НАШ СОВРЕМЕННИК
Дневник современника
 

Александр КАЗИНЦЕВ

BIG BOOM

  Взрывы в Америке, разрушившие Россию

Россия платит по чужим счетам

 

Человека, благодаря которому Буш все еще на плаву и даже имеет вид победителя, зовут В. Путин. Владимир Владимирович проявил широту натуры: он взялся компенсировать все политические издержки США. За счет России. Разве что денег нам платить не придется — миллиарды и миллиарды долларов за случившееся 11 сентября. Хотя это как еще посмотреть…... Впрочем, все по порядку.

Путин первым из зарубежных лидеров позвонил Бушу с соболезнованиями. Что стояло за такой поспешностью? Думаю, не в последнюю очередь страх. Получив сокрушительный удар, Америка в считанные часы должна была назвать врага. Не удастся найти — так назначить. С точки зрения политической первостепенную важность представляло не столько расследование случившегося, сколько выбор противника. “Между прочим, могли и нас назначить на эту должность”, — как бы невзначай бросил информированный эксперт (М. Делягин. “Завтра”. № 43, 2001).

В психологическом плане это было даже легче, чем объявить врагами талибов. В подкорке у американского обывателя еще со времен Рейгана (и более ранних) засел образ “империи зла”. От СССР—России он не ждет ничего хорошего. Приписать теракт “кошмарным русским” — это укладывалось в стереотип. Сложнее было с наказанием. И поверженная, Россия все еще обладает ядерным запасом. Проблема была не в том, чтобы ткнуть грозным перстом в сторону Москвы, а чтобы послать вслед за тем дюжину-другую межконтинентальных ракет и не получить ответного подарка.

В том числе и поэтому ответчиками были назначены другие. У талибов кроме зенитных “Стингеров”, поставленных самими американцами еще во времена борьбы с СССР, других ракет не было. Да и “Стингеры” пришли в негодность.

Спеша присоединиться к Америке, Путин хотел решить и собственные проблемы. Закрыть для афганских боевиков путь в Чечню, где они лютовали покруче местных бандитов. Пресечь маршруты наркоторговцев, начинающиеся в предгорьях Гиндукуша, а заканчивающиеся в Центральной России. Заманчиво было решить оба вопроса, причем выполнить работу руками американцев.

Более того, Москва попыталась воспользоваться реальной заинтересо­ванностью Запада, чтобы одном махом преодолеть многочисленные барьеры на ее пути в “общеевропейский дом”, “цивилизованное мировое сообщество”. Казалось, вот он, момент подвести черту под прошлым и мощным рывком изменить всю политическую конфигурацию современного мира. Несколько дней спустя президент России заявит в притихшем бундестаге: “Мы продолжали спорить о расширении НАТО, о ПРО, а ситуация изменилась в принципе. Мир больше не разбит на два лагеря, он стал гораздо сложнее. Ответом на это должно стать создание глобальной системы безопасности, которая учитывала бы новые вызовы, угрозы и эффективно противостояла бы им” (Парламентская газета”. 27.09.2001).

Наверное, Путин преследовал и личные цели. Как же без этого в современной политике, где руководители научились извлекать собственную выгоду, получать немалые проценты и от самых патриотических инициатив. Хотел, хотел Владимир Владимирович и берлинского триумфа, и техасского барбекю — перед десятками телекамер, под блицами фотокорреспондентов. Словом, успеха. А вместе с ним места в мировой элите. Вот так “в желанье славы и добра” он и пошел, едва не вприпрыжку побежал навстречу Западу.

Как бы то ни было, в самой инициативе Путина не было ничего предосуди­тельного. Зря левая оппозиция обрушилась на него за одно лишь намерение вписаться в американскую игру. Растратив — подчеркну с горечью — боевой запас критики и протестных акций   д о   т о г о, как стали проясняться   п о с л е д- с т в и я   резкого разворота России в сторону Вашингтона. А дело именно в последствиях, точнее, в непродуманных действиях, в бездарном, а подчас   п р е- с т у п н о м   исполнении нормальных в общем-то замыслов, которые привели к сокру­шительному результату.

Начнем с того, что Путин не понял американской игры. И не сумел продуманно организовать свою.

Штаты не нуждались в создании международной коалиции. Буш отчаянно — и демонстративно! — загребал на себя, стремясь превратить катастрофу в звездный час Америки. Единственное, чего он хотел от мира, в том числе от России, — согласия на любые действия США. И признания солидарной ответственности за них: как и в любой кровавой разборке, в операции возмездия все должны были быть повязаны кровью.

Путин напрасно сотрясал воздух в Берлине и Вашингтоне, разглагольствуя о новой конфигурации мира. По замыслу Буша, мир должен был оставаться таким, каким он сложился после разрушения второй сверхдержавы, — Pax Americana. Не только от Путина, но и от Шредера, ближайшего союзника США, не требовалось никаких героических усилий по переустройству мироздания.

Если от Москвы хотели получить что-либо еще, то это согласие на размещение американских бомбардировщиков в Средней Азии. Особенно после того, как выяснилось, что Пакистан не удастся использовать в качестве американского аэродрома для нанесения ударов по талибам. Россия, как минимум, должна была помалкивать в тряпочку, а максимум, чего от нее ждали, это помощи в переговорах со среднеазиатскими баями, вчерашними членами московского политбюро. За это Буш готов был слушать высокопарные рассуждения своего кремлевского “друга”.

Мог ли Путин попридержать американцев, организовать собственную контригру, если и не закрывая для них Среднюю Азию (что, конечно, было бы лучшим решением!), то хотя бы превращая доступ туда в предмет торга? Трудно сказать. Слабым звеном был Узбекистан. Претендуя на роль региональной сверхдержавы, он с 91-го года демонстрировал России независимый норов и, напротив, намекал американцам, что непрочь установить с ними особые отношения. В 1999 году И. Каримов протестовал против создания нашей военной базы в Таджикистане. Демонстративно отказался участвовать в Договоре о коллективной безопасности, зато сотрудничал в созданном в пику Москве договоре ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова).

19 сентября, как только стало ясно, что Америка будет бомбить Афганистан, Буш позвонил Каримову и договорился об использовании узбекских аэродромов. Показательно — соглашение держали в строжайшем секрете от Москвы. Россия попыталась прояснить ситуацию, созвав заседание Комитета начальников штабов государств СНГ. Представители Узбекистана, а также Туркмении не приехали (“Независимая газета”. 28.09.2001).

У Путина не было достаточных рычагов давления на узбекского президента. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации, — подключить Китай. Пекин понимал опасность десантирования американской военной машины в непосредственной близости от своих границ. На пару с восточным гигантом Москва могла бы смирить амбициозного узбекского лидера. Требовалось проявить волю, рискнуть, отказаться от    б е з о г о в о р о ч н о й    поддержки Штатов — что отнюдь не означало перехода в оппозицию к ним. Американцы поняли бы это правильно: как приглашение к переговорам, к торгу. Схожую игру вели в те дни их ближайшие союзники в регионе — Пакистан и Саудовская Аравия.

Не было сделано ничего! Шанс небольшой, но реальный — загублен. Хуже того, выпустив из-под контроля Узбекистан, Путин не сумел удержать от сближения с Америкой остальные республики Средней Азии, где позиции Москвы были достаточно сильны. К концу сентября на территории от Тянь-Шаня до Каспийского моря выстроилась очередь государств, ожидающих американской подачки. Готовых в обмен предоставить свое воздушное пространство, свою землю и что угодно еще в придачу.

Россия продемонстрировала потрясающую неспособность отстаивать свои интересы. И дело не только в нашей слабости. Пакистан и сегодня слабее России, к тому же он был на подозрении как ближайший союзник талибов, однако и в этой ситуации Исламабад отчаянно торговался и немало получил. Конечно, Мушарраф выглядел не лучшим образом — собственный народ смотрел на него как на американского прислужника, изменника делу ислама. И все же в конечном счете президент дал своим недовольным соплеменникам то, что так ценят на Востоке, что закрывает разверстые в крике рты — золото, деньги, много денег, выторгованных у Вашингтона. 50 миллионов непосредственной помощи; отсрочку выплат процентов по внешнему долгу — аж до 2024 года; снятие американских санкций, введенных в свое время за испытание ядерного оружия. Общая сумма “отступного” — от 300 до 500 млн долл. (“МК”. 12.11.2001).

Путину было несравненно легче, чем Мушаррафу. Он не был связан ни исламской солидарностью, ни прямым союзом с талибами. Мог, не роняя достоинства, сказать народу: союз с Америкой   п р а г м а т и ч е н.   На определенных условиях мы готовы поддержать строго оговоренные акции. Не затрагивающие интересов, а тем более суверенитета России. И в путь — до хрипоты споря с американцами по каждой позиции, за каждый доллар.

Вместо этого российский президент с мазохистской настойчивостью повторял: солидарность с США — не предмет торга, Россия не хочет никаких компенсаций. Нежелание и   н е у м е н и е   бороться на дипломатическом поле — свидетельство не только слабости страны, но и отсутствия   п о л и т и ч е с к о й   в о л и   у ее руководителей. Болезни, еще более страшной, чем слабость.

В сентябре в поведении Путина, его заявлениях проявилось нечто хлестаковское — легковесное и лихорадочное. То он утверждал, что украинская ракета не могла сбить российский Ту-154. А через несколько дней премьер Кинах, а затем президент Кучма вынуждены были признать, что ракета украинская. То уверял, что американские бомбежки не нанесут ущерба мирным афганцам: “Я нисколько не сомневаюсь, что руководство Соединенных Штатов и президент Буш сделают все, что в их силах, чтобы мирное население Афганистана не пострадало. Нисколько в этом не сомневаюсь” (“Вести”. РТР. 8.10.2001). Авиация США “подтвердила” эти слова, разбомбив деревню Карам под Джелалабадом. Погибло 200 человек (NTV RU).

Позднее мишенями для американских бомб и ракет стали склады продовольст­вия Международного Красного Креста, больницы, роддом, автобус с беженцами и даже кортеж пуштунских вождей, направлявшихся в Кабул на инаугурацию ставленника США Х. Карзая. Сравните со списком преступлений НАТО (той же авиации США) в Югославии — схожие цели и жертвы. Далеко не случайные! Специфика воздушной войны требует поражения именно гражданских объектов. Дело в том, что сами по себе удары авиации без наступления наземных сил не способны решающим образом повлиять на исход войны. Если командование отказывается от наземных операций, авиации приходится не просто “работать по целям”, но   в е с т и   в о й н у   н а   у с т р а ш е н и е.   Результат достигается за счет атак на мирные объекты, что вызывает наибольший резонанс, создает атмосферу всеобщего ужаса.

Путин просто не мог не знать этого. Зачем же клялся   в м е с т о   американцев, притом что они его об этом не просили! Зачем рисковал своим словом, репутацией, именем?   С е р ь е з н ы е   политики так не роняют себя…...

Скорее всего, президент все-таки лукавил. И когда оправдывал “гуманные” американские бомбежки, и когда заверял в бескорыстной поддержке действий США. Другое дело, что и лукавить следовало бы умнее. Благодарности, подарка от Санта-Клауса из Вашингтона Путин, конечно же, ждал. Но только что ждал — тогда как следовало бороться, причем не за благодарность, а за   о п л а т у   у с л у г   по заранее согласованному тарифу.

На заокеанские щедроты рассчитывала и кремлевская челядь — аналитики, политологи, политтехнологи, сидельцы из администрации и руководители всевозможных фондов. Захлебывались в предвкушении всевозможных милостей. “Американцы напряженно ждут, что конкретно они могут дать России, а Россия еще не сформулировала ответ”, — заверял Сергей Марков из Института политических исследований. И фантазировал: “Мне кажется, что речь должна идти о принципиальнейших стратегических решениях. Среди них, во-первых, вступление России в новую систему коллективной безопасности западных европейских стран, которая должна быть построена вместо НАТО, — это самое главное. За этим должны последовать другие конкретные шаги, например доступ российского ВПК на рынки вооружений стран НАТО, принятие Россией принципиальных решений, выработка общих правил игры нового мирового порядка...… Во-вторых, Россия юридически должна быть признана страной с рыночной экономикой и фактически — демократической страной. Россия должна иметь нормальные условия без искусственных задержек вступления в ВТО. США должны прекратить политику сдерживания нашей страны на постсоветском пространстве, которую они энергично проводят. США должны резко ударить по рукам своим союзникам — Турции, Латвии, Эстонии, Грузии и Польше, которые прикрывают у себя чеченских террористов” (“Независимая газета”. 20.10.2001).

Заказ Санта-Клаусу в духе Манилова. Тут не то что мешка для подарков — вагона, эшелона мало! Осмотрительный Игорь Бунин из Центра политических технологий проявил большую сдержанность. Рассыпавшись в похвалах президенту: “Путин сделал очень решительный геополитический выбор...… Президент страны проявил себя как настоящий политический лидер”, — Бунич в качестве главного приза для России назвал “уникальный шанс вписаться в новую цивилизацию на правах самостоятельного участника, имеющего свои приоритеты”. Ему вторил Андрей Рябов из Фонда Карнеги: “Россия будет как равноправный партнер интегрирована в мировое сообщество” (“Независимая газета”. 29.09.2001).

Надо сказать, Россия могла получить, а если и не получить, ну хотя бы побиться за все то, о чем грезили досужие политологи. И потребовать еще кое-что в придачу. Как раз в разгар кризиса состоялось очередное заседание Парижского клуба кредиторов: в благодарность за горячую поддержку Штатов нам могли скостить хотя бы часть долгов. Могли бы — пусть только для вида — предоставить вожделенные инвестиции. Или отложить решение по выходу США из Договора по ПРО.

До поры американцы поддерживали кое-какие иллюзии кремлевских мечтателей. В интервью, которое Буш дал российской прессе накануне встречи с Путиным, говорилось: “...…НАТО…... необходимо по-новому взглянуть на взаимоотношения с Россией...… Это означает консультативную роль, которая может эволюционировать...… Ищем пути увеличения американских инвестиций в России...… И мы готовы работать дальше — по тому же (вступлению России) в ВТО” (здесь и далее: “Независимая газета”. 14.11.2001). Кроме того, Буш не скупился на похвалы российскому лидеру — трижды в интервью решения Путина названы “мудрыми”. Упоминалось и пресловутое барбекю: “Устроим хорошее барбекю в среду. Лора (жена Буша. — А. К.) попросила нашего хорошего друга запечь мясо. Свинг-бэнд будет играть для президента”. Как тут было не возмечтать, что “Америка ждет”, что бы этакого сделать для восточной союзницы.

Правда, в этих многозначительных обещаниях настораживала расплывчатость. Что означала, например, “консультативная роль”? Она и до этого была отведена России в отношениях с НАТО. Впрочем, словечко “эволюционировать” намекало на некие перспективы. Формулировки: “ищем пути”, “работать и дальше” ни к чему не обязывали американцев.

Необязательность возводилась   в   о с н о в н о й   п р и н ц и п   американо-российских связей. Нахваливая Путина и отвешивая комплименты России (“великая страна с замечательными ресурсами”), Буш вел дело к отказу от каких-либо договоренностей с партнером: “…...Я хочу сказать, что по наступательным вооружениям раньше переговоры затягивались навечно. А теперь мы с президентом Путиным отлично ладим...…” В ответ на беспокойство журналистов, будет ли   з а ф и к с и р о в а н   этот “лад”, договоренности, достигнутые без предварительных консультаций, без подготовленной документации, определения и согласования цифр, средств, видов вооружений, президент Соединенных Штатов с подчеркнутой легкомысленностью бросил: “...…Бумаг для чтения будет достаточно”. А в заключение был дан сногсшибательный рецепт разрешения всех вопросов: “Я посмотрел ему в глаза...…” Вот так, на голубом глазу предлагалось решать проблемы, которые возникали, возникают и еще только могут возникнуть между Россией и США.

Лишь по двум позициям Америка, а вслед за ней и европейские союзники предложили России нечто конкретное — смягчение критики действий федеральных сил в Чечне и поддержку на переговорах по вступлению в ВТО. Но и здесь не обошлось без двусмысленностей. В вопросе о Чечне по отношению к России была применена классическая тактика: добрый и злой следователи. Госдепарта­мент США подчеркнуто — на четыре месяца! — солидаризовался с Россией. Зато чеченский вопрос неожиданно резко затронула Франция. На Парламентской ассамблее Совета Европы лорд Джадд — основной, можно сказать, штатный обличитель федеральных сил — заметно приглушил критику. Но тут же предельно агрессивно выступил другой лорд — Рассел-Джонстон, в то время занимавший пост председателя ПАСЕ. Он заявил, что не считает, будто “произошедшие в США события приведут к тому, что больше не будут обсуждаться нарушения прав человека, которые имеют место в Чечне”, и обвинил российскую армию ни много ни мало в том, что она “симулирует террористические акты для того, чтобы затем расправиться с террористами” (NTV RU).

Оказалось, не все так просто и со вступлением во Всемирную торговую организацию. Это выяснилось в октябре, когда в Женеве начались переговоры о доступе иностранных компаний на российский рынок услуг. “До последнего времени, — поясняли “Известия”, — Россия и “остальной мир” так и не приступали к обсуждению конкретных рынков. Говорили много об общих вещах”. Договариваться предметно куда сложнее. Но — предупреждала газета — “даже если с США удастся договориться в предельно сжатые сроки по услугам, это еще не означает общий успех...… Рынки услуг принципиальны для многих стран — тут многое будет зависеть именно от Евросоюза и азиатских стран (между тем они даже не были представлены в Женеве. — А. К.)” (“Известия”. 6.10.2001).

Когда дошло до конкретики, выяснилось и другое. Вступление в ВТО отнюдь не гарантирует экономического успеха. Конечно, оно облегчило бы проникновение российских товаров на рынки других стран, но и открыло бы внутренний рынок для иностранных производителей. В выигрыше оказывается более сильный. Ральф Найдер, президент международной организации Public Citizen, недавно выступил с обвинениями в адрес ВТО. Он утверждал, что организация “давно переросла роль, которая отводилась ей вначале”, и занимается “лоббированием” интересов наднациональных компаний. “Другим компаниям, не относящимся к числу колоссов глобальной экономики, пробиться на так называемый свободный рынок нет никакой возможности” (цит. по: “Завтра”. № 46. 2001).

Мощь транснациональных гигантов соединяется со щедрыми субсидиями, которыми развитые западные страны поддерживают отечественных произво-дителей. Об этом прямо говорится в редакционной статье “Зюддойче Цайтунг”: “Запад тратит по 2 млрд марок в день на дотации сельскохозяйственным произво-дителям…... С рыночной экономикой это не имеет ничего общего. Это злоупот-ребление властью, которой обладает Германия и не обладает Бангладеш” (русск. перевод — “Независимая газета”. 14.11.2001). На место беднейшей страны Азии можно вполне подставить Россию. К примеру, о какой честной борьбе российской и американской сельхозпродукции можно говорить, если в 2000 году США выделили 14 млрд долл. на поддержку крупных фермеров, а наше сельское хозяйство получило от бюджета всего 300 млн долл. (“Независимая газета”. 10.11.2001).

Но не только отечественное сельское хозяйство падет жертвой западной экспансии, если Россия, воспользовавшись помощью США, вступит в ВТО. Эксперты Российского национального комитета Международной торговой палаты считают, что пострадают и другие ведущие отрасли — черная и цветная металлургия, авиа- и автостроение, химическая промышленность, а также банковское дело и страхование. Фактически это хребет национальной экономики. С ним связаны тысячи предприятий других секторов. Дошло до того, что против намерений правительства форсировать вступление в ВТО выступил один из олигархов О. Дерипаска.

Вот и все милости (если это можно назвать милостями!). Ничего другого Россия не получила. Тщетными оказались воспаленные надежды кремлевских аналитиков. Запад в который раз показал, что богатые и сильные имеют обыкновение избавлять себя от докучливой обязанности платить. Растяпам, забывшим об этом, советую вспомнить забавный рекламный ролик, западного, кстати сказать, производства: “Слоны никогда не платят”.

Зато американцы получили все, что хотели. Список их приобретений более чем внушителен. Между прочим, он объясняет, почему именно Афганистан был назначен ответчиком за катастрофу 11 сентября. Ведь не одна же слабость талибов была причиной такого решения. Американцы могли найти подходящего спарринг-партнера в любом уголке земного шара. Но выбрали этот.

В результате США установили контроль над стратегически важной страной. Наши военные, прошедшие Афган, ухмыляются: ну теперь янки получат! Они не понимают ни новых условий войны, ни американской политики, в корне отличающейся от советской. СССР стремился включить восточного соседа в социалистический лагерь. Для этого нужно было выполнить массу условий: реорганизовать власть снизу доверху, реформировать общество, модернизи­ровать экономику. Чтобы добиться результата, “шурави” и их местным сторонникам нужно было добраться до каждого кишлака.

Американцам это ни к чему. Они не собираются вести афганцев в “светлое будущее”. Соединенные Штаты блюдут исключительно собственные интересы. Обеспечить их можно минимальными средствами — достаточно присутствия в нескольких стратегических пунктах. Необязательно в крупных городах. Об остальном позаботятся новые власти и международный контингент, собранный с бора по сосенке в Европе и Азии. Если получится…...

Если же замирить страну не удастся, и это не беда. Под видом проведения контртеррористической операции США внедрились в сравнительно стабильные, а значит, безопасные республики Средней Азии. Получили базы в Ханабаде и в Кокайды (Узбекистан), в Душанбе и Кулябе (Таджикистан), столичный аэропорт “Манас” в Киргизии. Казахстан также изъявляет готовность принять американцев.

Пожалуй, эти точки кристаллизации военной мощи в рыхлом среднеазиатском подбрюшье России — главное приобретение Америки. Эффект присутствия здесь войск Соединенных Штатов трудно переоценить. Центральноазиатский регион позволяет контролировать весь континент — самый густонаселенный, самый пассионарный, самый богатый природными ресурсами.

К северо-западу простираются нефтяные поля Казахстана, в перспективе способные заменить месторождения Персидского залива в качестве основного поставщика топлива для Запада. К югу находится сам Персидский залив. К востоку расположены наиболее густонаселенные страны планеты Индия и Китай, в сумме — 2,5 миллиарда человек, треть населения Земли. Они же наиболее динамично развивающиеся государства. К середине XXI века Китай и Индия, потеснив Америку, станут индустриальными лидерами мира, супердержавами в экономической, военной и политической сферах. Если... … Если сумеют преодолеть множество опасностей и разрешить не меньшее число острейших проблем. В частности, избежать войны в регионе (прежде всего столкновения Индии и Пакистана), усмирить сепаратистские движения.

Выйдя к границам своих потенциальных соперников, Америка получила возможность влиять и на их внутриполитическое положение, и на межгосударст­венные отношения. Что позволит США, как минимум, играть роль арбитра (уже сейчас Дели и Исламабад наперебой апеллируют к Вашингтону). А максимальный куш, джек-пот азартной игры за тысячи километров от границ самой Америки — это возможность направлять развитие Китая и Индии в нужное для Штатов русло.

Присутствие в Центральной Азии позволяет держать под контролем и самую непокорную силу современного мира — ислам, который в перспективе мог бы бросить вызов господству Запада. Талибы уже отстранены от власти. Мусуль-манские лидеры в Пакистане унижены, лишены былого влияния, а наиболее радикальные из них арестованы. Иран и Ирак, объявленные Вашингтоном государствами-изгоями, отныне зажаты между американскими базами в Персидском заливе и базами в среднеазиатских республиках.

Еще один нерв современного мира — коммуникации. К югу — великая водная магистраль с Дальнего на Ближний Восток и дальше в Европу. Здесь базы в Средней Азии могут лишь ассистировать американскому флоту и самолетам, размещенным на острове Диего-Гарсиа в Индийском океане. Зато они полностью контролируют Великий шелковый путь, ведущий из Китая по пескам Казахстана и Узбекистана в Закавказье и Европу. Сейчас он возрождается как более экономичная альтернатива морским трассам. И в качестве конкурента Транссиба — последнего шанса России прицепить себя к локомотиву мировой экономики и взять под контроль оживленный товарооборот между АТР и Европой.

Понятно, американские вояки уже никогда не уйдут из Средней Азии. Что бы там ни говорили американские дипломаты. А они, по обыкновению, вещают разное — высокопарно и туманно. Глава Центрального командования ВС США генерал Томми Фрэнс уверял, что США свернут свое присутствие в регионе, как только закончится контртеррористическая операция. Которая может длиться годами, о чем предупреждал Буш. В то же время помощник госсекретаря Элизабет Джонс от имени своего шефа заявила, что “США и после завершения войны в Афганистане не намерены уходить из Центральной Азии” (“Независимая газета”. 26.12.2001). Между тем после визита Фрэнса в регион в конце января 2002 года поползли слухи о том, что американцы договорились об аренде базы в Ханабаде сроком на 25 лет (“Сегодня”. НТВ. 26.01.2002).

Это первая из потерь России. Мы-то считали упущенные выгоды, вздыхали, что американцы не дали того-другого, а впору счесть, что же они отобрали у нас. Вторая потеря — следствие первой. Найдя нового покровителя в лице Соединенных Штатов, бывшие партийные бонзы Средней Азии поспешили дистанцироваться от России. Даже Таджикистан, который мы спасли от хаоса гражданской войны, исламского господства, а возможно, и от распада. Несмотря на то, что российская 201-я дивизия все еще развернута в предгорьях Тянь-Шаня и гарантирует стабильность республики. Именно ее присутствие, скорее всего, станет предметом торга. В “Независимой газете” уже появился материал под красноречивым заголовком “Душанбе Москву не выгоняет. Однако денег у нее может попросить” (26.12.2001). Автор утверждает: “Около 250 миллионов долларов в год придется платить России Таджикистану за квартирующую в Душанбе 201-ю мотострелковую дивизию”.

Вот так: пошли по шерсть — вернулись стрижеными. Думали: Америка заплатит, а раскошеливаться придется нам. Не только за то, что Таджикистан и впредь позволит нам защищать его рубежи. Но и за военную помощь Северному альянсу, фактически — помощь Америке, ибо альянс выполнил за нее всю трудную и опасную работу по свержению талибов. Без российских танков и самоходок это было бы невозможно. В начале октября газеты сообщали: “...…Правительству Раббани будет поставлено 40—50 танков, 60—80 боевых машин пехоты и боеприпасы к ним”. Список включал также десятки самоходных установок, орудий и минометов (“Независимая газета”. 4.10.2001).

Между прочим, эта техника, хоть и устаревшая, стоит немалых денег. 30—45 млн долл., по подсчетам той же “НГ”. Наверняка в копеечку влетела и переброска 1,5 тысячи солдат срочной службы из Приволжско-Уральского военного округа в 201-ю дивизию (“Независимая газета”. 29.09.2001). А как же вы думали, моджахеды Раббани пересели с ишаков на танки — и поехали? Нужны были инструкторы, обслуживающий персонал и просто водители и наводчики. Снова-здорово: “Афганьские хлопци в плен не сдаются!”

Недешево обошлась и гуманитарная помощь. Только за два месяца в Кабул было поставлено 10 000 тонн грузов (“Новости”. ОРТ. 4.02.2002). Россия вновь взвалила на себя ответственность за Афганистан. Однако на этот раз без надежды на какие-либо, пусть призрачные, выгоды.

Где теперь “законно избранный”, как его именовали в российских газетах, президент Раббани? Американцы воспользовались его военными успехами (нашими успехами), а затем выгнали вон из Афганистана, посадив своего ставленника Х. Карзая. А российских афганцев, наших давних союзников, ушедших вслед за советскими войсками (их в России около 300 тыс. — “Вести”. РТР. 31.01.2002), и вовсе на пушечный выстрел не подпустили к переговорам об   о б щ е а ф г а н с к о м   примирении, на которых обсуждался состав нового правительства. Россия не настаивала на их участии. Она платила по счетам.

В будущем придется платить еще больше. Зампредседателя думского комитета по обороне А. Арбатов подсчитал — только на обустройство погранзастав на совершенно оголенном среднеазиатском отрезке границы потребуется 7 млрд рублей. На их техническую базу еще 11 млрд. На повышение защиты стратегических объектов в регионе — 3 млрд (“Независимая газета”. 3.10.2001).

Но это пустяки по сравнению с упущенными экономическими выгодами. Тихая битва за Центральную Азию имеет не только военный и политический, но и экономический аспект. Как только США утвердились здесь, президент Казахстана Н. Назарбаев согласился реанимировать давний американский проект: нефтепровод Баку—Джейхан, по которому прикаспийская нефть пойдет в обход России. Сколько усилий потратила в свое время Москва, чтобы направить ее по российскому маршруту в Новороссийск. Война в Чечне во многом стала результатом закулисных битв “за трубу”. И вот все впустую!

Одновременно “раскупориваются” газовые месторождения в Туркмении. Долгое время “Газпром” пользовался тем, что газопровод шел через территорию России. Мы контролировали объемы поставок, цены, не допускали конкуренции туркменского газа с российским. Теперь в срочном порядке разрабатываются планы его транспортировки через Афганистан к Аравийскому морю.

Отступление России из Средней Азии столь стремительно и всеохватно, что порою кажется, будто она там никогда не присутствовала. На политической сцене звучит иная речь, мелькают другие лица. В Душанбе и Ташкенте, Ашхабаде и Бишкеке за влияние с США борются Иран, Турция. Под прикрытием американцев в Киргизию проникают французы. Немецкие саперы строят мост через реку Пяндж. Китай активно пытается заместить Россию в зоне ее традиционного влияния.

Без малого три века назад Петр посылал князя Бековича-Черкасского с отрядом солдат обследовать течение Амударьи и разыскать дорогу на легендарную Хиву. Державин в самой громкой из своих од восславил Екатерину как “богоподобную царевну Киргизкайсацкая орды”, — помня о присоединении Младшего и Среднего жузов к империи. Павел направлял казаков Платова на поиск путей в Индию. Скобелев водил своих молодцев на приступ Коканда. Верещагин писал “Апофеоз войны” в песках Туркменистана.  Столыпин расселял тамбовских да вятских крестьян вдоль среднеазиатских каналов. Сталин переводил сюда фабрики из Москвы и строил гиганты индустрии. Ахматова воспевала ташкентский приют в годы Великой Отечественной. Десятки поколений русских людей покоряли, исследовали, обживали, обустраивали, воспевали Среднюю Азию. Сейчас эти напряженные усилия, военные подвиги, творческие озарения, труд миллионов людей — строителей царской и красной империй — похерены, обращены в руины, в прах, в грязь под ковбойскими сапожками Буша.

Если России когда-нибудь вернется сюда, то не хозяйкой, не союзницей народов, с которыми делила победы и невзгоды, а наемницей. Будет поставлять своих детей для защиты американских баз и французских аэродромов. Прямо в соответствии с циничными откровениями Дж. Мильо, советника в правительстве С. Берлускони, говорившего о “мобильности восточных рубежей Запада” и о желательности превращения России в “наемника Запада, защищающего его рубежи от мусульманского Юга” (“Независимая газета”. 22.09.2001).

Скорее всего, нам придется обеспечивать стабильность тех самых среднеазиатских режимов, которые переметнулись от России к Соединенным Штатам. Каримов и ему подобные глубоко заблуждаются, думая, будто достаточно провести референдум, чтобы обеспечить себе фактически пожизнен­ное президентство. Эксперты предсказывают новый виток противо­стояния как в Афганистане, так и вокруг него, когда начнут действовать исламисты, загнанные сейчас в подполье. Кстати, в Узбекистане (как и в соседнем Таджикистане) их позиции достаточно сильны. В частности, один из руководителей талибов Намангани родом из Узбекистана. В случае обострения ситуации русские снова придутся ко двору.

(Вполне возможно, что антитеррористическая операция аукнется и за тысячи километров от Средней Азии в мусульманских республиках России. Московские СМИ замолчали волнения в Казани сразу после начала бомбардировок Афганистана. Только газета “Завтра” дала информацию: “На другой день после начала бомбардировок талибов восстал “мирный и спокойный” Татарстан. Будто бомбы падали на Казань, и бомбы — московские, как в 1552 году. Лозунг дня гласил: “Российскую оккупацию не допустим!” А двумя неделями раньше, сразу после “сноса” башен торгового центра в Нью-Йорке, в Казани снесли памятник Ивану Грозному. Акция не такая уж грозная, но для России имеющая значение третьей чеченской войны — в подготовительной ее части” (“Завтра”. № 47, 2001). Так что и у себя дома нам скорее всего придется расплачиваться за бездумную поддержку США. Но это тема особого разговора.)

Нас, может быть, позовут — выполнять грязную работу. Если же в Ташкенте и Душанбе все будет спокойно, то России и в качестве наемницы вряд ли позволят вернуться на оставленные рубежи. Американское продвижение в Среднюю Азию отжимает Россию все дальше к Волге. Мгновенно встал вопрос об американском присутствии в Закавказье. Антирусские силы предлагают Штатам военно-воздушную базу в Азербайджане. И тут же ссылаются на то, что “Россия сама является сторонницей антитеррористических операций и не будет строго судить страны, сотрудничающие с США” (“Независимая газета”. 19.11.2001). Грузия серией военных провокаций и дипломатических маневров пытается выжить остатки российских войск со своей территории. И приглашает занять наши базы американцев (с марта спецназ США уже в Грузии).

И дальше бежит роковой огонь — на последний причерноморский рубеж — в Приднестровье. Приднестровцы (многие из которых — граждане России) часами стоят у ворот наших баз, умоляя не уходить, не оставлять их, как в 92-м году, на произвол молдавских и румынских волонтеров. И все-таки эшелоны с танками тянутся на Восток. Путин распорядился...… Инициатива, скорее всего, исходила из Вашингтона: “По информации нашего источника, — сообщает “НГ”, — администрация США предъявила российской стороне нечто вроде ультиматума, который в общем виде звучит так: если Россия не уйдет в спешном порядке из Приднестровья (а в итоге — из всего Причерноморья), то США разместят свои базы в Грузии и Азербайджане” (“Независимая газета”. 29.09.2001).

Да разве не ясно — и отсюда выгонят, и туда залезут!

Если рассматривать события 11 сентября с точки зрения того, как они отразились на положении России — а для нас это единственно оправданная (и рациональная) позиция, — то подлинной трагедией следует считать не падение двух бетонных колоссов в далеком Нью-Йорке, а разрушение последних скреп, которые объединяли Россию с пространством утраченной империи. Потерю остатков влияния, уход из постсоветского мира. Россия “вышла” из СНГ, — как писали в те дни газеты. А если говорить точнее и грубее, ее вытолкали взашей, воспользовавшись   б е з о г о в о р о ч н о й   поддержкой операции США, столь неосмотрительно заявленной Путиным.

Скажут: стоит ли печалиться — Содружество давно было формальностью, договоры не выполнялись, связи не развивались. Так! Но это была   с т р у к т у р а.   Когда мы научимся ценить не эфемерные мечты о будущем (о том же “общеевропейском доме”), а то, что уже создано, проверено временем, действует, пусть со скрипом, не так эффективно, как хотелось бы, но   д е й с т- в у е т?   Содружество было структурой, удерживавшей очертания былой державы. Создававшейся т ы с я ч у  с лишним лет! И это необозримое пространство времен, века испытаний и славы, общей для всех и дорогой для каждого (что бы ни говорили на ридной Украйне), организовывали, скрепляли ее отнюдь не только невещественной памятью о прошлом. Но и такими вполне вещественными атрибутами, как фактически общая граница (только она — бывшая граница СССР — и оборудована и защищена ныне), общая система ПВО, общее стратегическое командование. Единые стандарты вооружений, промышленной продукции, технической документации, систем образования и здравоохранения и пр. и пр. И наконец, Содружество скрепляли миллионы связей между производствами, между военными, между людьми, по-прежнему родными, несмотря на разделившие их границы.

Теперь это в прошлом. Нам не дадут наполнить эти связи полнокровной жизнью, не позволят восстановить вчера еще действовавшие — и защищавшие нас! — структуры. Американцы пришли на это пространство не для того, чтобы представительствовать, принимать парады и заниматься прочим маскарадом, который в последние годы так полюбили в нашем Минобороны. Они пришли   в л а с т в о в а т ь.   Определять политику попавших под их контроль государств. И основной целью этого влияния будет максимальное отдаление их от России.

Не возражайте! Мы уже видим это на примере Грузии и Узбекистана. Вот-вот обнаружим — то же происходит и в других государствах Средней Азии и Закавказья. Поверьте мне. К сожалению, я умею предсказывать. В 1991 году я предупреждал: “Главное — распад Союза, не осознанный народом до конца... но трагически реальный”. Статья написана за два месяца до Беловежского сговора...…

Боюсь, что снова окажусь прав. Тем, для кого чужда общая история и кто не особенно ценит хозяйственные и прочие связи с бывшими республиками Союза, скажу, чем еще грозит “выход” из СНГ.   П о л н о й   н е з а щ и щ е н н о с т ь ю   Р о с с и и.   Какие военные округа, какие ракетные и авиационные полки, какие радары и зенитные установки держат гигантскую дыру, образовавшуюся в подбрюшье России? Начали считать, во сколько обойдется обустройство границ — вышло в десятки миллиардов. А   з а щ и т а   — не только границы, всего, что расположено за ней? В том числе городов-миллионщиков — Новосибирска, Омска, Челябинска, Волгограда, лежащих прямо у чужих рубежей. Это вчера они были если не своими, то, по крайней мере, союзными. А сегодня за ними — базы США. Подлетное время — несколько минут. Никакие средства защиты среагировать не успеют.

Последние десять лет основой внешней политики России было сдерживание продвижения НАТО на Восток. Во всем прочем покорялись американцам, но здесь хотя бы пытались возражать. Понимали — это нож к горлу России. И вдруг разом, за здорово живешь допустили тех же американцев, а за ними немцев, французов в Среднюю Азию, где Россия и вовсе беззащитна. Нож уперся в мягкое подбрюшье — коли!

Помните, в начале главы я цитировал эксперта: за трагедию 11 сентября ответственность могли возложить и на Россию. И возражал ему: Россия тогда была еще недостаточно уязвима. Теперь положение   к о р е н н ы м   образом изменилось. Мы открыты для американских ударов. Это не значит, что они последуют завтра. Штатам надо как следует обустроиться, создать инфра­структуру. Затем добиться надежности противоракет, построить ПРО с той обстоятельностью, которую они так ценят. И тогда...… Вот тогда с Путиным заговорят, как с муллой Омаром.

А что же Путин, наш живчик-путешественник, берлинский и техасский триумфатор, неизменный бодрячок? Он спешит сдать Америке все, что можно. Хотите Среднюю Азию — пожалуйста. Хотите Закавказье — получите. Абхазию, Приднестровье — нет проблем. А вот не желаете ли еще последние базы в дальнем зарубежье — Лурдес на Кубе и Камрань во Вьетнаме? Остатки советской мощи. Материализовавшееся воплощение точного расчета кремлевских стратегов и удачной для нас игры случая. Никогда уже этот случай не выпадет снова! Так хотите — сдадим и это.

Начштаба А. Квашнин утверждал: аренда базы в Лурдес (через которую Россия получала 80 процентов стратегической информации о США — “Завтра”. № 5, 2002) стоит дорого — 200 млн долларов. За эти деньги — вещал он — можно построить десяток разведывательных спутников и чуть ли не две сотни радиолокационных установок. Но не объявил   н и   о б   о д н о м   спутнике,   н и   о б   о д н о й   установке, которые Минобороны готово закупить в 2002 году! Говорят, Путин просто хотел сделать подарок Бушу, чтобы обеспечить себе восторженный прием в Америке...

В этом самодовольном — и самоубийственном! — жесте проявилось нечто до ужаса знакомое, нечто неистребимо ельцинское. Известно, когда Б. Н. отправлялся за границу, военные и дипломаты заранее хватались за голову: что еще он отдаст Западу, куда перенацелит оставшиеся ракеты. И будто для того чтобы придать ассоциации отвратительную наглядность, Путин в те самые дни, говоря о выводе российской базы из Абхазии, подчеркнул: “Таким образом была выполнена работа, начатая еще Борисом Николаевичем Ельциным” (“Новости”. ОРТ. 5.10.2001).

Что это? Политический расчет? Но Путин, несомненно, знал, что называет одно из самых ненавистных русским людям имен. Да еще в контексте, исключающем иное отношение. Тогда что —   ч у д о в и щ н а я   и з д е в к а   н а д   с о б с т в е н н ы м  н а р о д о м? Гримаса, которой позавидовали бы подпольные герои Достоевского?

Ну что же, президент мог позволить себе и это. Владимир Владимирович был на коне, Запад принимал его и рукоплескал. А свои, русские — так их можно топтать ногами! Конечно, тут уже стало ясно: не для нас, не для России старается Путин. Безвольно провалив все, что можно, занимается исключи­тельно собственными делами. Место себе в мировой элите подыскивает.

Вот что меня интересует с психологической стороны, раз уж о Достоевском зашла речь, — почему эти господа так уверены в Западе: его помощи, благо­желательном отношении, да и его стабильности и мощи? И почему так низко ценят, так презирают свою страну и свой народ? Конечно, понимаю: опьянение властью, голова кружится, всех к ногтю, никто не указ...… Это приятно, это щекочет нервы, самолюбие, особенно элементарное, плоское. Но благоразумие, господа, благоразумие-то где? Мудрое предвидение, бытовая осторожность. Без них политику никак нельзя. Не ровен час попадешь в паучьи лапки госпожи дель Понте.

Вот и сам Борис Николаевич чуть не угодил в них. О чем расспрашивали его дворцового управдома и наперсника сначала в нью-йоркской тюрьме, а затем в женевской? Почему в те дни “первый президент” слег, да так, что западные газеты сообщили: Ельцин при смерти (3 марта 2001 г. их информацию перепечатала “Независимая газета”)?

Путин мог бы выяснить все это у своего предшественника. Мог бы позвонить в Гаагу Милошевичу, попросить поделиться опытом — тот до последнего был убежден — уж его-то Запад не тронет. Или справился бы о самочувствии у Биляны Плавшич. Она отдала Западу даже больше, чем Путин (в пропорциональном отношении, разумеется) — всю родную землю. А может, обратиться к генералу Пиночету? К двум южнокорейским генералам-президентам, доживающим век в местной тюрьме? А вот к камбоджийскому маршалу Лон Нолу, к южновьетнамским диктаторам, к шаху Ирана уже не дозвониться...… А то полезно было бы узнать: каково быть “лучшим другом” Запада? Какие гарантии предоставляет этот вожделенный статус, какие радужные перспективы обещает.

Ах да, есть Горбачев. Вот кто ни при каких обстоятельствах не тонет! Способен и в Сан-Франциско миллиардеров принимать, и в Москве на ноябрьскую демонстрацию трудящихся выходить. Может быть, его пример и вдохновляет Владимира Владимировича? Так посмотрите на этого издерганного человека с полинявшим лицом. Десять лет назад он был уверенным в себе хозяином сверхдержавы. Но сдал ее в обмен на заокеанские милости. Стал ли он счастливее, а главное — защищеннее? Почему недолговечная милость какого-нибудь Комитета 300, которая в любую минуту может обернуться опалой, тюрьмой и Бог знает какими мытарствами, представляется нашим венце­носным простофилям защитой более надежной, чем мощь их собст­венной страны?

Вожди не любят учиться. Но История любит учить. Показательно, пребольно орудуя указкой, организуя порой такие “воспитательные мероприятия”, что и профессионалам впору позавидовать.

Владимир Владимирович упивался международным успехом аккурат до декабря. Когда Северный альянс (не без нашей, повторю, помощи) преподнес Вашингтону на блюдечке ключи от Кабула. А дальше случилось страшное! Аплодисменты смолкли — раздались оплеухи. Бац-бац-бац. Одна, другая, третья — как в клоунской цирковой репризе — только глаза зажмуривай.

Сессия НАТО в Оттаве (Канада) оставила без изменений статус России, отклонив предложенную Т. Блэром трансформацию формулы “19+1” (т. е. страны НАТО плюс Россия) в полноценную “двадцатку”, что позволило бы Кремлю влиять на решения Североатлантического блока, прежде всего по вопросу приема новых членов (позднее на совещании в лондоне позиция была смягчена, однако смысл “двадцатки” был выхолощен). На сессии в Оттаве было рекомендовано удовлетворить заявки всех девяти претендентов на членство в блоке, в том числе Эстонии, Латвии и Литвы. Десятилетние усилия российской дипломатии закончились провалом.

В конце 2001 года Джордж Буш объявил о выходе из Договора по ПРО. Давно ожидавшееся, но тем более знаковое решение. Россия пошла на максимальные уступки, чтобы удержать США от этого шага. Мнение Кремля было демонстративно проигнорировано.

В начале 2002 года Буш преподнес “другу Путину” еще один подарок. Выяснилось, что американские боеголовки, о сокращении которых договорились на ранчо в Техасе, будут складироваться, а не уничтожаться. В любой момент они могут быть использованы.

И наконец, в середине января 2002 года Госдепартамент возобновил критику “чрезмерного” применения силы в Чечне. Тогда же “министр иностранных дел” Ичкерии Ахмадов был принят в Вашингтоне, а личный представитель Масхадова Закаев в Страсбурге на сессии ПАСЕ, где встретился с новым председателем организации австрийцем Петером Шидером и по его просьбе расписался в книге почетных (!) гостей. Проведенные синхронно (24 января) акции были, конечно же, скоординированы. Они показали истинное отношение Запада к России и дипломатическим маневрам Путина. Еще раньше его сформулировал генсек НАТО Робертсон: “…Многие страны — члены НАТО не приемлют методы, которые Россия применяет в Чечне. Такова остается наша позиция, и она совершенно не изменилась” (“Независимая газета”. 24.11.2001).

Череда политических провалов закономерно дополнилась экономическими неудачами. В эйфории от “особых” отношений с Вашингтоном в Москве возмечтали об экспансии на американский рынок. Нет, речь больше не шла о продукции высоких технологий — на дворе 2002 год, те фантазии рассыпались в прах еще в начале 90-х. Максимум, чего мы хотели — звания придворного поставщика нефти, заправщика автомобилей американского обывателя. Взамен “политически неблагонадежного” экспорта с Ближнего Востока Россия предлагала свой “верноподданный” до последней капли черного золота, что позволило бы Бушу карать и топтать арабов без оглядки на призрак нефтяного эмбарго. Именно в этом смысле высказался премьер Касьянов в Вашингтоне в начале года. Готов был продавать нефть по любой, бросовой цене, лишь бы угодить Штатам. Снисходительно покивав головой, Буш в феврале объявил о возобновлении нефтедобычи в резерватах Аляски, это сделает США независимыми от экспорта как ближневосточной, так и российской нефти.

В начале марта американский президент объявил о 30-процентном увеличении пошлин на ввозимую сталь. Для России это обернется потерей 1,5 млрд долларов в год (“Сегодня”. НТВ. 6.03.2002)*.

Список враждебных действий США пополняется чуть ли не каждый день. В первой декаде марта западные СМИ опубликовали выдержки из секретного доклада Пентагона. В числе возможных объектов ядерной атаки, наряду со странами “оси зла” и Китаем, названа Россия (“Сегодня”. НТВ. 11.03.2002).  Достойный финал полугодового путинского флирта с Америкой...

 

А что же народ?

 

В прошлом году я писал, что Путин поставлен перед необходимость ответить на вопрос: с кем он? Сегодня выбор сделан:  с   З а п а д о м   — против интересов собственной страны,   с   о л и г а р х а м и   — против простого народа (реформы ЖКХ, земельная, образования и т. д.). В конце концов Путин умудрился изменить даже той силе, которая горой стояла за него в первый год правления, — армии.

Прокатившаяся по стране в середине января волна отключений электричества на военных объектах — акция не столько экономическая (долги в несколько десятков миллионов рублей — сумма в масштабах страны несерьезная), сколько политическая. Первое унижение армия испытала, когда министром обороны был назначен человек со стороны — Сергей Иванов. Но тогда же появилась надежда, что личный друг Путина, второе или третье по значению лицо в государстве, сможет решить наиболее болезненные проблемы вооруженных сил. Чубайс не оставил от этих надежд даже чадящих головешек.

Не первый год РАО “ЕЭС” и Минфин используют в отношениях с Минобороны простенькую комбинацию, которую по аналогии с футбольной можно назвать “коробочка”. Выделение бюджетных средств затягивается до конца декабря, когда Минобороны уже не может ими воспользоваться. В следующем финансовом году деньги уходят на депозит, откуда их можно снять только по решению правительства. Именно в это “межсезонье” РАО требует оплаты своих услуг и с наслаждением куражится над армией.

В наступившем году кураж приобрел масштабы стратегической провокации. Без электроснабжения оставляли важнейшие объекты. “26 января во время работы в открытом космосе участников экспедиции на Международной космической станции (МКС)...… РАО “ЕЭС России” преднамеренно отключило электроэнергию на военном комплексе слежения Космических войск страны, расположенном на Камчатке. По словам военных специалистов, данная акция могла привести к потере ориентации МКС, а также к отключению от работы всех 157 искусственных спутников Земли, выполняющих задачи как оборонного, так и гражданского характера” (“Независимая газета”. 29.01.2002).

Фактически следует говорить о “нанесении ущерба обороноспособности страны”. Соответствующая статья УК до сих пор сохраняется. Путин не мог снять Чубайса с должности, на которую тот избран акционерами, однако он мог обратиться в Генеральную прокуратуру, и та обязана была возбудить уголовное дело против руководителя РАО. Но вышло по-другому — Чубайс, демонстрируя власть, собирает наместников-полпредов (прерогатива президента!) и дает им директивы. Министр обороны смог попасть в Кремль  лишь через несколько дней, да и то встреча прошла впустую: Путин ни слова не сказал о скандале, отключения продолжались.

Тут только слепой не увидит, кто   и с т и н н ы й   хозяин России. Даже “Новые Известия”, не отличающиеся симпатиями к армии, обратили внимание: “Вот, скажем, Чубайс. Буквально на днях Путин публично “не рекомендовал” ему выключать электричество у должников, чье функционирование особенно важно для страны. И что же? Чубайс вырубает ток еще чаще, чем прежде, да еще с нарастающим энтузиазмом” (“Новые Известия”. 1.02.2002).

Очевидны и последствия такого “хозяйствования”. Между прочим, они непосредственно сказываются на утрате нашего влияния в той же Средней Азии. Еще раз обращусь к материалу в “Новых Известиях”. Автор подчеркивает: “Миф о военной мощи державы — он и есть миф. Будь это иначе, разве могла бы Америка прочно и бесцеремонно обосноваться в Средней Азии? Это с трудом перенесли даже наши доморощенные западники из числа известных политиков. Тем не менее они хорошо поняли, что никто не будет считаться с армией, в которой по заранее объявленному в СМИ графику отключают электричество” (выделено мною. — А. К.).

Другое дело, что “доморощенные западники” не просто   п р и н и м а ю т   правила, диктуемые из-за океана, но и   в м е с т е   с Западом   н а в я з ы в а ю т   России эти правила. Достаточно вспомнить историю 1997 года, когда в прессе было опубликовано письмо тогдашнего заместителя министра финансов США Лоуренса Саммерса А. Чубайсу (в то время вице-премьеру) с указаниями, какую политику следует проводить. Недавно похожее директивное послание из Вашингтона от члена американского кабинета Роберта Зеллика получил другой фаворит Путина Г. Греф (“Независимая газета”. 9.11.2001)*.

Не существует больше и вопросов о том, кого поддерживает Путин. “Новые Известия” в уже цитированной статье отмечают, что отключения стратегических объектов происходят, “несомненно, с ведома нашего правдивого и принци­пиального президента”.

Нам демонстрируют   и г р у,   схема которой определилась еще в последние годы правления Горбачева. Президент  д е л а е т   в и д,   что пытается уравновесить позиции государственников и разрушителей державы. На деле происходит сдача последних рубежей.

А что же народ? Нельзя сказать, что он одобряет самоубийственную политику. В частности, “примерно половина населения считает, что в сближении с США президент “зашел слишком далеко”, что Буш использует Россию в своих целях” (“АиФ”, № 52, 2001). Впрочем, социологи утверждают: “Пока это не сказывается на популярности” (там же). И будто в подтверждение телеканалы показывают радостные лица и приветствия людей, с которыми Путин встречался во время посещения Гусь-Хрустального.

(Скорее всего, спешно организованная поездка по “Золотому кольцу” призвана была скрасить неблагоприятное впечатление от техасского зигзага Владимира Владимировича. Так же, как “телемост с народом”, проведенный в конце декабря, и приветствие, направленное съезду КПРФ в январе. Президент заметался — надо что-то делать! Но если верить всему, что публикуют в прессе и показывают по телевидению, ему не о чем беспокоиться.)

Ситуация показалась мне абсурдной: человека, нанесшего невосполнимый ущерб стране, встречали как триумфатора. Я решил “проездиться по России” — вслед за Владимиром Владимировичем. В конце концов, мне известно,  к а к   организовывают рейтинги. Да и встречи с народом. В этих случаях можно доверять только тому, что увидишь своими глазами, безо всякой операторской оптики.

И вот я в Гусь-Хрустальном. Стадион, на котором сели вертолеты с Путиным и свитой, уже стал городской достопримечательностью. Так же, как и площадь перед заводом хрусталя: “Вот отсюда на машинах поехал во Владимир”, — тычет в заснеженный асфальт заводской охранник.

Замдиректора Константин Корягин, типичный хозяйственник из российской глубинки — крупный мужчина лет шестидесяти, с хитрющими глазами, — показывает заводской музей хрусталя. Подведя к аляповатой композиции (помесь шапки Мономаха с короной какого-нибудь карточного короля), не скрывая досады, роняет: “Сами хотели Путину подарить, да губернатор опередил. Пришлось нам трех коней делать в цвет флага — белый, синий, красный”. Увлекшись разговором, не без самодовольства замечает: “Откровенно говоря, много я видел руководителей: Воротникова, Зайкова — коленки тряслись. А у этого нет снобизма. Простой такой, курточку расстегнул, а у него там свитерок. Ну, говорит, что, как…...” Похоже, в ожидании высокого гостя заводчане сами себя заморочили короной и прочим царственным антуражем и ожидали увидеть этакого Ивана Васильевича из известного водевиля: соболья шуба, кафтан. А тут  — “свитерок”, диво-то какое!…

Тема “доступного царя” варьируется во всех разговорах. Крепкий голубо­глазый рабочий лет пятидесяти в 6-м цехе, не скрывая гордости, заявил: “А я говорил с Путиным. Сказал ему: первый президент, которого я вижу. Молодец. Признаки демократии какие-то”. Кареглазая толстушка, заведующая лаборато­рией, улыбается: “Меня с Новым годом поздравил!”

О политике в связи с визитом и не вспоминают. Так же, как о собственных зарплатах. Они на знаменитом на весь мир заводе невелики — в среднем 2,5 тысячи. Художники получают больше — 5—6 тысяч. А многие сотрудники смешную сумму 600 рублей. И это при тяжелой работе, когда человек то и дело попадает из огня в лед: печи с открытым пламенем пышут жаром, а цеха (во всяком случае, 6-й, где был я) не отапливаются. Однако никому и в голову не пришло поставить перед президентом вопрос об улучшении условий. Счастливы тем, что побывал, с праздником поздравил, пожал руку….

Дети! Кстати, не такие уж наивные. Прошло время воспаленных надежд, когда Ельцина сначала слушали как пророка, а потом чуть ли не за грудки хватали: отдай обещанное или ложись на рельсы! От преемника ЕБН, в сущности, ничего не ждут. Да и что он может дать заводу, который давно живет за счет самофинансирования. Это вам не бюджетники, во всем зависящие от Центра.

А молодежь, с выработавшимся за годы реформ практицизмом, и вовсе равнодушна к державному визиту. Если президент ничего не может дать, зачем же напрягаться...… Румяная деваха из 6-го цеха без всякого сожаления призналась: “Путина? Не видела!” А на вопрос, что бы хотела ему сказать, произойди встреча, после секундного раздумья равнодушно заключила: “Не знаю...…”

Нетрудно предположить — неизменный, будто банковский вклад, рейтинг Путина поддерживают люди вроде тех, что обступали его в Гусь-Хрустальном. Их привлекают   в н е ш н и е   качества: доступность, даже незаметность, неотличимость от них самих. Скорее всего, работает и сравнение с “первым президентом”, оно, конечно же, в пользу Владимира Владимировича. Политика — внешняя и внутренняя — не оказывает существенного влияния на оценку образа Путина. И так будет до тех пор, пока в экономике сохраняется относительная стабильность.

Поддержка такого рода, несмотря на кажущуюся неосновательность, чрезвычайно существенна. Ибо исходит от  р о т о з е е в  — самого много­численного братства в мире. Другая составляющая президентской массовки (список не претендует на исчерпывающую полноту) — пенсионеры. В стремительно дряхлеющей России группа, раздающая патенты на власть.

Журналисты и политтехнологи, как справа, так и слева, относят пенсионеров к “красному” электорату. Действительно, часть ветеранов поддерживает Зюганова. Это те, кому дороги социальные идеалы былой эпохи. Ее   д у х.   Однако такие идеологически заряженные люди по определению составляют меньшинство. Большинство сохраняет верность  б у к в е,   а она и в советские времена гласила: начальник всегда прав.

Настрой возрастной части населения, охотней других приходящей к урнам для голосования, а потому оказывающей зачастую решающее влияние на исход избирательных кампаний, я почувствовал в декабре, когда помогал моему доброму знакомому Андрею Кассирову на выборах в Мосгордуму, куда он выдвигался от КПРФ. Выступая перед ветеранами знаменитого МЭЛЗа (сам он возглавляет производство на заводе), Кассиров с горечью сказал: “Как жаль, что поколение победителей так опустили Горбачев, Ельцин и этот — со змеиной улыбочкой...…” Что тут началось! Выкрики с мест: “Кого вы имеете в виду?!”, сердитые реплики после окончания встречи вплоть до обещания “физических санкций” в следующий раз.

И это говорили те, кто действительно “опущен” режимом. Кто трясется от одного упоминания о Ельцине и Горбачеве (“Вот тех вы назвали правильно!”). Чем же их привлек Путин?

Пресловутая рабская сущность русского народа? Не думаю. Слово “раб” вообще не применимо к народу,   п я т ь   р а з   поднимавшемуся на войну против своих господ — войны Ивана Болотникова и Степана Разина в XVII веке, пугачевщина в XVIII веке, крестьянские войны ХХ века — 1905—1907 и начала 20-х годов (уже в Советской России). И это не считая масштабных бунтов — Соляного, Медного при Алексее Михайловиче, стрелецких, так напугавших молодого Петра, Астраханского и Буслаевского восстаний начала XVIII века, бунтов 1831 года, на усмирение которых выезжал сам Николай I. Не забудем и о борьбе с оккупантами — войне 1612 года и партизанской составляющей Отечественной войны 1812 года и Великой Отечественной. Ни один народ “свободолюбивой” Европы, может быть, за исключением прирожденных бунтарей — французов, не поднимался так часто и так грозно на защиту своих интересов.

Конечно, многое изменил советский период. Не зря хозяйственник из Гусь-Хрустального вспоминал: “Коленки тряслись”. Положим, при Воротникове — уже по инерции. А вот при Сталине...… Знакомый отца, директор крупнейшего в Москве авиазавода, рассказывал: “На одной лестничной площадке со мной жил Дементьев — нарком авиационной промышленности. Так мы с ним каждую ночь прислуши­вались, когда поднимался лифт — остановится или пронесет, а если остановится, к кому позвонят: ко мне или к нему...” Иосиф Виссарионович, хоть и был отец народов, но и наказывал по-отечески — без церемоний, с острасткой. Сколько поколений выросло уже после 53-го, а всякий раз, как по телефону заговорят о политике, спохватываются: “Не телефонный разговор...…”

Но главное, думаю, не в этом. Традиционная формула отношений русского человека с властью   н е   р а б о т а е т   в современных условиях. Эту формулу я бы определил так: внешняя покорность при внутренней независимости. Помните бессмертного старика Савельича из “Капитанской дочки”: “Батюшка Петр Андреич! Не упрямься! что тебе стоит? плюнь да поцелуй у злод...… (тьфу!) поцелуй у него ручку”.

У меня есть специальная работа “Русские и власть”. Отношения сложны и необычайно пластичны. Это своеобразное политическое барокко, затейливая комбинация церемоний, поклонов, словом,   р и т у а л а   — вполне в византийском духе с истинно русской бесшабашной самостоятельностью, выразителем и символом которой во времена империи выступали не только отдельные социальные группы, например военная молодежь (см. главу “Военные повесы былых времен” в книге М. И. Пыляева “Знаменитые чудаки и оригиналы”. М., 1990), но и крупнейшие города, прежде всего Москва, и в конечном счете вся Россия. Противопоставленная официальному Петербургу, за то и считавшемуся “нерусским” городом.

В повседневной жизни русский человек почти не соприкасался с властью и, в сущности, не зависел от нее. Да и мудрено было строжить и нудить его на бескрайних просторах малонаселенной державы. Если же государство начинало затягивать его в тенета, человек утекал, уходил. Дворяне — на войну, за рубеж. Простые — на заработки, на богомолье. А то и на поиски заповедного Беловодья, где, сказывают, “хлеб, и лошади, и скот, и свиньи, и куры есть, и вино курят”. Чем не жизнь?

В советские времена обветшавшее барокко вместе со всей старорежимной культурой пошло на слом. Социальная архитектура стала строже. Восторжествовал классицизм: общее благо, необходимое и должное, строгая нормативность социального поведения. Но и в этой монументальной конструкции имелось множество ниш, где человек был фактически независим от власти. Если покорялся идеологически, не нарушал запретов, то в бытовом плане он был свободен. Цены низкие, зарплата стабильная, притулись где-нибудь возле величественной колонны и наслаждайся жизнью.

Это своеобразное существование побуждало многие поколения русских людей демонстрировать внешнюю лояльность и   с т о р о н и т ь с я   власти. В новых условиях ситуация изменилась радикально!   И с ч е з л а   э к о н о м и ч е с к а я   н е з а в и с и м о с т ь. Огромные группы населения — пенсионеры, бюджетники —   в с е ц е л о   зависят от власти. Центральной, областной, районной, вплоть до последней работницы почты, которая может выдать пенсию сегодня, а может задержать — “деньги еще не пришли!” Что же говорить о могуществе президента, ежегодно, а то и два раза в год подбрасывающего старухам сотенную прибавку.

В этой ситуации художественно выверенный византийский ритуал вырождается в тяжеловесную — и тягостную! — церемонию. Старухи, обобранные режимом, поклоняются ему и с нешуточным пылом готовы продемонстрировать непоказную на этот раз лояльность. Меня поразили кадры телерепортажа о голосовании на областных выборах в Ростове-на-Дону. Еще затемно появляется первый избиратель — трясущаяся бабуля и на вопросы корреспондента что-то сбивчиво толкует про замечательного губернатора Чуба, пока не выговаривает заветное: крышу обещал починить…...

Кто осудит ее? Станет толковать об обязанностях гражданина, об ответствен­ности выбора. Людей взяли в такую зависимость и до такого состояния довели, что ни о каких гражданских добродетелях рассуждать не приходится. Они за   к а к у ю   у г о д н о   власть проголосуют. Отдадут ей и голос, и сердце, и совесть — лишь бы крыша над головой была!

И все-таки рассуждать необходимо. Ведь у мерзавцев, вот так-то заманивших старуху проголосовать “правильно”, достанет паскудства обмануть ее. Закончится голосование, и еще год, а то и два, до каких-нибудь новых выборов она никому нужна не будет. На порог не пустят: “Какая крыша? Сказано — нет денег. Иди, бабка, иди...…”

364 дня в году мы не нужны власти. Мешаемся у нее под ногами. Безуспешно одолеваем просьбами. Добиться решения пустякового бытового вопроса — мука! Но раз в год мы делаемся нужны. Власть сама обращается к нам, агитирует, обольщает посулами. Неужели мы должны идти у нее на поводу — зная, что на следующий день после выборов она снова забудет о нас? Не разумнее ли собрать всю горечь и боль, накопившиеся за эти 364 дня, и бросить в лицо власти: на, получи! Если она говорит — “да”, скажи — “нет”. Если она требует — “голосуй сердцем!”, доверься рассудку. Если настаивает — “поддержи”, откажи в поддержке!

Надо прекратить излюбленную русскую игру с властью. Не те времена, не те условия. Надо обращаться к власти с требованиями и   б о р о т ь с я   з а   в л а с т ь.   А если она будет игнорировать требования —  б о р о т ь с я   с   в л а с т ь ю.   Легальными методами, но — бороться!

Да, это чуждо русскому сознанию. Веками у нас вырабатывались иные стереотипы поведения. Значит, придется ломать стереотипы, чтобы сохранить саму русскую жизнь, саму Россию*.

...Статью я заканчивал во Владимире. Машина въехала в город со стороны Всполья. В медно-сизом рассветном небе четко прорисовывались силуэты колоколен — Успенского собора, Троицкой церкви, барочный шпиль Никитского храма; мощные стены Княгинина монастыря. Остановились на Соборной площади. Поклонившись святыне, вышел на громадный откос. Далеко внизу тянулись нитки путей с товарняком, застывшая Клязьма с фигурками рыбаков. Поля, покрытые плотным кованым снегом. Огненные пятна, яркие полотенца, целые полотнища света. Мерзлые разноцветные перелески. Снова поля, десятки светлых ломких дымков у горизонта. Кромка лесов, смыкающихся, но не сливающихся окончательно с грядой облаков такого же дымчато-синего цвета. И ослепительно огромное зимнее солнце. Развернутая по вертикали, как на священном пространстве иконы, могучими ярусами восходящая к небу русская земля.

А за моей спиной, за белокаменной кладкой древнего собора громоздился, сбегал в овраги, карабкался на склоны холмов город — наследник златоверхого Киева с дивными названиями змеящихся, разбегающихся под уклон улиц — Девичья, Ильинская-Покатая, Мироносицкая, Верхняя Дуброва, Троицкая. Без малого восемь веков назад здесь было бескрайнее пепелище. Под 6745 (1238) годом летописец записал: “...…И приступиша к городу (татары. — А. К.) в неделю мясопустную по заоутрене в 3 день февраля, и заидоша от Золотых ворот оу Святого Спаса, и внидоша по примете в город чрез стену, а сюды от северныя стороны: от Лыбеди к Ирининым воротом и к Медяным, а отсюду от Клязьмы к Воложьским воротом, и тако взяша въскоре град до обеда новый, и запалиша и огнем...… Татарове же отбивше и отвориша двери церковныя, и наволочивше леса около церкви и в церковь (Успенский собор. — А. К.), и зажгоша — и изьтхошася от великого зноя вся сущая ту люде. Инии же огнем скончашася, а иных оружием до конца предаша смерти...…”

И впоследствии враги не раз обращали Владимир в руины — в 1293 году при подавлении восстания против татар. В 1382 году во время карательного похода Тохтамыша. В 1410-м, “егда плени град и разори” какой-то “безбожный царевич Талич”. Но снова и снова на пепелище возвращались люди, хоронили мертвых, разбирали развалины, обновляли почерневшие от огня храмы, возводили стены, строили дома. Возрождался город. Из дальнего угла Владимирской земли возродилась Русь…...

При Калите было легче. Был князь — собиратель земель. Митрополит Петр, поверивший в его дело, перенесший кафедру в Москву. В 1325 году он заложил первую в Кремле каменную церковь — Успения, символически утверждая преемственную связь с прежней столицей. “Бог благословит тебя, — говорил он Калите, — и поставит выше всех других князей и распространит город этот паче всех других городов...…”

Кто сегодня мог бы взять на себя дело Калиты? Уж конечно, не президент! Губернаторы? Привлекая к себе деловых, талантливых, смелых. Сколько их по России, и многие не востребованы, пропадают поодиночке.

Рано ушел батька Кондрат. Кубань, изобильная и обширная, могла бы стать центром возрождения. Хотя лидер края, яркая личность, он, кажется, не проявлял амбиций с о б и р а т е л я  России. Помню, как трудно шла подготовка к Краснодарскому пленуму Союза писателей. Частный пример, но показательный...…

А Калита собирал не только землю — людей. Православных пастырей, иконописцев, ратников, крестьян. Московские бояре “большею частью были люди, не принадлежавшие Москве...… пришли с разных сторон и нашли себе в Москве общее отечество”, — отмечал историк Н. Костомаров. И подчеркивал — именно они “ополчились дружно за первенство Москвы над Русью”.

Легче было и во времена преподобного Сергия. Всю Владимирскую землю, Московское княжество исходил троицкий игумен. Он и его ученики основали десятки монастырей и в них   в ы р а с т и л и   п о к о л е н и е   не только молитвенников —   б о й ц о в,   которым был незнаком парализующий волю страх перед степняками.

Легче было и во времена Гермогена. Да, государственные структуры (как и сейчас) работали на разрушение державы. Но разрушенное собирали и восстанавливали все та же Православная Церковь и Земщина — органы местного самоуправления, чрезвычайно развитые на Руси.

Сейчас нет ни благочестивых князей, ни земского самоуправления, ни церковных структур, работающих на освобождение России. Вспомните, что в 1612 году сокровища Троицкой ризницы были отданы на выплату жалованья народному ополчению, и вы поймете — я прав. Поистине голый человек на голой земле. Вот и все, что осталось от великого народа.

Так не с него ли, бедняка, и начинать надобно? С каждого из нас. С самих себя. Тем более классики то же советуют. “В неустанной дисциплине и непрерывной работе над собой и мог бы проявиться наш гражданин. С этой-то великодушной работы над собой и начинать надо”. Сто раз повторял эту мысль Достоевского. Что делать — ничего другого не присоветуешь. Не любите Достоевского, прислушайтесь к словам Толстого: “Люди видят, что в их жизни что-то нехорошо и что-то надо улучшать. Улучшать же человек может только одно, что в его власти, — самого себя”.

Сейчас человек себе не хозяин. Ни твердых убеждений, ни собственного мнения, ни воли. Только тоска по утраченному благополучию да телевизор, заменивший ему волю и ум. Опьянев, кричит: “Автоматом бы их!”, протрезвев, не только заявить протест, но и подумать о нем боится. Читатель журнала, узнав из моей статьи “Дао тун” о том, как расправились обманутые вкладчики с владельцами китайских аналогов “МММ” (кровавая драма!), написал: “Что же Вы их равняете с нами — им, наверное, власти позволили”.

Он даже представить себе не может, как это люди действуют — без позволения властей! Ну хорошо, в Китае, он считает, “позволили”. А в Пакистане, где день за днем сотни тысяч выходили под пули войск и полиции (десятки убитых, сотни ранены и арестованы)? А в Аргентине, где в стычках с полицией погибло 20 человек?

Чтобы победить, добиться удовлетворения элементарных требований, надо быть готовым   ж е р т в о в а т ь   собой. Общество, где каждая уборщица заражена гамлетовской рефлексией, обречено.

Телерепортажи из Аргентины и из Приморья показывали одновременно. В Буэнос-Айресе после   н е д е л ь н о й   задержки пенсий люди вышвырнули правительство из дворца. “Я горжусь тем, что удалось их прогнать, — говорила аргентинка. — Вместе мы с кем угодно справимся” (“Сегодня”. НТВ. 21.12.2001).* В Приморье учителя, не получавшие зарплату с   л е т а,   объявили очередную голодовку...…

Милые мои, да кого же вы этим напугаете! 10 лет назад вас обрекли на хронический голод. Падайте в голодные обмороки, умирайте — именно так вы наилучшим образом выполните волю разрушителей России.

И все-таки не понимаю, как власти отваживаются задерживать зарплату учителям. Или по-другому скажу: как учителя довели до того, что позволяют властям не платить вовремя. Ведь учитель — это воспитатель, а значит, “пропаган­дист, агитатор и организатор”. Он каждое занятие может превратить в урок обществоведения. А это означает что? Что начальник, унизивший учителя,   н и- к о г д а   больше не будет избран. Ни на районном, ни на городском, ни на областном, ни на общероссийском уровне. Хочешь провалить выборы — пожалуйста...…

Скажут: это невозможно — тотчас донесут, с работы выгонят. — А солидар­ность? — Какая солидарность, давно нет ее…... — Так кого же винить?.. — Ну мы-то что, вот если бы кто-то организовал, повел…...

Хорошо, расскажу о том, как старая учительница попыталась повести за собой. А может, и не думала о высоком — просто поступала, как совесть велит. И ученикам говорила, что считала необходимым: какой страна была 20—30 лет назад и какой стала. Учителя — пошли, только не за ней, а в районо. Там посоветовали собирать компромат. Это поручили школьникам. Однако, несмотря на их старания, критическая масса не накапливалась. Тогда коллеги дошли до предела низости — стали подговаривать учеников спровоцировать преподавателя: “Она старая, дерганая, вы ей скажите что-нибудь такое, она замахнется — а вы к директору с жалобой”.

Вот в телевизоре плачут. А я не знаю — жалеть ли их…...

Конечно, это крайний случай. Особых подлостей обычно не делают, но и от активного протеста отказываются. И даже не отказываются — это можно было бы понять, — а как-то досадливо отмахиваются, как люди, наделенные высшей мудростью, от всякой чепухи. Помню, несколько лет назад во время проведения Дней русской духовности в Иркутске мы с Валентином Распутиным вышли на центральную площадь, где митинговали учителя. Обступили Валентина Григорьевича, стали рассказывать о своих бедах. “Ну и что же, каждый раз, как вам задержат зарплату, вы будете приезжать в областной центр митинговать? — спросил писатель. — Не лучше ли сменить власть в стране, проголосовать за тех, кто будет вас ценить и платить аккуратно”. И тут же иззябшая толпа несчастных женщин отшатнулась. Послышались ехидные реплики: “Это за кого? За коммунистов? Хватит! Натерпелись!”

Вольному воля. Не нравится людям регулярно получать заработанное (в СССР — при коммунистах — о задержках зарплаты не слыхивали), зачем жаловаться на безденежье? Устраивать голодовки? Плакать перед телекамерами? А если все-таки унизительное безденежье невмочь, почему бы не задуматься. Вон в Польше, а это не нам, дремучим, чета — Европа, избрали вчерашних коммунистов — и в парламент, и на пост президента. Болгары было потянулись к царю-эмигранту, сделали премьером, а уже через полгода избрали президентом социалиста Георгия Пырванова. Конечно, такие шараханья — свидетельство полнейшей растерянности общества. Но и его жизнеспособности: люди не опускают руки, думают, ищут!

Положим, аргентинский путь не для тех, кто ждет, чтобы власть разрешила… бунтовать против власти. Но голосовать-то она разрешает. Случается, загоняет на выборы. Ну как — по силам современному русскому Гамлету проголосовать не так, как хочет очередной начальник, а как ему самому хочется? Почему же на декабрьских выборах в городскую Думу москвичи чуть ли не целиком одобрили мэрский список? А считаются вольнодумцами — в сравнении с остальной Россией. С такой готовностью приказы начальства выполняют разве что избиратели Туркменбаши или Ислама Каримова.

Предвижу, скажут: как все это мелко! Особенно перед лицом глобальных угроз. В предыдущих главах говорилось о Великой Санации, запланированной мировой закулисой. А тут учительские зарплаты, уличные протесты районного масштаба.

Согласен, масштаб не тот. Но ведь все начинается с малого — и злое и доброе дело. Зло уже развернулось, кипит работа. Истребление началось. Убийство безденежьем, безнадежностью, холодом (персональный подарок Чубайса!). В 2001-м Россия не досчиталась еще 700 тысяч человек. По привычке повторяем: нас 150 миллионов. Нет, уже 144…...

А добро медлит. Все ждут сигнала откуда-то сверху. На совет думать своим умом обижаются: несерьезно. А как же вы хотите добиться лучшей жизни — не думая? Это начало. Не первый шаг, но действие, едва ли не более важное: чтобы сделать шаг, надо сперва подумать.

А дальше — работа. Над собой — об этом уже говорили. Работа в семье — самая трудная (нет пророков в своей квартире!), но необходимейшая. Если среди кровных своих не найдете понимания, кто же послушает вас?

И так — одна за другой — многообразные формы работы. Вполне легальной, а главное, интересной. Прежде всего в рамках   с о о б щ е с т в,   объединяющихся по   и н т е р е с а м.   Выделите и запомните эти слова. Быть может, в них спасение России. В числе таких сообществ церковные общины, религиозные братства, творческие коллективы, научные и общественные семинары, художественные и производственные студии, спортивные секции, разнообразные кружки, клубы, фонды, экологические движения.

Когда я рассказывал об этих бесчисленных проявлениях народной инициативы по провинциальному телеканалу, мне задали вопрос — а не уменьшается ли число увлеченных людей? Дескать, тут не рецепт на будущее — отживающая свой век традиция. Я ответил: да, их число сократилось. Это в 70-е годы советологи суммировали количество членов Общества охраны памятников культуры и Общества охраны природы и ужасались итогам: несколько десятков миллионов! Что заставляло их мрачно пророчить торжество национализма (А. Янов). Однако то были, в основном, фиктивные члены, их связь с родной культурой и природой, как правило, исчерпывалась уплатой копеечных взносов. Люди, объединяющиеся в сообщества по интересам сегодня, — это не “мертвые души” — энтузиасты, настоящие борцы. Пусть их число измеряется не миллио­нами, а тысячами, сотнями тысяч, — это колоссальная общественная сила.

Я мог бы приводить десятки ярких примеров. Но чтобы не отвлекаться на подробности, скажу об одном — Фонде художника Бориса Французова во Владимире. Формально задача Фонда — сохранение памяти и пропаганда творчества рано ушедшего из жизни талантливого современного графика. Однако реальная деятельность намного шире. Фонд стал средоточием художественной жизни древнего города. На ежегодно проводимые конференции съезжаются художники, искусствоведы, писатели из Москвы, Санкт-Петербурга. На них собирается вся местная интеллигенция. Родному городку Французова — Камешкову сотрудничество с Фондом дало шанс на возрождение. Превращенный в мертвую зону в постперестроечные годы, он встрепенулся, собрался духовно. Именем Французова названа улица, открыт его музей. Школьников учат находить красоту в запечатленных художником родных пейзажах. Подтянулись взрослые, гордясь известным земляком. Люди, приготовившиеся было безропотно сойти со сцены, уйти из жизни, поверили в возможность иного исхода. Это трудно представить человеку со стороны, но деятельность Фонда вернула   с м ы с л   ж и з н и   нескольким тысячам человек.

Особая тема — трудовые коллективы. В советское время их соединяла профессиональная рабочая солидарность. Левые теоретики и правые патриоты (в том числе и я) рассматривали их в качестве решающей силы, способной остановить разрушение государства и утверждение дикого капитализма. Действительно, коллектив даже одного крупного предприятия, вступив на политическое поле, способен существенно изменить ситуацию в стране. Классическим стал пример Судоверфи им. В. И. Ленина в Гданьске, в начале 90-х давшей Польше новую правящую партию и нового президента. У нас на такую роль в конце 90-х мог претендовать Выборгский ЦБК. Неслучайно собственник в союзе с властью прибег тогда к крайней мере — расстрелу рабочих, чтобы в зародыше задавить начинание (я писал об этом в статье “Советский. Выбор” — “Наш современник”, № 3, 2000).

По разным причинам использовать “гданьский фактор” в России не удалось. Индустриальные гиганты начали стремительно дробиться, утрачивать позиции в экономике и общественной жизни. Зато многие уцелевшие коллективы, в основном компактные, превратились в те же сообщества по интересам. Как иначе назвать людей, порою месяцами не получающих зарплату, но выходящих на работу, чтобы сохранить предприятие. В противовес отношениям конкурентной борьбы, в том числе и на рынке труда, которые хотели навязать им реформаторы, здесь сложились союзы единомышленников, объединенных зачастую бескорыстным трудом.

Нередко на этих железных островках, оставшихся от разгрома советской индустрии, складываются самобытнейшие интеллектуальные общины (особенно в ВПК с его высококвалифицированными кадрами). Сужу по возглавляемому Андреем Кассировым коллективу на заводе МЭЛЗ. Группа из нескольких десятков человек по листочку разбирает патриотическую литературу — штудирует. Обмениваются изданиями, обсуждают. Не ограничиваются самообразованием. Звонкоголосое заводское вече выплескивается на улицы — участвуют в демонстрациях, проводят концерты на патриотических митингах. Примечательно — эта группа самостоятельно выходит в политику. На последних выборах в Мосгордуму они выдвинули своего кандидата.

К сожалению, этот человеческий потенциал не используется ни правительст­вом, ни оппозицией. Общество также не замечает его. Уверен, читая мои размышления, многие не раз рукой махнут: какие клубы — гибнет страна! Тут партия, мощная политическая сила необходима...…

Согласен, партия необходима. Какая? Все та же КПРФ, другой у оппозиции, к сожалению, нет. Но чтобы стать подлинно народной, она должна аккумулировать энергию таких вот сообществ и групп. Это трудно — их энергия разнонаправленна. Но возможно: в основе своей она   п р о т е с т н а,   ибо нормальное человеческое чувство в царстве бесчеловечного дикого капитализма — уже протест.

Понятно, привычные организационные формы здесь не подходят. Да и не надо! Необходим поиск новых форм, живых связей. Первое, что приходит в голову — почему бы не превратить демонстрации оппозиции — которые год от года становятся все более заорганизованными и малочисленными — в народные карнавалы, где свое искусство покажут актеры, музыканты, спортсмены. Пусть не только сторонники левых — весь город готовится к ним как к красочному празднику. Столичная мэрия проводит свои карнавалы, раздавая огромные деньги халтурщикам со всей Москвы, а подчас и со всего света. А тут можно было бы обойтись минимумом средств, обеспечив несравненно более высокий уровень.

Приглядитесь, творческие люди и сами приходят на демонстрации протеста. Там кто-то растянул баян, здесь пляшут, кто-то читает стихи. Развернули торговлю патриотической литературой. Но все это на птичьих правах, на обочине. Так пусть партия позовет их с обочины, включит в программу, да и саму программу выстроит как   х у д о ж е с т в е н н о-п у б л и ц и с т и ч е с к о е   д е й с т в о,   а не как список речей с набором всем известных призывов. Почему бы в те же дни не провести семинары — не стариковские собрания с лозунгами времен XXVII партсъезда, а с тезисами, которые обсуждаются на знаменитых семинарах в ФИАНе. Не надо бояться за идеологическую чистоту — практически все обществоведческие семинары если не красные, так уж точно розовые. Почему бы не приурочить ко Дню Победы выставки художников-реалистов. Сама верность натуре, жизни, в ее подлинности и драматизме, сделала их оппозиционерами.

Повторю, это то, что сразу приходит на ум. Возможны и менее прикладные, более органичные формы взаимодействия. Десятки вариантов совместной работы. Пусть и партфункционеры поломают голову. Главное — такая работа необходима. Она избавит КПРФ от догматизма, от лозунговой политизированности. Она выведет коллективы энтузиастов из круга сугубо профессиональных проблем. Даст выход творческим силам народа. Убежден: если компартия (или любая другая) выполнит эту задачу, она сразу окажется в центре общественной жизни.

Однако пока политики и вопроса такого не ставят. А напрасно. Небезызвестные венгерские события 1956 года, испытавшие на излом тогда еще единую систему социализма, начались с творческих диспутов в скромном Обществе любителей поэзии Шандора Петефи…... В современной Германии, где националисты пользуются значительным (хотя и не афишируемым — по вполне понятным причинам) влиянием, их организационной базой являются спортивные клубы, хоровые ферейны и прочие чрезвычайно популярные в народе музыкальные общества. В Соединенных Штатах победившие на выборах республиканцы считают наиболее действенной силой не государственные институты, а церковные общины (на этом основывается доктрина “сострадательного консерватизма”).

Гигантский потенциал народной самодеятельности может быть использован не только в сугубо политических целях. Сообщества по интересам проникнуты творческим началом. Они — средоточие   д у х а   т в о р ч е с т в а,   столь дефицитного сегодня. То, что многим из нас представляется занятием чудаков, на самом деле является проявлением бесценной энергии, без которой задыхается могущественное и самодовольное западное общество потребления.

Одна из завершающих глав книги Лестера Туроу “Будущее капитализма” пессимистически озаглавлена “Отсутствующая составляющая — будущее”. Горячий сторонник западной системы, Туроу предупреждает: “Чтобы капитализм мог действовать в течение длительного времени, он должен делать инвестиции не только в интересах какого-нибудь индивида, но и в долговременных интересах человеческого общества”. А это — с горечью отмечает американский экономист — противоречит базовым установкам капитализма. Для того чтобы выжить, требуется смена нравственной парадигмы.

“...…Будущий капитализм, — провозглашает Туроу, — должен будет перейти от идеологии потребителя к идеологии строителя”. Большего экономист, оставаясь в рамках своей науки, выговорить не может, но очевидно, что строитель — это   т в о р е ц.   Не случайно среди необходимых ему качеств Туроу называет “радость творчества”, с англо-саксонским практицизмом ставя его в один ряд с “волей к завоеванию” и “стремлением строить экономическое царство”.

Должен признать, “волей к завоеванию” мы, современные русские, не обладаем. Да и возведение “экономического царства” не слишком привлекает. Впрочем, я и не уверен, что именно эти качества нужны для строительства будущего. Но в чем я безусловно согласен с Туроу — строителю необходима творческая сила, “радость творчества”. Более того, она является центральным, наиболее существенным началом в выстроенной триаде. Без нее голый экономизм и “воля к завоеванию” выродятся в элементарный грабеж — общепланетного масштаба. Кажется, в этом направлении и эволюционирует политика США.

В отличие от американцев и других людей Запада, мы, русские, наделены высшим, спасительным даром — творчества. Он так привычен для нас, что мы не замечаем его и, только столкнувшись с западными стандартами, обнару­живаем: мы — особенные. Мой знакомый, устроившись на работу в западную фирму, с недоумением и возмущением рассказывал, что хозяева отвергали все его попытки предложить самостоятельное решение даже в тех случаях, когда оно обещало очевидную экономическую выгоду. Боссы готовы были идти на убытки, но не допускали творческой инициативы снизу. В конце концов этот человек уволился: работа по готовым рецептам не доставляла ему удовольствия. Открыл собственное дело и преуспел.

Вспоминаю разговор с японскими профессорами. Представители цивили­зации, существенно отличающейся от западной, они восторгались русскими инженерами — именно за творческий подход к делу. Одновременно характеризуя своих рабочих как более дисциплинированных и квалифицированных, чем наши. В Японии — поясняли они — трудовая профессионализация начинается с младших классов, и навыки конкретных профессий отрабатываются до автоматизма.

Когда мы заговорили о культуре, и я по русскому обыкновению стал чрезмерно восторгаться чужеземной, японской, мои собеседники посмотрели на меня с недоумением. Один из них сказал: “Ну что у нас императорский дворец — palace, а у вас — Кремль!” Он так пренебрежительно произнес английское слово palace, как я понял, употребленное специально (разговаривали по-русски), и так восхищенно растянул, почти пропел: “Кре-е-мль!”, что у меня не осталось сомнения в искренности его чувств.

Россия, давшая миру Рублева, Барму, Аввакума, Пушкина, Достоевского, Толстого, Чайковского, Нестерова, действительно страна творчества. Даже сегодня, соблазненная Западом, почти отказавшаяся от родовых традиций, да и от самой себя. А вот объявили недавно по телевидению поэтический конкурс среди молодежи, и сорок тысяч (!) человек прислали свои стихи. Конечно, в подавляющем большинстве это просто рифмованные строчки. Но ведь западный человек не станет тратить времени на подобную “ерунду”. А русский подросток поколения “Pepsi” усердно складывает рифму к рифме: “Красиво!”

Чувство красоты и потребность творить ее в наших душах неистребима. Недаром немецкий мыслитель Вальтер Шубарт уподобил русского человека любимому ученику Христа — апостолу и евангелисту Иоанну (“личность иоанновского типа”) в противовес западному герою — энергичному и властному Прометею. Творческое начало — это то, что Россия может противо­поставить нарастанию энтропии, характеризующему состояние совре­менного Запада.

Именно Запад провозгласил концепцию “конца истории”. Именно здесь родились теории “золотого миллиарда”, “20:80”. В сущности эти теории — эгоистический социальный оргвывод из второго начала термодинамики. Человечество обречено, — утверждают эксперты Римского клуба, — но можно спасти избранных.

Футурулогический оптимизм, основанный на созидательных возможностях науки, отброшен. Идея самоограничения просто не приходит в голову. Рацион современного американца, высчитанный Туроу: 24 миллиарда британских тепловых единиц энергии, 28 тысяч килограммов животных продуктов, — принят за абсолют. Для того чтобы один избранный человек Запада смог сжечь 4000 бар­релей нефти и съесть 2000 животных, четыре человека из остального мира обречены “освободить” жизненное пространство. Таковы максимы, на которых разрабатывают глобальные планы переустройства мировая закулиса, пресловутый Комитет 300.

Но возможно   и н о е  решение. Преображение, спасение мира путем самоограничения и творчества — научного, экономического, социального. На этих основах строится русская цивилизация*.

Достанет ли у нас сил подняться и продолжить движение по русскому пути? Пути любви и спасения, о котором вдохновенно благовествует Иоанн Богослов. Сможет ли Россия не только предложить человечеству жизнеутверждающую альтернативу, но и реализовать ее совместно с “третьим миром” — или падет окончательно под ударами Запада? Удастся ли великому, но разобщенному народу утвердить власть, достойную имени “русская”?

Признаюсь, хотел бы, да не могу дать ответ. Слишком глубоко нынешнее падение. Слишком точно продумана стратегия врагов. Слишком неравны материальные силы.

…И все-таки здесь, во Владимире, где я завершаю статью, рядом с древней святыней так горяча вера, так сладостно упование. С трепетною надеждой я повторяю слова торжественного Рождественского славословия, — не зная, имеем ли мы, слабые потомки русичей, право все еще полнозвучно произносить их:


С нами Бог, разумейте, языцы, и покоряйтеся: яко с нами Бог.
Услышите до последних земли: яко с нами Бог.
Могущии, покоряйтеся: яко с нами Бог.
Аще бо паки возможете, и паки побеждени будете: яко с нами Бог.
И иже аще совет совещаваете, разорит Господь: яко с нами Бог.
И слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас: яко с нами Бог.
Страха же вашего не убоимся, ниже смутимся: яко с нами Бог.
...…………….............................................................................................
С нами Бог, разумейте, языцы, и покоряйтеся: яко с нами Бог.

 

 

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N4, 2002
    Copyright ©"Наш современник" 2002

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •