НАШ СОВРЕМЕННИК
Книжный развал
 

 

“Все евреи — диссиденты,
все диссиденты — евреи”

 

C. Kapa-Мypзa. Евреи, диссиденты и еврокоммунизм. М., “Алгоритм”, 2001

 

Закавыченные слова, вынесенные нами в заголовок статьи, есть распростра­ненное присловье в наших интеллигентских кругах времен тех самых семидесятых годов, когда пресловутая “диссидуха” возникла и одно время стала даже популярной. Было этих “протестантов” и “подписантов” ничтожная лишь кучка, но шуму-то, шуму!.. Tеперь, когда поднятая ими пыль давно и навсегда осела, видно, что в шутливом афоризме тогдашней интеллигенции глубинная сторона дела была подмечена правильно — почти все мало-мальски заметные диссиденты были в той или иной мере еврейского происхождения.

С. Кара-Мурза определяет эту сторону своего социологического исследо­вания прямо с первых же страниц книги: “В том клубке противоречий, которые выродились в 80-е годы в кризис, приведший к гибели советского строя, было одно очень деликатное обстоятельство, о котором не принято было говорить, — культурные и политические установки советских евреев, которые были в СССР особым народом, но в то же время и особой, очень влиятельной социальной группой. Бурная кампания против “русского антисемитизма”, проведенная в конце 90-х годов, имела полезную сторону: она узаконила открытое обсуждение еврейского вопроса”.

Да, это истинно так. Теперь высказывается на эту тему не только талантливый и высокообразованный автор данной книги, но и многие иные русские ученые, писатели и публицисты. Некогда “запретная” (и строго!) тема сделалась предме­том гласного и спокойного обсуждения. Уже сейчас выяснилось множество важней­ших, ранее закрытых или нарочито искаженных обстоятельств нашей новейшей истории. И среди лучших работ на эти сюжеты являются недавно вышедшие книги Сергея Георгиевича Кара-Мурзы. Об одной из них и пойдет речь.

Для всех новейших работ С. Кара-Мурзы характерна прежде всего спокойная прямота суждений, хотя касается он острейших вопросов современности, а также нашей недавней истории, которые ничуть не потеряли своей идейно-политической остроты и поныне. Этим он резко отличается от немалого числа иных авторов, выступающих по тем же сюжетам, которые осторожничают, прибегая к общим словам, затемняющим драматизм картины. Либерально-еврейская сторона вообще стремится избежать обсуждения роли еврейства в новейшей российской истории, но в русской тоже обходят порой “горячие точки”.

Процитируем нашего автора: “Кафка в одной из своих талмудических притч сказал: “Из настоящего противника в тебя вливается безграничное мужество”. Русский дух всегда имел рядом, в рукопашной, как раз такого противника с равным мессианским накалом, русский дух “отталкивался” от иудейства. Иудей — это не добродушный немец с пивной кружкой. О немце не напишешь “Слова о Законе и Благодати”. Сказано не только четко, но и очень смело. И про “отталкивание”, и про “немца”, который, даже служа на советско-германском фронте, оставался — за пределами своего “Ich habe Befehl” — все-таки тем же добродушным человеком с пивной кружкой...

Или вот такое: “Нынешняя всемирная кампания по оживлению антисемитизма — часть большого спектакля. По многим жестам, мимике, репликам видно, что ставят этот спектакль люди недобрые, отягощенные темными комплексами и страстями. Ничего хорошего он человечеству не принесет”. Да, не принесет, это уж точно. В том числе и той части “человечества”, которая этот спектакль раскручивает, самоуверенно надеясь на конечный успех. Однако постановщикам подобных провокационных шоу хорошо бы хоть иногда вспоминать об участи своих весьма сильных и поначалу удачливых предшественников вроде Троцкого или Ягоды. Чтоб осторожнее были.

С. Кара-Мурза с присущей ему прямотой и решительностью в суждениях показывает пропасть между большинством обездоленного народа и разбога­тевшей на воровском переделе собственности кучкой сомнительных деляг. “Всем уже ясно, что так называемые “радикальные демократы” имеют целью не экономическую реформу, а именно смену типа цивилизации, типа культуры. Это и отвергается подавляющим большинством населения, которое к идее рынка отнеслось, в общем, благосклонно, но считает, что о смене культуры “не договаривались”. В этом цивилизованном и культурном выборе евреи резко противопоставили себя большинству. По данным Р. Рывкиной, в 1995 году из числа тех, кто собирался идти на выборы и определил свое предпочтение, 71% евреев шли голосовать за партии “радикальных демократов” — Гайдара, Явлинского и Б. Федорова... А за КПРФ 3% евреев. Это не расхождение с массой, а противопоставление, “двухполюсный мир”.

Отсюда следует нелицеприятный, но с научной твердостью обоснованный вывод: “Если евреи — семья, то кто в ней сегодня “старшие братья”?.. Сегодня “старшие братья” — банкиры. По общему мнению, они обобрали Россию и безжалостно довели половину народа до голода. Неприязнь к этой семье, которая, похоже, беспрекословно следует за своими новыми “старшими”, становится естественной. Для этого русским не надо даже становиться националистами, ибо евреи — не народ, а клан”. Даже Радзиховский с Млечиным не смогли бы тут возразить (впрямую, разумеется, а не через телеподставу).

Сергея Кара-Мурзу отличает непреклонность суждений и смелость выводов. Это вообще характерное свойство для нынешней русской общественной мысли, верный залог того, что Россия находится на пути духовного выздоровления. Русский мыслитель решается говорить о таких вопросах в наших общенацио­нальных спорах, на обсуждение которых решились бы немногие. Тут уж не пожалеем места на цитату, ибо такое нынешним нашим согражданам приходится читать не часто:

“В 1995 г. я ехал из Вологды в Великий Устюг в одной машине с писателем Л. И. Бородиным. Он тоже был известным диссидентом-патриотом. Человек несгибаемый и цельный, много лет отсидел за свои убеждения и ни разу не поступился ни ими, ни обыденной совестью. Он в машине рассказывал об этом своем опыте — не мне, но при мне. Его много лет “вел” один и тот же следо­ватель КГБ, и время от времени между ними происходили принципиальные беседы.

Л. И. Бородин объяснял следователю, что руководство КПСС ведет дело так, что власть рано или поздно перейдет в руки антисоветских сил, которые в то же время будут радикально антирусскими. И поэтому он, Бородин, и его товарищи считают своим долгом бороться с КПСС. На это следователь ему отвечал так. Он и его товарищи, поставленные охранять безопасность СССР, и сами прекрасно видят, что руководство КПСС ведет дело так, что власть рано или поздно перейдет в руки антисоветских сил. Они, работники КГБ, пока не знают, как это можно предотвратить, какова стратегия и тактика противника. Но они наверняка знают, что плотину надо охранять до последнего, и если позволить таким, как Бородин, проковырять в плотине дырку для небольшого ручейка, она рухнет гораздо быстрее. Тогда заведомо не хватит времени подготовить новую линию обороны и спасти положение. Поэтому он Бородина, который не прекращает своих попыток проковырять эту дырку, вновь отправляет в очередную ссылку.

Примерно так изложил суть этих бесед Л. И. Бородин, и я восхитился его объективностью. Он рассказал так, будто и в 1995 г. у него не было ясного ответа на вопрос: кто из этих двух патриотов был прав? Мы знаем, что тот следова­тель КГБ потерпел поражение — и верхушка КПСС, и его высшее начальство сдали страну антисоветским силам. Л. И. Бородин стал уважаемым писателем, главным редактором большого журнала, но, судя по всему, тоже потерпел такое же поражение. Если брать этот случай как чистую модель, в моих глазах принципиально прав был именно следователь. Если не знаешь общего средства спасения, то хотя бы оттягивай момент катастрофы — не позволяй размывать плотину. Может быть, за выигранное тобою время кто-то найдет выход”.

Да, прямо скажем, немногие сегодня отважатся с такой прямотой высказать подобные суждения! Но и мы, со своей стороны, полностью согласимся с суровой оценкой С. Кара-Мурзы. Верно было подмечено: целились в марксистский коммунизм, а попали в Россию...

Разбирая пресловутое “диссидентство”, исследователь верно замечает, “что начиная с 60-х годов идет поиск любой зацепки, чтобы устроить антисоветскую истерику. При этом истерики и протесты поражают своей фальшью, фарсовым характером. В. Шкловский и М. Шатров подписывают письмо протеста в защиту Даниэля и Синявского — и тут же получают Государственную премию и ордена... О “протестах” Евтушенко и говорить нечего, их он предварительно согласовывал с Андроповым, получив от него прямой личный телефон и разрешение звонить в нужных случаях. Так что антисоветский поворот готовился спокойно и хладно­кровно, в комфортабельных условиях”.

Наглость этой публики беспредельна, они и их духовные наследники и сегодня поносят несчастную Россию, обворованную абрамовичами, березовскими и далее по алфавиту вплоть до Ходорковского и Ясина. Жалуются на свою судьбу в кое-как зарифмованных строчках:

 

Изложил Шафаревич,

Куняев пристукнул печать —

Про меня, русофобку,

вердикт повсеместно размножен.

 

Ужасающая картина! Так и представляешь себе почтенного академика Игоря Ростиславовича, засевшего с кувалдой в руках около Останкино в ожидании Киселева и его супруги-еврейки. Нет, и в самом деле надо было срочно принимать закон против экстремизма!

Но если даже в Кремле жидкого Волошина однажды сменит его отдаленный родственник, новоявленный Ягода Енох Гершенович (Генрих Григорьевич), мы будем по-прежнему бороться за честь и достоинство России и ее народа. Вместе с Сергеем Кара-Мурзой.

 

Сергей Семанов

“Слово, молвленное в срок...”

 

Валерий Малышев. Рассечка. Новосибирск, 2001

 

В наше смутное время поэзия кажется невостребованной: до нее ли сейчас, когда большинство соотечественников волнуют вполне “прозаические” проблемы? Однако это утверждение спорное. Во все времена русская поэзия являлась своеобразным и ярким отражением судьбы народа, его культуры, традиций, духовной жизни, осмыслением пройденного им исторического пути. Поэзия звала народ на борьбу и героические свершения в годы тяжелых испытаний, иноземных нашествий и войн. Возможно, именно поэтому подлинно народные поэты России были всегда некими “нравственными маяками” — авторами, чье творчество указывало согражданам верный путь в нелегких духовных испытаниях повседневной жизни. И сегодня, в дни неслыханного унижения нашего Отечества, когда в политической, творческой и иных сферах жизни правят бал наглые космополитические орды,  как не хватает нам поэтов — заступников народных, поэтов-патриотов, поэтов-борцов! Но они есть, они будут всегда. И зачастую эти поэты появлялись не в столичных центрах, где слагались далекие от народного духа “песни”, а в русской “глубинке”, в исконной России, — вспомним имена А. И. Фатьянова, Н. И. Рыленкова, Н. М. Рубцова, Н. И. Тряпкина и многих других прославленных русских поэтов. К их числу с полным правом можно отнести и сибирского поэта Валерия Малышева.

Новый сборник В. В. Малышева “Рассечка”, содержащий стихи разных лет, представляет собой, как сказано в предисловии, “серьезную попытку разобраться в трагедии русского народа, понять, “рассечь” ее причины”. Судьба России, ее народа, осмысление его истории и, в особенности, сегодняшнего трагического положения русских людей — таково главное содержание сборника. Поэзия В. Малышева — живой, оголенный нерв, чутко реагирующий на события: будь то война в Чечне, русофобская политика властей, нравственный распад страны. Но при этом поэт всегда обращается к России, как к некой высшей Правде и силе, которая лишь одна способна предотвратить неминуемую катастрофу:

 

Русь моя! Сосредоточься, ждем —

Разрешись, объята Божьим гласом,

От ворья очищенным Кремлем

И от смуты страждущим Кавказом!

 

Так что же Россия, народ? А в России тем временем продолжается грязное и кровавое шутовство, именуемое “рынком”. Народ бесправен, унижен, уничтожаем шайкой политических прохвостов вкупе со взращенным ею кланом “новорусских” дельцов. Население страны поделено на два неравных, противостоящих друг другу лагеря. И противостоянию этому (пока еще мирному) — не видно конца...

 

Над страной то ли “блин”, то ли “бля”, —

Либерального вопли раздрая.

Те — приткнулись к подножью Кремля,

Всех — отбросило к стенам сарая.

 

И с одной и с другой стороны

Ни вождя, ни гвоздя, ни глагола.

И стоят две вражды, две стены

И не чуют, что рынок до горла.

                                                                                    (“Рынок”)

 

Вот таким фиксирует поэт наше остановившееся (предгрозовое ли?) время. “Ни вождя, ни гвоздя, ни глагола...” В нынешнюю “измельчавшую” на политиков, народных борцов, лидеров “эпоху перемен” изможденные и униженные русские люди живут в ожидании пришествия своего Вождя, Освободителя, который избавит их от фашиствующей нечисти. И из уст народных (на митингах, в частных ли разговорах) все отчетливее слышится лишь одно имя —  С т а л и н.  В Чечне, в российских полках, еще прибавят —  Ж у к о в:

 

“...Прощай, славянка, двинем на Москву!”

“Как много в этом звуке...”

          Не до звуков!

Ну, выстони народную молву:

России нужен Сталин или Жуков!

Стволы — на товсь! Расстрелянный

                                                          Совет

Верховно ждет на хрупкой грани мира!..

А слышит ли проклятья президент?

А слышат ли еврейские банкиры?

 

Ну а если все же случится такой поход на Москву униженной, но непокоренной российской армии? Если поднимется народ, прервав затянувшееся свое молчание, “паузу в одну шестую света”? Что ждет тогда властвующих в стране русофобов и бандитов? Валерий Малышев не пророчит им (как и другим международным негодяям) кровавого суда. Он предлагает другое:

 

Надо бы изолировать от человечества

Самых отпетых негодяев и выродков...

И, поселив их на необитаемом острове,

На всех картах мира отметить:

“Осторожно! Остров отпетых негодяев!”

А чтобы гуманисты будущего

Не упрекнули в жестокости,

Оставить на острове:

Из провианта — всего вволю,

Из медикаментов — наркотики

Из литературы — “Майн кампф”,

Из всех видов оружия —

Только холодное оружие.

Долго ли они продержатся,

Пока не перережут друг друга?

 

Но это еще лишь мечта. А пока:

 

Русский дух, вставай на караул,

Алчную отслеживая стаю!

 

Таков призыв поэта к русским патриотам. Однако задача художника заклю­чается не только в правдивом изображении трагических событий, захлестнувших страну. Чтобы указать людям правильный выход из сегодняшнего мрачного тупика, необходимо беспристрастное осмысление прошлого. Поэтому Малышев обращается к событиям отечественной истории, которые для него — великий и трагический путь, пройденный за многие века Россией:

 

Родина — сколько отметин!

Что там в веках запеклось?

Крепнуть на стыке столетий

Только тебе довелось!

Только тебе и возможно

(Тысячелетье уже!)

Твердо стоять на тревожном,

Передовом рубеже!

 

Особое место в сборнике занимают стихотворения, посвященные ярким и противоречивым событиям советской эпохи. Показывая читателю величие и драматизм того времени, поэт стремится постичь смысл происходивших событий, соотнести их с современностью, объяснить причины трагедии России наших дней (“Размышления на Красной площади”, “Диалог отставных гэбэшников”, “Красная нить”). В стихотворении “Победители... (после мая 45-го и ныне)” Малышев вспоминает великие дни всенародного торжества:

 

Глобус исполу красный кружится...

Победителей лица, родня.

Птица “пфенинг” — германская птица,

Не восстанешь теперь из огня!

Ах, школяр! — сердце детское млело

И взмывало ликующе ввысь.

Ось у школьного глобуса пела,

Ось земная срывалась на визг...

 

И вот что видит поэт сейчас:

 

... Просвистали мои закрома!..

“Во первых строках мово письма...” —

Вот обломки имперских скрижалей!

Здесь мерцанье космических далей,

И — Война, и — Победа, и — тьма.

 

Ах, Россия, тебя уболтали,

Грызуны мировые напали,

У имперского стержня страны

Грызуны, грызуны, грызуны!..

                                                 (“Гефсиманско-советские бдения”)

 

Но, несмотря на весь трагизм происходящих в стране событий и кажущуюся безнадежность нынешнего положения, поэт верит, что “империя вздыбится вновь и алчные сбросит покровы”, народ воспрянет для новой борьбы:

 

... Мы не уйдем в никуда!

Подлая сгинет морока,

Скоро! — А это когда?

— По истечении срока...

 

Валерий Малышев — поэт яркий и самобытный, со свойственным только ему стихотворным языком. “Ваши стихи очень своеобычны, никого не напоминают, а это — самое главное в нашем деле”, — писал поэту Арсений Тарковский. К сожалению, сжатые рамки журнальной рецензии не позволяют охватить всего содержания книги В. Малышева. На страницах своего сборника автор предстает перед читателем и как проникновенный лирик, и как поэт, поднимающий важные философские вопросы человеческих взаимоотношений, Любви, Предательства, верности своим идеалам... Мы сочли нужным остановиться пока лишь на современных, политически заостренных произведениях поэта — этого требует наше тревожное время. Однако будем надеяться, что эта книга, как и все творчество замечательного русского поэта Валерия Малышева, станет не только объектом изучения литературоведов и критиков, но и обретет нового массового читателя — нынешних и будущих патриотов России и русского слова. Ведь, как справедливо писал поэт о своем творчестве:

 

Только б чувство не ветшало, —

Выстрадай! И, дай-то Бог,

Чтобы Родиной дышало

Слово, молвленное в срок!..

Алексей КОЖЕВНИКОВ

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N10, 2002
    Copyright ©"Наш современник" 2002

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •