НАШ СОВРЕМЕННИК
Как живешь, Россия?
 

Вячеслав МОРОЗОВ

Завод,
100 лет не знавший простоя

 

— Калужский “Кристалл” — это Валерий Бобченок и его команда. Но сначала Бобченок.

Николай Кривомазов,
редактор журнала “Русская водка”

 

— Это, конечно, страшно, что в большой стране работает по-настоящему только одна отрасль. Но если бы мы и ее дали погубить, то грош нам была бы всем цена!

Валерий Бобченок,
генеральный директор
Калужского ОАО “Кристалл”

 

Эти слова Валерий Константинович Бобченок произнес на столетнем юбилее предприятия, которое он возглавляет уже шестнадцать лет, а работает на нем с 1964 года. Свой тост он поднял “за тех, кто в этих нечеловеческих условиях нечеловеческой экономики выстоял, не продался, сохранил и себя, и свое любимое дело”. За свой коллектив.

Признаться, ехал на завод для встречи с Бобченком и имел весьма смутное представление о технологии производства водочной и прочей алкогольной продукции и тем паче — о тех сложностях, которые испытала и испытывает до сих пор отрасль в масштабах страны. Казалось, что уж кому-кому, а “водочным королям” на жизнь грех жаловаться. Даже в условиях “нечеловеческой экономики” народ не гребует той, что “под тын кладет”, и все виды увеселительного продукта в России на прилавках не залеживаются. Знай себе производи, продавай да подсчитывай барыши. Но едва ли не в начале разговора Валерий Константинович пояснил:

— Водочное производство — “золотое дно” только для тех, кто не платит налоги, для остальных — стабильная “головная боль”. О себестоимости я умолчу, ибо за этим стоят наши закрытые наработки и их воплощение в производство. А дальше так, считайте. В этом (2002-м. —  В. М.) году с одного литра безводного алкоголя, проще — спирта, мы должны заплатить в казну 89 рублей 89 копеек. Затем 20% НДС, в том числе и с акцизов. Тут явное беззаконие: налог берут с налога! Из того, что остается, отчисляем налог на прибыль. С товарооборота мы отчисляем в дорожный и прочие фонды. Так что остается у нас от исходной суммы совсем немного. По рентабельности мы имеем в два раза меньше прибыли, чем, например, любой пивзавод, а затраты на производство у нас и у произво­дителей пива — несравнимые. При этом ОАО “Кристалл” — самый крупный налогоплательщик в Калужской области. Только в минувшем году мы заплатили порядка 600 миллионов рублей налогов. Средняя зарплата по предприятию — 4 700 рублей. Для сравнения скажу, что рабочие того же пивзавода получают больше, кондитерско-макаронной фабрики — больше, мясокомбината — гораздо больше... Но у нас есть другое богатство — огромный опыт выживания.

Опыт этот в итоге был оценен внушительной стопой отечественных и между­народных дипломов, десятками (!) золотых, серебряных и бронзовых (этих — меньше) медалей на самых престижных выставках, “Серебряной медалью гения” на 14-м Всемирном форуме гениев (Токио, 2000 г.), четырьмя Гран-при. Между­народный институт финансового и экономического партнерства и Международная академия руководства в области бизнеса и делового администрирования (Бирмингем, штат Алабама, США, 1995 г.) принял В. К. Бобченка в число действительных членов Академии и вручил награду “Факел Бирмингема” с оригинальной формулировкой: “За достижения в деле выживания и развития в неблагоприятных экономических условиях”.

Завод “Кристалл” сто лет назад назывался просто: “Казенный винный склад” и был пущен 1(14) июля 1901 года. Освящение происходило в торжественной обстановке в присутствии губернатора А. А. Офросимова и городской знати. Как писали калужские “Губернские ведомости”, “по случаю торжества рабочим было предложено обильное угощение, а присутствующим — шампанское”. Уже в ноябре того же года был опубликован первый отчет о работе винного склада. Канцелярии губернского акцизного управления, полицмейстера и губернатора стали пачками получать прошения об открытии частными лицами чайных, пивных и трактиров. В период первой русской революции Калугу, как и другие города России, тряхнуло революционное движение, однако рабочие винного склада выдвинули лишь экономические требования. Возможно, это как-то благоприятно сказалось на судьбе первого заведующего В. П. Павловского, который продолжал возглавлять предприятие вплоть до его национализации и умер своей смертью в 1932 году.

30 января 1913 года Николай II в Высочайшем рескрипте писал: “Нельзя ставить в зависимость благосостояние казны от духовных и хозяйственных сил моих верноподданных. А посему необходимо направить финансовую политику к изысканию государственных доходов, добываемых из неисчерпаемых источников государственного богатства и от народного производительного труда, при соблюдении разумной бережливости постоянно соединять заботы об увеличении производительных сил государства с заботою об удовлетворении нужд народа”. В числе желательных преобразований он предлагал министру финансов сократить производство и продажу крепких спиртных напитков и увеличить выпуск виноградных вин, пива, меда и шампанского. Николаевский рескрипт был разумнее горбачевского Указа и по замыслу, и по исполнению. Помешала Первая мировая война: спирт потребовался для медицинских нужд и технических целей. Зато в тылу, где шло сокращение питейных точек и введен был сухой закон, расцвело самогоноварение.

Советская власть продлила царский запрет на торговлю водкой во время гражданской войны и иностранной интервенции двумя декретами (декабрь 1917 и июль 1918 г.). Но совместным постановлением ЦИК и СНК ССР от 26 августа 1923 года производство и торговля спиртными напитками были возобновлены.

Оптимальную пропорцию спирта с водой вывел, как известно, русский химик Д. И. Менделеев, издав в 1865 году брошюру с незамысловатым названием — “О соединении спирта с водою” (СПб, товарищество “Общественная польза”), где привел расчеты, подтвержденные опытами, что именно сорокаградусная водно-спиртовая смесь выделяет наибольшее количество теплоты и отличается максимальной однородностью. И что литр 40-градусной водки должен весить ровно 953 грамма. В 1894 году менделеевский состав водки был запатентован Россией как водка “Московская особенная” (сейчас — “особая”). Специальный “Технический комитет”, созданный десятью годами раньше, контролировал производство и качество выпускаемых на разных заводах “монополек”. До 1917 года над совершенствованием качества водки работали многие ученые — вплоть до академика Н. Д. Зелинского, первооткрывателя циклических углеводородов, изобретателя первого в мире противогаза. В 1924 году, с возобновлением производства алкогольных напитков, профессор А. А. Вериго предложил точный и надежный метод определения сивушных масел в спирте-ректификате и ввел двойную обработку водки древесным углем, а профессор А. Н. Шустов предложил обработку смеси активным углем — березовым и липовым. До войны Калужский винзавод выпускал продукцию высокого качества, так как все технологические новшества непременно внедрялись в производство.

Удивительно, что завод продолжал работать и в короткий период немецкой оккупации Калуги в октябре — декабре 1941 года. Попытка эвакуировать людей и оборудование не удалась — немец наступал стремительно, а у нашей службы тыла были задачи и поважнее. Запасы спирта и водки вылили, сколько успели, чтобы русский “шнапс” не достался супостату: согревайтесь своей гидролизной бурдой!..

С февраля 1942 года завод стал выпускать бутылки со знаменитым “коктейлем Молотова” — зажигательной смесью. Не один танк Гудериана и Клейста отведал этого жгучего и жгущего “коктейля”, ставшего грозным оружием в руках советских пехотинцев. Ветеран завода А. Н. Николаева так вспоминает это время (привожу по книге “Век крепких традиций”): “Взяли меня на завод чернорабочей в 1937 году, потом я перешла в “розлив” браковщицей. Все делали вручную: разливали, запечатывали, укладывали в ящики... А когда эту горючую смесь разливали, у меня руки были обожженные. Все пришлось пережить: и щели от бомбежки копали, и на крыше дежурили, и лес пилили для этих, как их ...дзотов. А вино делали всю войну, и ликеры тоже...”

Объем довоенного производства водки на калужском заводе был восста­новлен только в 1948 году. За это время был проведен ряд технологических улуч­шений, которые внедрялись и позже.

Валерий Константинович, студент последнего курса Ленинградского техно­логи­­ческого института холодильной промышленности, на Калужский ЛВЗ попал на преддипломную практику. Организация труда, дисциплина в коллективе ему понравились, город — тоже, и он, получив диплом, приехал на завод на должность инженера-конструктора. Примерно в это время завод включили в элитный список работающих на экспорт.

— В то время в стране было всего 10—12 ликеро-водочных заводов, которые имели право через внешнеторговую организацию “Союзплодимпорт” отправлять свою продукцию за рубеж. Поставляли в 82 страны мира, но не всегда даже точно знали — куда. Довольно большие поставки приходились на США, Италию, Испанию, Грецию. С одной стороны, поставки за рубеж — это признание качества продукции и доверие, с другой — вполне понятные трудности, связанные с выполнением заданий правительства.

Это и очень жесткие требования иностранных партнеров к качеству водки: не просто отличного качества, а стабильно отличного качества во всех поставляемых партиях. Мы разработали свою технологию очистки спиртов — очень хороших. А в 1967 году был утвержден новый стандарт на ректифицированный спирт, еще более ужесточивший нормы содержания примесей — лишь тысячные доли процента — 1—2 промилле. В 70-е годы, когда я уже работал главным механиком, мы расширили ассортимент водок: кроме “Московской особой”, “Столичной” и “Экстры” стали выпускать “Посольскую” и “Сибирскую”. Так что в рынок мы вошли еще при социализме. (Забегая вперед, скажу, что сегодня калужский “Кристалл” не имеет права выпускать ни “Московскую”, ни “Русскую”, ни “Сибирскую”, ни “Столичную”, поскольку бывший “Союзплодимпорт” сумел зарегистрировать эту продукцию в Роспатенте как свою, и теперь Бобченку выпуск этих “раскрученных” на внешнем рынке сортов заказан. — В. М.) В 1984 году при прежнем директоре Б. И. Корчемкине нам удалось отпочковаться от Тульского спиртообъединения Минпищепрома РСФСР и образовать ликеро-водочный комбинат на базе Калужского головного предприятия и Остроженского спиртзавода. Сколько было по этому поводу скандалов в партийно-советских кабинетах!.. Но приобретенная самостоятельность нам помогла выжить после вступления в силу горбачевского постановления № 410 в мае 1985 года “О борьбе с пьянством и алкоголизмом”. Время было такое, что нам ежегодно давали планы на снижение производства в два раза. Многие директора поуходили с производств. Я стал директором по просьбе коллектива. Продержаться можно было лишь за счет экспорта, чтобы сохранить производство, рабочие места, относительно стабильную зарплату. Как экспортеры мы всегда числились в лучшей пятерке ЛВЗ. Учитывался при этом объем производства, качество продукции (есть ли забраковки поставок), величина экспортной доли, учитывалась эффективность производства, экономические показатели: себестоимость, затраты, прибыль. У нас теперь был свой спиртзавод, который поставлял нам спирт-сырец для ректификации. Ректификация — это оконча­тельная очистка спирта, наподобие крекинга нефти. Спирт-сырец подо­гревается, идет испарение. Есть компоненты более летучие, есть менее, но разница тут очень невелика — в десятую долю градуса. В этом сложность отбора фракций. Затем отобранные фракции дополнительно очищаем на угольных колонках. Обработка древесным углем БАУ — это чисто российский способ. БАУ — березовый активированный уголь, у которого есть модификации. Но мы разработали и свои способы очистки, довольно оригинальные, раскрывать секрет которых я пока не собираюсь. Кадры у нас замечательные. Даже аппаратчицы все с высшим образованием. Разумеется, весь процесс очистки автоматизирован. Но профессиональное чутье человека не подменишь никакой техникой, его дает и шлифует только опыт.

С приходом Валерия Константиновича на директорское место связано и переименование спиртоводочного комбината “Калужский” в “Калужский комбинат “Кристалл”. До 1991 года комбинат лихорадила целая полоса переподчинений разным ведомствам. Но это все будет потом, а пока “московский хозяин” комбината, “Агропром”, выполняя горбачевское постановление № 410, дает команду сократить производство продукции на 50% и доводит годовой план разбивания порожней посуды. Стеклотару “мочили” кувалдами, но для молото­бойцев такая работа оказалась опасной: осколки стекла летели из-под кувалды в непредсказуемых направлениях. Тогда изобрели машину для крошения бутылок, в которой главным механизмом был червячный вал. Но горы ящиков с бутылками Бобченок от проверяющих сумел утаить, справедливо полагая, что конец любой, в том числе и правительственной дури, рано или поздно наступит.

Надо было думать о производстве, о людях, оставшихся без работы. Он запускает линию по разливу сока и кваса, но она не окупает себя. Проведя рыночный маркетинг, решил наладить производство майонеза. И дело пошло. Сегодня завод выпускает десять сортов майонеза в различной упаковке, до 1500 тонн в год. После майонеза начали выпускать различные сиропы, горчицу, квасные концентраты, зефир. Завод получил устойчивость катамарана: если в правом “дутике” пробоина, то не даст потонуть левый...

 Первые десять лет своего директорства Валерий Константинович называет десятью годами “страшного эксперимента над отраслью”. И добавляет: “Проблема перепрофилирования с сохранением коллектива на нашем комбинате была успешно решена усилиями буквально каждого работника”.

В ноябре 1992 года Калужский ликероводочный завод совместно с Остоженским спиртзаводом приватизировались в акционерное общество “Кристалл”. Казалось бы, рыночная экономика, сменившая жесткую плановую, развязала руки, но к этому сроку на Россию уже началось нашествие алкогольной продукции “двунадесяти языков”: поддельный “Наполеон”, синтетический спирт “Роял”, водки “Распутин”, “Демидов”, “Горбачев”, “Черная смерть” и прочее импортное зелье, изготовляемое из технического спирта, используемого за границей для промывки труб. Если для кремлевских небожителей еще после войны был создан на московском “Кристалле” цех №1, который поставлял напитки высочайшего качества, снабженные сертификатами на каждую бутылку, с личными подписями специалистов, то теперь Кремль решил отдать население страны в жертву “зеленому змию”, прилетевшему с зарубежных помоек (одна из газет писала, что в США технический спирт научились добывать из гнилья на пищевых свалках).

В сентябре 1998 года депутат Государственной Думы Г. Г. Заиграев, руководитель рабочего проекта федерального Закона “О социальных основах алкогольной политики Российской Федерации”, привел две цифры: “За девяностые годы у нас смертность от различных причин, связанных с алкоголем, выросла в 2—2,5 раза, и сейчас, только за последние пять лет, мы потеряли 250 тысяч человеческих жизней. В том числе 105 тысяч от случайных отравлений алкоголем. Второй показатель: мы за это время увеличили “пьяную” преступность в 1,6 раза. В том числе убийства выросли в 2,7 раза, самоубийства почти в 1,5 раза и так далее...”

Одновременно партнеры за рубежом требовали от калужского “Кристалла” продукцию отменного качества. Больше всех капризничала Америка. Заокеанским дегустаторам “показалось”, что в калужской водке слишком велик процент содержания метанола. Калужане выпускали водки, вполне соответствующие и российским, и международным стандартам, но американцы потребовали снизить содержание метанола до одной сотой процента. В противном случае — разрыв контракта. Рынок есть рынок. Бобченок и Ко привлекли московских ученых, технологи и главный механик завода полгода работали в напряженнейшем режиме, в итоге требуемый спирт был получен, контракт подписан. Однако труд коллективного “калужского Левши” чуть не сослужил дурную службу: французы, получив партию калужской водки, практически не содержащей метанола, прислали рекламацию, обвиняя завод в подделке. Мотив был такой, что на самом современном оборудовании, используя самые передовые технологии, спирт такого качества из фуражного зерна получить невозможно. Когда убедились, что никакого обмана нет, извинились. Бобченок принял извинения и ответил шуткой, ставшей девизом “кристалловцев”: “Водку любить не надо, но делать ее надо с любовью!”

С 1994 года продукция завода стала появляться на международных выставках — рынок потребовал этого. Присутствие на выставках требовало разнообразить продукцию, каждой новой марке придав неповторимость и не снизив качества. И отечественные и зарубежные дегустаторы по достоинству оценили продукцию калужского “Кристалла”.

Я спросил: есть ли разница между качеством продукции, поступающей на внешний и на внутренний рынок? Валерий Константинович ответил:

— Никакой. Вот когда мы в 60-е годы начинали завоевывать право на экспорт, тогда разница была ощутимой. Сейчас — никакой “спецпродукции”. Иначе мы бы не вытеснили с внутреннего рынка западные суррогаты. В смутные годы непонятных “реформ” ликеро-водочному производству помогло выжить именно качество и такая новинка, как сеть специализированных магазинов “Кристалл”, где продавалась только наша продукция. Сейчас их одиннадцать в Калуге и 12 в области, а всего — 45 оптово-розничных пунктов продажи. Покупатель твердо знает: здесь поддельным “самопалом” не торгуют.

Кстати, о “самопальной” водке. Бобченок говорит, что сегодня подпольная водка — это не всегда значит плохая. Получая до 500% прибыли за счет неуплаты налогов, теневые “коммерсанты” имеют возможность закупки самых современных линий и самых передовых технологий. Калужский же “Кристалл” ежегодно 60 и более процентов от прибыли вкладывает в развитие производства, дабы завод соответствовал “последнему слову техники”.

B 1998 году на парламентских слушаниях выступил председатель Комитета по вопросам экономической политики Совета Федерации Владимир Яковлев. Он привел совершенно фантастические цифры, которые почему-то остались без внимания со стороны тех, кому они по долгу службы и роду занятий должны быть адресованы как информация к размышлению и немедленному действию. “Несложный подсчет показывает, что две трети ликеро-водочной продукции практически нелегального происхождения... В общем, потери составляют от 15 до 25 триллионов (до деноминации. — В. М.) рублей в год. Как видно, ситуация сложилась очень сложная, что требует принятия кардинальных и, может быть, достаточно сложных мер. Ведь до 1990 года бюджет государства на 20% наполнялся за счет ликеро-водочной продукции. Сегодня — на 3,5%”.

Жестких мер принято не было, поскольку уже в 2001 году всплыли такие цифры: в 2000 году страна выпила 250 миллионов декалитров водки (проще — ящиков водки: 20 бутылок по 0,5 литра), а произведено было (по официальным данным) 122 миллиона декалитров, с учетом импорта — 130. Главный редактор журнала “Русская водка” Николай Кривомазов делает несложный подсчет: 250–130=120. А 120 миллионов декалитров — это как минимум полтора миллиарда долларов. “Тот, кто украл у меня эти полтора миллиарда, должен сидеть на нарах. В просьбе моей прошу не отказать”, — завершает журналист. Уже год прошел со времени этой публикации...

— Продукцию мы постоянно стараемся разнообразить, — говорит Валерий Константинович. — Здесь надо отдать должное заводским мастерам, работа которых сродни работе ювелиров или “композиторов” вкуса и ароматов. Все они — “штучные” люди: начальник лаборатории О. Р. Кричкова, начальник водочного цеха Э. С. Кекишева, старший мастер А. И. Крюков, Л. В. Рунева — заведующая майонезным цехом... Всех не перечислить. Нина Алексеевна Масликова, мастер ликерного отделения, которая всю жизнь работала с травами и кореньями (она на пенсии, но продолжает трудиться), шесть лет назад разработала состав бальзама из двадцати ингредиентов, который мы назвали “Бурый медведь”. Сегодня наш “Мишка” имеет 16 золотых, 8 серебряных медалей, 3 диплома за высокое качество и знак экологически безопасной продукции. Думаю, это не последняя его награда. Недавно разработали новую водку “Белый барс”, запатентовали водку “Шеф” экстра-класса. Скоро на прилавках появятся четыре “сезонных” водки, олицетворяющих по вкусу и аромату времена года. Это не “из одной бочки наливали”, как говорится в  известном анекдоте: специалист всегда уловит и оценит разницу.

Под началом Бобченка работают сегодня 853 человека. Каждый из них знает: в радости или в беде — завод поможет. Знают это и 270 пенсионеров, бывших работников завода, которых не забывают не только в праздники или в День пожилого человека, но и в дни рождения. Понимает это и молодежь, пришедшая им на смену, поэтому текучки кадров практически нет. Нет на заводе и пьяниц, хотя как будто существует “смягчающее” обстоятельство: на заводе женщин — две трети. Бобченок объясняет вполне резонно:

— Ну, это как кассир-профессионал: он же не смотрит на деньги с вожделе­нием. Он их получает, считет и выдает без всякой алчности. Так и для наших работников: наша продукция — это всего лишь материал, с которым они работают.

— Валерий Константинович, читатель не поймет меня, если не спрошу: а вы-то сами как относитесь к выпивке?

— У меня отцовский характер. Когда я шел сюда, то знал, что не запью и не сопьюсь. Выпиваю иногда, если ситуация требует — праздники, торжества. Разумеется, свою, “кристалловскую”. Но никакого пристрастия к выпивке нет. Хотите — обзовите трезвенником.

Над столом у генерального директора висит в рамке благодарственное письмо от другого трезвенника — В. В. Путина, которое тот прислал Бобченку будучи еще главой Правительства России: “Уважаемый Валерий Константинович! Благодарю коллектив АООТ “Кристалл” за эффективную работу, умение инициативно действовать в непростых условиях, за помощь стране, пополнение казны “живым” рублем! Совсем недавно наступил новый 2000 год. Оставляя в прошлом XX век, выходя на просторы нового тысячелетия, мы все с оптимизмом думаем о будущем России, видим ее политически стабильным, экономически развитым демократическим государством. Уверен, с помощью Вашего коллектива наша Родина займет достойное место в ряду развитых стран мира”.

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N11, 2002
    Copyright ©"Наш современник" 2002

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •