комиссию. Ее члены незадолго перед выборами объясняют на своем рабочем месте, за кого лучше голосовать. В день выборов они объезжают с переносными урнами стариков и больных. Иногда таким методом собирают голоса до 80 процентов сельских жителей. Голосование выглядит примерно так: “За кого, милок, мне голосовать-то?”. И “милок” из избиркома рекомендует нужную кандидатуру.

Люди, далекие от жизни российской провинции, часто спрашивают: “А что помешает избирателю пообещать начальнику отдать свой голос “кому надо”, а в кабинке для тайного голосования проголосовать “сердцем”? Иногда именно так и случается. Но редко. Жители небольших населенных пунктов уверены, что об их непослушании станет известно начальству, что своей нелояльностью они навлекут на себя новые беды7. Да и мало среди них стойких сторонников той или другой партии. Большинству имена кандидатов вовсе не известны, а исход выборов глубоко безразличен.

Следовательно, тот, кто контролирует избирательные комиссии, имеет наи­боль­шие шансы на победу. А такой контроль — в руках губернаторов. Эффек­тивность использования Административного ресурса повышается год от года...”

Проследив эту длинную цепочку, автор подводит итог: “Любые выборы в России, где господствует Административный рынок, будут выиграны канди­датами Системы”. А теперь на эту схему наложим конкретные технологические подробности. После ночного ареста бюллетеней на выборах мэра Нижнего Новгорода в “НГ” появился материал с интригующим названием “Тайна арестованных урн” и подзаголовком “Нижегородская коллизия обнажила приводные ремни избирательных фальсификаций” (“Независимая газета”. 3.10.2002). Автор поясняет мысль при помощи метафоры: “Как будто с машины, которая подсчитывает результаты волеизъявления, в самый разгар ее работы сняли обшивку, и все увидели, с помощью каких приводных ремней вращаются шестеренки. Картина ужаснула настолько, что заговорили об отмене выборов как таковых”.

Что же обнаружилось? И почему в данном случае тайное стало явным? Прежде придется ответить на второй вопрос. Ибо только благодаря особому статусу одного из участников выборной гонки стали возможны внезапные открытия. Действующему (на тот момент) мэру Нижнего Юрию Лебедеву противостоял Вадим Булавинов — кандидат Центра и конкретно — полпреда президента в Приволжском федеральном округе С. Кириенко. Эта близость к власти и позволила Булавинову выявить махинации соперника.

Выяснилось, что были тайно напечатаны 50 тыс. бюллетеней для вброса. Тираж разослали главам районных администраций, чтобы те хранили их до “особых указаний”. В территориальные комиссии поступило распоряжение портить бюллетени, поданные за Булавинова. Как? Очень просто — ставили дополнительную галочку... В систему ГАС “Выборы” сотрудники муници­палитета вводили лишь данные с тех участков, где лидировал мэр. Что должно было, с одной стороны, оказать давление на еще не голосовавших (изби­ратели, как и все люди, любят присоединяться к победителю), а с другой, готовило аудиторию к признанию победного результата Лебедева.

Так бы все и вышло, но в последний момент главы районных админист­раций решили перебежать в стан кандидата полпредства и публично объявили о фальсификации. Тут, словно из засады, возникла судья, которая, спе­циально выйдя из отпуска (!), ночью (!!) в воскресенье (!!!) приняла реше­ние опечатать урны...

Победа справедливости? Полноте, просто властные структуры, стоявшие за Булавиновым, оказались мощнее структур нижегородской мэрии. В случаях, когда местный начальник получает поддержку Центра, трюки вроде тех, что описаны выше, проходят безнаказанными. Смотри статью “Выборы по-пензенски” (“Независимое обозрение”, № 14, 2002)8.

Система не оставляет избранников и тогда, когда они попадают в Думу или в губернаторское кресло. Главный рычаг давления на губернаторов — пресло­вутые трансферты. Деньги, собранные в регионе, направляют в Москву, а потом часть их возвращают на места. Могут вернуть, а могут... Скажем, задержать или урезать сумму, если губернатор окажется непос­лушным.

Методы “работы” с парламентариями несравненно многообразнее. О них как-то поведал депутат Борис Резник. Тот самый, кто пугал Думу “брито­головым фашистом” у двери. Если поверить его собственным показаниям, то подлинным демократам следует опасаться отнюдь не этого наполовину мифологического персонажа. “Кому-то из депутатов, — повествует Резник, — персональные загран­машины выделяют, а кому-то только по вызову, списанные “Волги”... С кабинетами то же самое. Два депутата, оба зампреды комитетов. И что? У одного — небольшая комната, у другого — апартаменты. У нас есть депутаты, которые за два года по нескольку десятков раз (!) ездили за границу, а есть такие, что ни разу не ездили. Одни имеют загородные дачи круглогодично, а другие не могут туда съездить на субботу и воскресенье. “Все занято”, — объясняют им. Короче, одни в привиле­гированных условиях, а другие — увы...” (“Литературная газета”. № 48, 2001).

Нетрудно догадаться,   к т о   и   з а   ч т о   оказывается в привилегированных условиях. Конечно, это депутаты из проправительственных партий, готовые без промедлений и со всей решительностью поддерживать кремлевские инициативы. В том числе и члены группы “Народный депутат”, руководитель которой — Райков изо всех сил пытается представить себя защитником народных интересов. А что? мужчина солидный, говорит веско, ударения ставит неправильно — “по-народному”. Все бы ничего, но вот о чем свиде­тельствует Б. Резник, член фракции Райкова: “Меня... хотели исключить из группы “Народный депутат” за то, что я якобы неправильно голосовал. Например, против приватизации монополий, таких как РАО “ЕЭС”, МПС. Давили страшно... Шантаж шел по всем направлениям. У меня тогда юбилей случился, и хабаровчане, я знал об этом, представили к правительственной награде. Так... мне прямо намекнули: не проголосуешь, как положено, ордена не видать”.

Такая вот демократия по-кремлевски... Впрочем, мы отклонились от темы — речь о работе выборных механизмов. А куда же смотрит человек с “чекист­ским” прищуром, недремный страж демократии А. А. Вешняков?  Недавно он бушевал с экранов телевизоров, грозя “разогнать” и “посадить” членов Красноярского избиркома, отважившихся заявить: “Так выбирать нельзя!” (“Новые Известия”. 5.10.2002). К слову, он не имел ни законных оснований, ни полномочий выступать с подобными угрозами9. Впрочем, важно даже не это, а то, что Вешняков настаивал на признании победы олигарха Александра Хлопонина, проигнорировав свыше 700 (!) зафиксированных нарушений закона. В том числе и таких, которые сам председатель Центризбиркома назвал “уголовными” (“Независимая газета”. 3.10.2002).

В 2001 году “Московский комсомолец” напечатал статью о Центризбиркоме с выразительным названием, заставляющим вспомнить о мошенниках, морочащих доверчивых ротозеев, — “Центральный наперсток” (“МК”. 9.11.2001). Особая глава посвящена руководителю ведомства. Заголовок не менее красноречив — “Уголовник?”.

Во избежание обвинений в клевете и соответствующих процедур просто процитирую: “...В Хамовнической межрайонной прокуратуре Москвы хранятся документы, касающиеся Вешнякова.

В 1996 году во время выборов президента России наблюдатели в Калмыкии зафиксировали фальсификацию итогов первого тура.

Для решения о возбуждении уголовного дела прокуратура хотела иссле­довать избирательные бюллетени. Избирком Калмыкии повторные подсчеты запретил.

Тогда прокурор Калмыкии направил протест в ЦИКу, требуя повторного подсчета голосов.

ЦИКа 17.07.96 в своем постановлении № 05-19/2552 прокуратуре Калмыкии отказала, и преступление (фальсификация выборов) осталось нераскрытым. Впоследствии выяснилось, что никакого постановления ЦИКа не принимала. Вместо этого тогдашний секретарь ЦИКи Вешняков, нарушив статью 15 феде­рального закона “О выборах президента РФ”, единолично принял решение, запрещающее прокуратуре проводить повторный подсчет голосов. Этим он превысил свои служебные полномочия и нарушил сразу несколько законов.

Секретарь ЦИКи Вешняков точно знал, что (здесь и далее выделено газе­той. — А. К.) он делает. Он специально придал своему письму такой вид, будто это решение ЦИКи. В результате прокурор Калмыкии воспринял это письмо как решение ЦИК РФ, имеющее обязательный (в том числе и для прокуратуры) характер.

Переписка по этому вопросу тянулась долго. Кончилось тем, что всякая возможность проверки исчезла. Срок хранения избирательных бюллетеней истек 16.06.97, и они на следующий день были срочно уничтожены.

Тогда в прокуратуру поступило заявление о возбуждении уголовного дела в отношении секретаря ЦИКи Вешнякова по статье 286 УК РФ “Превышение долж­ностных полномочий”. “Совершение должностным лицом действий, явно выхо­дящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан... если деяние совер­шено лицом, занимающим госу­дарст­венную должность, наказывается... лишением свободы на срок до семи лет”.

Дело замяли. Больше того, Вешнякова повысили из секретарей в предсе­датели ЦИКи. А повернись иначе — он только в 2004-м вышел бы на свободу” (“МК”. 9.11.2001).

В той же статье выявлено прямо-таки мистическое расхождение данных Госкомстата и Центризбиркома: численность населения сокращается, а число избирателей... растет! Невольно вспоминается Гоголь — “Мертвые души”. Впрочем, вот вполне прозаичная таблица:

              Год             Жителей        Избирателей

        дек. 1993      148.300.000       106.170.835

        дек. 1995      147.900.000       107.496.856

      16.06.1996      147.600.000       108.495.023

        3.07.1996      147.600.000       108.589.050

         дек.1999      146.300.000       108.072.348

       март 2000      145.600.000       109.372.046

 

Газета обращает внимание не только на загадочный рост электората, но и на сроки, к которым он был приурочен. За три месяца 2000 года, накануне президентских выборов, число избирателей выросло на 1.300.000. Газета не заметила, что миллионный рост приходится и на первые месяцы 1996 года... И еще — газета указывает лишь на несоответствие данных Госкомстата и Центриз­биркома, действительно впечатляющее. Но эти электоральные игры становятся и вовсе нестерпимыми, когда обращаешь внимание на неизменную убыль “живых душ” от одних выборов до других. Вот   п о д л и н н а я   ц е н а   и этих выборов, и самой демократии по Вешнякову.

Кажется, Линкольн говорил, что можно обманывать многих короткое время, можно обманывать немногих долгое время, но нельзя постоянно обманывать весь народ. Избиратели, даже если это доверчивые русские люди, начинают все больше сомневаться в честности выборных процедур. В той же статье опубли­кованы данные опроса, проведенного РОМИРом. Людей спрашивали: “В какой степени вы согласны с тем, что смена власти в России происходит в результате свободных и честных выборов?” Ответ — “полностью согласны” дали лишь 6 (!) процентов опрошенных. “Скорее согласны” — 20. То есть всего  ч е т в е р т ь   населения верит в честность выборов и в подлинность россий­ской демократии. Зато   н е   в е р я т   в это   б о л е е   п о л о в и- н ы   (“пол­ностью не согласны” — 21 процент, “скорее не согласны” — 32 процента)10.

В сущности это  п р и г о в о р  двенадцатилетнему демократическому эксперименту в России. Люди на собственном опыте убедились, что честно выбрать власть невозможно. А значит, и невозможно   с м е н и т ь   ее выборным путем.

Череда осенних скандалов с арестом бюллетеней и отменой результатов голосования (Красноярский край, Нижний Новгород), заляпавших грязью всю избирательную систему, окончательно похоронила веру в “честные и справед­ливые” выборы. Обнаружилось, что не только рядовые избиратели, но и “обделен­ные” группировки местных элит выражают недовольство чересчур бесцеремонным поведением более сильных (прежде всего финансово) соперников. Они не желают так просто расставаться с надеждой на участие во власти и во всем, что с нею связано — дележом бюджетного пирога, разделом сфер влияния и пр. Скорее всего, в ходе закулисных разборок выдвигались требования компромисса, учета интересов менее сильных хищников, однако, натолкнувшись на отказ, “обиженные” решились на публичные скандалы.

С другой стороны, центральные власти, надо полагать, имели возмож­ность взять эти склоки под контроль, не допустить вываливания грязи на политическую сцену. Москва не может не понимать, что нижегородский и красноярский скандалы ставят под сомнение действенность всей избирательной системы. И если, тем не менее, они были преданы огласке, то это либо свидетельство пугающей слабости Центра, либо знак того, что Кремль тяготится наличием выборных институтов и ищет предлога избавиться от них.

Новая ситуация ставит перед избирателями, перед русским народом трудную задачу. С одной стороны  —  б о р о т ь с я   п р о т и в   п р е в р а щ е н и я   “у п р а в л я е м о й   д е м о к р а т и и”   в   о т к р о в е н н у ю   д и к т а т у р у.   С другой — и с к а т ь   н о в ы е   п у т и   ф о р м и р о в а н и я   п о д л и н н о   н а р о д н о й   в л а с т и.   Ибо “управляемая демократия”, по сути, ничего не дала простым людям.

Сказанное не означает призыва к   н а с и л ь с т в е н н о й   смене власти, к действиям в обход демократических законов, к тому, что подпадает под грозные статьи УК. Однако даже самый строгий Уголовный кодекс не может запретить людям думать. Если они думают, что демократия в нашей стране, а точнее, в путинской эрэфии фальшивая, они   н е и з б е ж н о   начнут искать   д р у г и е   п у т и   формирования власти. Честной и дееспособной, готовой прислушаться к мнению народа и решить его насущные проблемы. Либо власть научится играть по правилам (ею же, между прочим, установленным), либо эти правила не станет соблюдать никто.

Какими будут новые пути, какими методами осуществится смена власти и системы, я сказать не могу. Не потому что страшусь УК, а потому что еще не созрели условия, не выдвинулись лидеры, не сформировались силы, способные решить эту задачу. Однако нужно быть непроходимым глупцом, чтобы полагать, будто она так и останется нерешенной.

 

Сноски:

 

1. Со своей стороны, американская медийная индустрия, похоже, решила превратить выборы в элемент бизнеса развлечений. По сообщению ТВС (22.09.2002), телекомпания “Фокс” — одна из крупнейших в США — готовится реализовать проект “Народный кандидат”. Любой желающий сможет поучаствовать в телевизионном шоу по типу нашего “Слабого звена”. Победитель получит возможность (здесь, видимо, имеется в виду прежде всего информационная и финансовая поддержка) принять участие в президентской кампании 2004 года в качестве “кандидата от народа”. Если вдуматься, эта затея превращает в шоу и реальные выборы: несомненно, миллионы телезрителей будут следить за соревнованием между партийными кандидатами и “народным” (на самом деле — медийным) как за   п р о д о л ж е н и е м   игры.

 

2. Беспрецедентный срыв президентских выборов в Сербии осенью 2002 года можно рассматривать как следствие западного произвола. Избиратели не пришли на участки! За “своего” — националиста Шешеля они голосовать не решились (опасаясь возобнов­ления натовской блокады, а возможно, и бомбардировок), а за прозападных Коштуницу и Лабуса не захотели. Это, казалось бы, сугубо внутриполитическое событие, до которого никому, кроме сербов, и дела не должно быть, вызвало неприкрытую ярость “мирового сообщества”. В том числе и российских “демократов”, с параноидальной мстительностью обвинивших во всем... Милошевича.

 

3. Официальный спрос порождает соответствующее предложение. Американские СМИ полны историями о разоблачениях “диверсантов”. В частности, повествуется о “бдительной официантке”, которая “подслушала разговор трех человек, показавшихся ей выходцами с Ближнего Востока. Ей показалось, что они обсуждают план совершения нападения”. Далее события развивались с истинно американским размахом. Машину со “злоумышленниками” задерживает полиция с собаками, натренированными на поиск взрывчатки. Заранее оповещенное телевидение ведет прямой репортаж с места событий. Бригада саперов подрывает найденный в машине подозрительный пакет... Следующее сообщение об эпопее было озаглавлено: “Тревога во Флориде оказалась ложной” (BBC Russian.com).

 

4. Достается и безупречно лояльным соседям. В октябре 2002 года американцы депортировали гражданина Канады сирийского происхождения. Причем не в соседнюю Канаду, а за тридевять земель — в Сирию (BBC Russian.com).

Придирчивая пограничная Фемида карает и европейцев. В аэропорту Эвансвилла (штат Индиана) возмущенная затянувшейся процедурой досмотра парижанка сорвала с себя одежду: досматривать — так все! Однако американским чиновникам неведомо ни чувство смущения, ни чувство юмора. Они упрятали экспансивную француженку в тюрьму, и теперь ей грозит срок от шести месяцев до трех лет (BBC Russian.com).

Правительство Канады, осудившее произвол американцев, уже обратилось к своим гражданам арабского происхождения хорошенько подумать, прежде чем отправляться в Штаты. Полагаю, это следует сделать всем, кому дороги достоинство и свобода.

 

5.  Эта тенденция просматривается не только в Соединенных Штатах. Лондонская “Файнэншл таймс” в редакционной статье обратила внимание на результаты опросов общественного мнения, проведенных в таких разных странах, как Израиль, Пакистан и “самой большой демократии в мире” — Индии. В рейтинге доверия респонденты на первое место поставили  в о е н н ы х.  Вслед за ними идут  п о л и ц и я  и   р е л и- г и о з н ы е  о р г а н и з а ц и и.  А на последние места угодили  з а к о н о д а т е л ь- н ы е   о р г а н ы  и  к о р п о р а ц и и,  то есть институты, во многом олицетворяющие демократию и рынок (BBC Russian.com).

 

6. Со стороны может показаться, что эти опасения преувеличены. Однако в глубинке все видится по-другому. Кое-какое представление об этом я получил во время поездок по стране. Недавно в ходе журналистского расследования мне пришлось побывать в небольшом райцентре. Номер в гостинице я заказал через городскую администрацию. Когда я приехал, словоохотливая дежурная сообщила, что в комнату подселили постояльца — сотрудника милиции. Сообразив, что придется жить с “подсадной уткой”, я попросил местного жителя отвезти меня в загородный пансионат (мы предусмотрели запасной вариант). Только устроился и спустился в бар, как официант попросил подойти к телефону: сотрудник администрации, который, казалось бы, не мог знать о моих перемещениях, вкрадчиво осведомлялся, как меня разместили...

 

7. Поучительно чтение местной прессы. Это в Москве сотни изданий, в том числе партийных, борьба мнений, критика, оппозиция — словом, весь антураж демократии. В провинции (за редчайшими исключениями) СМИ в руках местной администрации. Читаешь газеты и будто погружаешься в еще незабытое прошлое: никакой оппозиции, вообще никаких партий, равно как и проблем — значительнее, чем лужа во дворе или нерегулярно вывозимые контейнеры для мусора... Демократией в стране повеяло в пору выборов Съезда народных депутатов. Сейчас зона ее существования ограничивается столичной Кольцевой автодорогой.   К а к а я   она у нас в Москве, хорошо известно. Но за ее пределами, похоже, нет никакой.

 

8. Более демократична другая форма народного волеизъявления — референдум. Конечно, если это не референдум “о продлении полномочий”. На голосование выносят, как правило, конкретные вопросы, так что людей трудно сбить с толку демагогией и пропагандой. Показательно, с каким яростным единодушием проправительственное большинство в Думе законодательно запретило коммунистам проводить референдум о земле. В ответ на предложение КПРФ вынести этот важнейший вопрос на суд народа один из депутатов прямо заявил: “Это мы вам не дадим” (НТВ. “Сегодня”. 18.09.2002). Как выяснилось, вопрос о референдуме вообще не в компетенции Думы — в желании услужить власти депутаты откровенно нарушили Основной закон страны. Что дало повод журналисту “МК” заявить:  “Государственная Дума совершила государственный переворот” (“МК”, 24.09. 2002).

 

9. Можно предположить, что члены крайизбиркома руководствовались не одним лишь стремлением обеспечить стерильную чистоту выборов. Однако с формальной точки зрения правы были они, а не председатель ЦИК.

 

10. И это не просто сухие цифры социологического опроса. На наших глазах они наполняются гневом обманутых, весомым аргументом вмешиваются в реальную политику. Настроения россиян с оглушительным эффектом были продемонстрированы на выборах мэра Нижнего Новгорода. В “третьей столице России”, как часто называют волжский город, отказались голосовать 72 процента избирателей. А из пришедших на выборы 28 процентов   —   т р е т ь   —   проголосовала   п р о т и в   в с е х.

 

 

 

 

(Продолжение следует)

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N1, 2003
    Copyright ©"Наш современник" 2003

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •