НАШ СОВРЕМЕННИК
Как живешь, Россия?
 

Вячеслав МОРОЗОВ

 

ЛИДЕР
БЕСТОПЛИВНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ

 

Каждая новая идея, как правило, проходит три стадии: этого не может быть, а в этом что-то есть и — кто же этого не знал?..

 

Макс Планк

 

На сегодняшний день признание сделанного акционерным обществом “Криокор” и его председателем Совета директоров Александром Степанцом пребывает во второй стадии. Первую они уже миновали. Хочется надеяться, что не за горами и третья, заключительная, поскольку сегодня даже самые завзятые оптимисты говорят, что запасы основных видов топлива на планете — угля, нефти и газа — могут иссякнуть примерно через полтора столетия. Срок, прямо скажем, не так уж велик. Подчеркнем особо: для нашей “энергетической” цивилизации. Еще в ХIV—ХIII веке до Рождества Христова в Древнем Египте, во время правления фараона Рамзеса II, пришлось загасить медеплавильные печи, поскольку углежоги вырубили все финиковые пальмы и деревья акации, из которых они получали древесный уголь. В Англии ХVI века королева издала специальной указ, запрещающий вырубку леса для нужд черной металлургии, поскольку остров стал стремительно “лысеть”. Резко упал выпуск металла, и неизвестно, чем бы это закончилось для “владычицы морей”, если бы один талантливый кузнец не придумал способ коксования каменного угля.

Открытие электричества и все дальнейшие изобретения и их усовершенст­вования, связанные с электричеством, на долгий срок утвердили в европейском лексиконе понятие “русский свет”. Еще в 1802 году В. П. Петров предложил освещение “темных покоев” при помощи электрической дуги. Затем история электротехники оставила нам, потомкам, запечатленные имена А. И. Шпа­ковского, В. Н. Чиколева, П. Н. Яблочкова, А. Н. Лодыгина, Б. С. Якоби. К глубокому сожалению, все эти русские гении не были предпринимателями. Например, изобретение Яблочкова “раскрутил” француз Денейруз, учредив хитрое акционерное “Общество изучения электрического освещения по методам Яблочкова”. Благодаря его изворотливости улица Авеню де ль’Опера, площадь Оперы и магазин “Лувр” стали освещаться “русским светом”, а далее, как писал сам Павел Николаевич Яблочков, “из Парижа электрическое освещение распространилось по всему миру, дойдя до дворца шаха персидского и короля Камбоджи”.

1913 год, к которому обращаются на протяжении десятилетий все статистики, интересен для нас в рамках этого очерка тем, что тогда мощность всех электростанций России составляла около 400 тысяч киловатт, а выработка электроэнергии — примерно 2 миллиарда киловатт-часов в год.

По плану ГОЭЛРО предусматривалось за 10—15 лет соорудить 30 крупных районных электростанций общей мощностью 1750 тысяч киловатт (эту цифру строители перекрыли).  В их числе 20 тепловых — на угле, сланце, торфе, газе. Еще десять — это гидростанции. В. И. Ленин,  подчеркивая значимость электроэнергетики для страны, произнес историческую фразу: “Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны”. Позже этот ленинский тезис насмешники препарировали по математической матрице: советская власть — это коммунизм минус электрификация... Анекдот конца 80-х годов. Востроязыкий наш народ, к сожалению, недальновиден, ибо сегодня, в начале  третьего тысячелетия, более насущен и понятен целым регионам другой анекдот — не “политический”, а вполне отражающий реальность бытия российских граждан. Старичок собрался умирать. Во сне ему является Чубайс и спрашивает: “Ну, что, дед, на тот свет собрался?” — “Да пора уж вроде...” — “Не торопись, ты еще за этот не расплатился!”

Человек на планете Земля давно уже находится в полной зависимости от производимой электроэнергии. Сегодня — и от цен на нее. Как пример зависимости можно привести не только “чубайсовские” отключения целых регионов “за долги”, включая и воинские части, и станции слежения, и ПВО, но и забытый ныне случай “Великого затмения” в Нью-Йорке, произошедший 13 июня 1977 года, когда в энергосистеме города-гиганта случилась авария. Одна за другой “вырубились” распределительные сети районов. Очевидец пишет: “Улицы многомиллионного муравейника погрузились во мрак. “Повисли” лифты в многоэтажных домах и небоскребах. Остановились поезда в метро и подземных туннелях. Прекратилась подача воды в водопроводную сеть. Оборвалась связь. Стали заводы и фабрики на окраинах, замер порт. По городу пронеслась лавина слухов и сообщений о несчастных случаях. Во мраке ночи начались грабежи. Багровое пламя пожаров взметнулось в черное небо. Паника охватила население...”

Александр Степанец, в 1987/88 г. занимавший ответственный пост в одной крупной харьковской производственной организации, знакомый с производством, статистикой, аналитикой, будучи сам неплохим аналитиком, понял, что страна, в которой он живет, катится в какую-то неопределенность, условно называемую политиками и политологами словами “перестройка”, “ускорение”, “новое мышление”, потом “переходный период” — без обозначенных стратегических перспектив. В это же время в стране поднималось кооперативное движение, и те, кто смотрел дальше собственной наживы, искали застойные участки именно в производстве, где государственная экономика  не могла или не успела ликвидировать какие-то “провисы”, а кооператив мог бы эту нишу заполнить. Одна часть граждан ринулась во власть, другая — на зарабатывание “легких денег”. Хаос, неразбериха, никто ничего не создает, все пытаются поймать рыбку в мутной воде. Потом в стране пошла дележка и разграбление всего и вся, акционирование, приватизация и прочие разрушительные явления, о которых уже успели сказать другие летописцы.

Александр Алексеевич понял, что на ближайшие десятилетия, которые ему осталось жить на свете, этот процесс необратим и что в создавшихся условиях надо выбрать то направление и ту точку приложения сил, чтобы уже не зависеть от своры временщиков, от их приспешников, от всех тех, кто по Божьему недосмотру влезает во власть, чтобы за короткий срок владычества успеть создать себе базу для обогащения.

— Я твердо понял одно: экологические проблемы, связанные с промышленностью, как в стране, так и в мире, будут только расти (тенденции к их улучшению не наблюдается и до сих пор). Увеличивая масштабы техногенных процессов для удовлетворения растущих потребностей, человек готовит себе могильщика. Природные ресурсы, органическое топливо дешеветь не будут, поскольку запасы его невозобновляемы, они могут только дорожать. А увеличивается стоимость топлива — значит, растет стоимость электро­энергии и любой производимой продукции, которая без электроэнергии не производится.

Александр Степанец, будучи стратегом, а не “хапком”, решив заняться частным бизнесом, не стал проводить черту между “собой, любимым” и государством, которое на тот момент кинуло его в клокочущий гейзер “реформ” — буквально на выживание.

— Наша компания “Криокор” начиналась с нуля. Не было ни помещения, ни какой-либо базы, куда бы мы могли приткнуться, чтоб под ее крышей начать свое дело. Рушились крупные предприятия, особенно градообразующие, откуда люди уходили десятками и сотнями в никуда, поскольку работы для них не было, зарплата задерживалась на полгода и больше, не было заказов, не было востребованности продукции. И тут мы объявились на рынке со своими предложениями: давайте сбережем электроэнергию, давайте производить ее экологически чистым способом!.. Ох, и повеселились, наверное, те, к кому я обращался за помощью и поддержкой в те годы. Я мог быстро заработать определенное количество денег, которое  бы и тешило мое самолюбие (вот какой я умный и удачливый!) и позволило бы моей семье жить какое-то время довольно безбедно, но я пошел по другому пути, зная, что природу  не обманешь: быстро заработал — быстро и потерял. Я замыслил дело на долгую перспективу, которое не зависело бы от смены власти, от политической нестабильности. Оно должно стать универсальным для любого политического или экономического строя.

Степанец просчитал ситуацию: в разрушающемся народном хозяйстве был и есть большой недостаток — или, как говорят, дефицит — в криогенных продуктах: жидком кислороде, жидком азоте, аргоне, гелии. Большая часть этих жидких газов уходила на “оборонку”, часть — на медицину и сельское хозяйство. В Израиле, куда “утекали” наши мозги вместе с секретными расчетами, выделены были миллиарды шекелей (1 шекель практически всегда равнялся 1 доллару) на внедрение советской разработки производства азотных удобрений из атмосферного воздуха. В “новой” России, в высоких кабинетах, на Степанца поглядывали как на завтрашнего клиента больницы имени Кащенко.

— В конце 80-х электроэнергия была еще дешевой. Но уже стоял вопрос о снижении себестоимости жидкого азота. Я это уловил по случайным, не связанным в систему публикациям. Залог успеха любого руководителя, любого бизнесмена — это чутье. Надо всегда уметь заглянуть дальше завтрашнего или послезавтрашнего дня — на пять-десять лет вперед. И надо уметь рискнуть! Этого не объяснишь. Когда ставишь на карту все — каждая клетка твоего тела должна ощущать и риск, и азарт, и ответственность. Мы с группой единомышленников просчитали, что, несмотря на дефицит жидкого азота, он должен стоить копейки, условно  говоря — быть дешевым продуктом. К примеру: чтобы заморозить один килограмм  птицы или рыбы (“шоковая заморозка”, сохраняющая биологические структуры на клеточном уровне), требуется один килограмм жидкого азота. В одном килограмме жидкого азота — 80% энергозатрат. А тарифы на электроэнергию растут как на дрожжах! Стало быть, цены на замороженный продукт — подчеркнем: качественный! — полетят вверх, и остановить их можно лишь производством  дешевой  электроэнергии.

Степанец обратил внимание на гигантскую империю “Газпрома”. Карта трубопроводов природного газа и сегодня может впечатлить кого угодно — Европейская часть России и сама Европа вся перечеркнута голубыми магистралями. Даже неспециалист понимает, что добытый газ сам по трубе не потечет, его нужно сначала сжать, чтобы протолкнуть по газопроводу на определенное расстояние. Чтобы сжать газ до 50—70 атмосфер — опять нужна энергия. Разорвать замкнутый круг сплошных энергозатрат предложил еще в 1948 году академик Михаил Миллионщиков (в нашем случае фамилия почти пророческая), его рацпредложение поддержал другой академик — П. Л. Капица. Чтобы уяснить  суть идеи М. Миллионщикова, сначала нарисуем простую схему перекачки газа, упрощенную, разумеется.

Допустим, требуется подать газ от места добычи в пункт N, который находится в тысяче километров. На такое расстояние газ по трубе протолкнуть невозможно, и ее разбивают на пять участков по 200 км и “врезают” компрессорные станции, которые поступивший газ вновь сжимают и проталкивают по трубе дальше. Естественно, часть газа “отводится” при помощи газораспределительных станций (ГРС) для местных нужд — предприятиям и потребителям. Но 50 атмосфер давления разорвут наши кухонные конфорки, и чтобы этого не произошло, на ГРС стравливают давление газа в отводной трубе до 1—3 атмосфер при помощи клапанного (дроссельного) устройства, одновременно “стравливая” в никуда и энергию, затраченную на сжатие и перекачку газа. А. А. Степанец говорит: “На помойку!” А если учесть, что 7—10 % добытого газа уходит на газоперекачку, то... Пусть скажет об этом сам Александр Степанец со ссылкой на последние данные.

— В 2001 году “Газпром” добыл газа в общей сложности свыше 530 миллиардов кубометров. Не просто добыл — продал. 10% ушло на собственные нужды “Газпрома”, 7 из этих 10% ушло на газоперекачку: газоперекачивающие установки тоже потребляют газ. По нашим данным, более 40 миллиардов кубометров газа “Газпром” затрачивает только на его транспортировку по своим трубопроводам. Так вот, если поставить во всех пунктах редуцирования газа (там, где стравливается давление) наши ДГА — детандер-генераторные агрегаты, то энергия этих сорока миллиардов кубометров сожженного газа вернется в энергосистему страны. С помощью технологий “Криокора” четвертую часть выброшенной в мировое пространство электроэнергии можно вернуть. Если за тысячу кубометров газа, проданного за рубеж, мы сегодня в среднем получаем 60 долларов, то “Криокор” мог бы экономить для бюджета страны как минимум 1 миллиард долларов в год.

Пора сказать, что же такое ДГА — детандер-генераторный агрегат. Оказывается, штука (не в исполнении!) достаточно простая. Вместо дросселя поперек газового потока, идущего под давлением, устанавливается газовая турбина, соединенная валом с электро­генера­тором. Турбина вращается — генератор вырабатывает ток. Чтобы не придрались технари, добавлю: есть еще подогреватель газа — весьма нужный в агрегате узел, поскольку газ, проходя через турбину и вращая ее лопатки, расширяется и, теряя энергию, охлаждается на 60—70°. Чтобы детандер не обледенел, газ перед поступлением в турбину подогревают в теплообменнике. Рацпредложение Михаила Миллионщикова, отвергнутое за ненадобностью в 1948 году, нашло воплощение в конструкции и в металле акционерным обществом “Криокор” в 1994 году.

Я помню, как “пели осанну”   все средства массовой информации в конце августа того приснопамятного года, рассказывая о новом детище “малой энергетики”, созданном “Криокором”. На московской ТЭЦ-21 запустили первые два ДГА общей мощностью 10 мегаватт. Юрий Лужков, Александр Смоленский (тогда один из главных инвесторов), представители “Мосэнерго”, Минтопа, Мин... Мин... Мин... — и скромный, но празднично-достойно ведущий себя — Степанец Александр Алексеевич. Не знаю, спал ли он накануне, щупал пульс и измерял ли давление, но за его внешним спокойствием и собранностью угадывалась такая сложная гамма чувств... Ивана, крестьянского сына, закончившего бой у Калинового моста. Детище его заработало! Министерские чиновники поздравляют, жмут руку, московский мэр задает весьма компетентные вопросы и, удовлетворенный ответами, пишет восторженные слова в “Книгу почетных гостей”... Словом, виктория, победа! Чего она стоила Степанцу?

— ...Чего? А в каком исчислении это можно подсчитать? В количестве убитых нервных клеток, в сутках бессонницы, в сотнях деловых предложений и официальных писем, направленных мной в десятки инстанций, в умопомрачительном количестве встреч, которые стоило организовать бо-ольшого труда (они — “хозяева жизни”, а я кто таков? — “Иван Никаков”?..), когда я должен был улыбаться, имея в душе жгучее желание дать по морде сытому чиновнику, который сидит от меня на другом краю стола, а на самом деле между нами — как от Земли до Марса?.. Я по натуре человек взрывной, в прошлом — боксер: мог бы и так завершить очередную беседу в каком-нибудь “высоком кабинете”. Я ж не побираться пришел, в конце концов? От эмоционального срыва всякий раз удерживала мысль, что путь я выбрал верный, что за моей спиной страна, семья. Жаль, наконец, было ставить крест на том деле, куда вложил душу, надежды на будущее, деньги.

Когда я просчитал, что мы можем “подобрать с помойки” бросовую электроэнергию и вернуть ее в общую энергосистему страны, у меня дух захватило: ведь я дарю стране миллиарды, при этом и сам не остаюсь внакладе, равно как и другие акционеры-инвесторы. Ведь что получается? ДГА — это, по существу, маленькая электростанция, вырабатывающая экологически чистую электроэнергию — без сжигания топлива и выброса грязи в атмосферу. Ставь рядом с ней газоразделительную установку — и получай дешевый сжиженный газ: кислород, азот, другие составляющие атмосферного воздуха. Кому это непонятно? Где очередь инвесторов? Где поддержка на государственном уровне?..

Оказалось, у жизни свои правила. В раздираемой приватизацией России на меня посматривали с сочувствием и иронией: люди заняты серьезным делом — дележкой государственного имущества, а ты тут под ногами путаешься со своими идеями созидания. Тогда я обратился к крупным западным компаниям, которые специализируются в области криогеники: к французской фирме “Эр ликид”, немецкой “Линде”, английской “Бритиш оксиджен”, “Юнион тарбайт”... Их представители, с одной стороны, гладили меня по головке, а с другой — я понял, что за их улыбками  для меня маячит крупнокалиберный шиш. Дело в том, что рынок криогенных продуктов создавался и балансировался в течение десятков лет, а тут приходит какой-то Степанец и предлагает свою “копеечную” продукцию, которая ломает весь этот рынок, всю отлаженную систему получения прибыли, выстроенную за многие годы. То есть в мире уже существует абстрактное “лицо” криогеники, и вдруг на этом “лице” появляется третье ухо — вдобавок, на лбу!..

Мне дали понять, что даже если я выпущу продукт дешевле дешевого, то мне не позволят сделать его востребованным. Даже в нашей стране. В России обвально рушилась перерабатывающая промышленность, и “Криокор” со своими идеями энергосбережения и ноу-хау в криогенике уподобился доброму дяде, у которого нищий просит кусок хлеба, а мы ему протягиваем вкусный леденец. В сельском хозяйстве криогеника как вспомогательный вид производства умерла, в медицине — тоже. Катастрофично стали расти тарифы на электроэнергию. В советское время тариф для промышленных предприятий был 4 копейки за один киловатт-час, сегодня — 60 копеек. Во сколько он возрос — не знаю. Я связывался с Минэнерго — и они не могут точно подсчитать, поскольку тут задействованы и инфляция, и обвальные падения стоимости рубля в отношении к доллару, и многое другое. Я понял, что с криогеникой пока придется немного повременить, поскольку в основе ее — все те же энергозатраты. Значит, надо бросить все силы на  производство дешевой электроэнергии.

В единой энергосистеме страны (ЕЭС) все электростанции существовали и работали как разного калибра энергоблоки и управлялись из центральной диспетчерской ЕЭС, поскольку гигантского масштаба страна имела (и имеет) разные часовые пояса, разную нагрузку энергопотребителей по территориям. Перетоки электроэнергии, контролируемые центральной диспетчерской ЕЭС СССР, практически исключали потери в системе в целом. После акционирования субъекта-монополиста, бывшего министерства энергетики, появилось свыше 70 региональных АО-энерго, ставших неподконтрольными головному министерству. Как арбитражное ведомство возникла ФЭК — Федеральная энергетическая комиссия, регламентирующая энерготарифы в разных регионах страны. Допустим, если на Камчатке не хватает своей электроэнергии, то она приобретает ее на так называемом Федеральном оптовом рынке по установленным ценам — у “избыточного” региона. Само собой, за покупку надобно платить. Отсюда получается, что страна, должная представлять собой единый (в данном случае — энергетический) организм, неизвестно на кой ляд провоцирует и поощряет войну внутри себя же: кишка кишке кукиш кажет... А кишка-то одна в организме — от двенадцатиперстной до прямой, только на разных участках по-разному называется. “Рыночные” отношения в электроэнергетике привели к увеличению затрат топлива в ЕЭС примерно на 20%. Эти 20% дополнительных затрат оплачиваем мы с вами. Самое интересное, что все созданные энергетические региональные комиссии, которые заняты тяжким делом — утверждением тарифов на местах, которые исходят от ведомства Чубайса, не имеют никакого интереса к ресурсосбережению, предложенному “Криокором”: чем выше тарифы на электроэнергию, тем больше прибыль и больше налогов в казну. Скажите на милость, на что им сдался Степанец со своим “Криокором”, который производит электроэнергию по себестоимости 10 копеек за 1 киловатт-час? Если взять тот же АО “Камчат­энерго”, то у него (на конец 2001 года) этот  киловатт-час стоил 3 рубля 63 копейки.

Александр Алексеевич, которому, как и знаменитому таможеннику Верещагину, “за державу обидно”, для себя как для предпринимателя находит плюс и в этой ситуации.

— Энерготарифы сегодня никто не может спрогнозировать. Ясно одно, что они будут расти, а не понижаться. Но как тогда рассчитать стоимость продукции, в которую заложено до 80% и выше стоимости электроэнергии? Руководители крупных предприятий, особенно те, чья продукция на рынке имеет конкурентов, поняли, что для них внедрение нашего детандера равносильно строительству собственной электростанции, которая в любом случае обеспечит их дешевой электроэнергией. Наши сотрудники и я сам участвовали в подготовке Закона (1996 г.) об энергосбережении (увы, далеко не совершенного!), носящего как бы рекомендательный характер, согласно которому государство должно покупать электроэнергию, выработанную экологически чистым способом, в первую очередь. Но у этого Закона нет прямого действия. Любой начальник региональной энергосистемы может мне ответить: а я не хочу покупать вашу дешевую электроэнергию, мне достаточно той, что вырабатывает мой регион, — и найдет причины и обоснования. Я как производитель не застрахован от риска, что, делая для страны благое дело, вложив в производство гигантские деньги, могу оказаться невостребованным. В той же Латвии или Белоруссии созданы неизмеримо лучшие условия для предпринимателей, занимающихся энергосбережением. Лукашенко, например, установил тариф для производителей экологически чистой, или, как ее называют, “зеленой”, энергии — в два раза выше для промышленных предприятий, причем покупка этой электроэнергии обязательна. Итальянцы, которые давно уже задыхаются от всякого рода выхлопов, установили тариф для экологически чистой энергии 13,5 цента за один киловатт. Умножим на сегодняшний курс рубля по отношению к доллару и получим около четырех долларов. Если бы “Криокору” так платили, мы бы каждый свой агрегат окупали за полгода. А ведь только две наши установки на ТЭЦ-21 избавляют москвичей от ежегодного выпада — вдумайтесь! — 76 тонн сажи. Постараюсь не злоупотреблять цифрами, но некоторые, “говорящие” сами за себя, все-таки приведу. Наши специалисты просчитали, что ДГА можно установить более чем на 600 газораспределительных станциях России (там есть необходимое давление газа). Их суммарная мощность превысит 2750 МВт, они смогут производить 22 млрд киловатт-часов в год, экономя примерно 6 млрд кубометров “голубого топлива”. Только на тепловых станциях “Мосэнерго” можно поставить 20 наших установок, при этом “Мосэнерго” сэкономило бы свыше 150 тысяч тонн условного топлива и понизило бы ежегодный выброс в атмосферу вредных веществ на 400 тонн. Любой грамотный человек, имея под рукой статистические данные и калькулятор, может меня проверить.

 Если, по утверждению А. А. Степанца, потенциал мощности электроэнергии, которую можно “подобрать с помойки” на детандерах в масштабах России, эквивалентен строительству двух крупных электростанций, и при этом себестоимость детандерной энергии будет в среднем в пять раз ниже, то есть смысл сравнить и капитальные затраты на строительство ГРЭС мощностью 5000 МВт и на установку множества детандеров (ДГА) с такой же суммарной мощностью. Ссылаюсь на журнал “Эксперт” (№ 33, 2001 г.): “Для строительства ГРЭС потребуется 2,5—4 млрд долларов, а для установки детанде­ров — 1,5 млрд”.

— Наши предложения, — говорит Александр Алексеевич, — сталкиваются не только с нехваткой средств у заинтересованных организаций, но и с ведомственными амбициями. Например, в 2000 году “Мосэнерго”  пустило в городе Электросталь электростанцию, созданную известной западной фирмой “Эй-Би-Би” на базе газотурбинного двигателя. Мощность ее — 17 МВт. В энергетике существует такое понятие: затраты на киловатт установленной мощности. Общая стоимость установки, выраженная в цифровом обозначении, делится на 1000 киловатт. Так вот, наш киловатт установленной мощности — без затрат топлива! — стоит 400 долларов, а у западной установки — 1740 долларов. Что, нельзя было заранее просчитать выгоду? С другой стороны, теперь я могу и благодарить “Мосэнерго” за то, что мне при заключении нового контракта не надо выгодность ДГА доказывать теоретически: теперь есть возможность реального сравнения. Поезжайте сначала в Электросталь, а затем — к нам, а потом решайте, чей проект вам больше подходит. На рынке ведь, образно говоря, никто не будет покупать яблоки по 15 рублей, если рядом продают точно такие же, но за пятерку...

Нам понадобилось десять лет, чтобы своим существованием, своей кропотливой работай доказать правильность выбранной стратегии в масштабах страны. Сейчас совместно с “Газпромом” специалисты “Криокора” разработали 1-мегаваттную машину, на 2,5 МВт, на 6 и на 30 МВт. “Газпром” медленно, но все-таки начал нас финансировать. Само наше присутствие на энергетическом рынке, демонстрация в металле того, что мы можем, — достаточно убедительный фактор.

Так-то оно так, но сам Александр Степанец называет одну из основных причин отсутствия “очереди из инвесторов”: не создано привлекательных условий на базе законодательства. В СССР пытались говорить о дармовой энергии, выбрасываемой в мировое пространство, но лишь на уровне постановки вопроса, а не его решения. Тогда было подсчитано, что один рубль, вложенный в энергосбережение, оборачивается (и довольно скоро) тремя рублями прибыли, чего не скажешь о рубле, вложенном в создание новых генерируемых мощностей. В “новой” России программы по энергосбережению принимались пооче­редно премьерами Гайдаром, Черномырдиным, Кириенко. В 1996 году был принят Закон об энергосбережении, который, как уже было сказано, региональные АО “...энерго” могут не соблюдать в части обязательности покупки электроэнергии, произведенной экологически чистым способом. Александр Степанец приводит такой пример государственного вмешательства в решение проблемы энергозатрат.

— В начале 70-х годов прошлого столетия в США наступил энергети­ческий кризис, и перед правительством встал вопрос: либо идти по пути энергосбережения, либо создавать новые мощности. Они выбрали первый путь, просчитав все до цента. Выбрали не декларативно, а разработали целый комплекс мероприятий. Например, переоборудование станков. Конструкторам и инженерам поставили вполне определенные задачи. В результате, чтобы выточить одинаковую деталь, американцы стали затрачивать электроэнергии в три раза меньше, чем в СССР. “Зеленая” энергетика получила мощный государственный стимул. В Европе дальше всех в этом направлении продвинулась маленькая Дания. Кстати, в США сильно заинтересо­вались нашими дешевыми и надежными ДГА, несмотря на то, что там всегда соблюдались правила государственного протекционизма. Живо заинтересовались нашими установками в Мексике и Иране, где идет бурное развитие газовой отрасли. Там не собираются ждать, когда клюнет жареный петух в темечко, и планируют устанавливать ДГА на еще строящихся газопроводах. Леонид Кучма, став президентом Украины, провозгласил, что энергосбережение является стержнем развития экономики страны — бывшей моей родной республики. Сказать-то сказал, а что сделано? Одна наша установка мощностью в 5 мегаватт до сих пор стоит в Северодонецке как памятник разгильдяйству: в трубе нет необходимого давления газа. Тут уже вмешивается политика. Общее состояние экономики в стране — тоже. Разруха промышленности снизила потребление и энергии, и газа. Если бы сейчас все заводы в Украине заработали на полную мощность, как это было во времена СССР, то вся Украина дружно бы гаркнула: “Рятуйтэ!” (“спасайте!”). Вот у белорусов к энергосбережению совсем другое отношение.

Александр Алексеевич протягивает мне письмо от директора Лукомльской ГРЭС (“Витебскэнерго”): “21 июня 2001 г. завершена выработка первых десяти миллионов кВт-ч дешевой, экологически чистой электроэнергии первой в республике Беларусь детандер-генераторной установки ДГУЭ-5000. Оборудование работает надежно и устойчиво. Поздравляем Вас и вверенный Вам коллектив ООО “Криокор АО”, всех участников создания уникальной энергосберегающей технологии с этим знаменательным событием. Выражаем уверенность, что и в дальнейшем наше творческое содружество будет приносить положительные результаты, послужит делу широкого внедрения технологии “Криокор” на многих объектах не только России и Беларуси, но и за рубежом. Директор Л. А. Журавлев, главный инженер А. К. Павлышев”. Продолжает:

— Крупные российские энергоемкие предприятия тоже перестали надеяться на милость Чубайса и присылают к нам своих специалистов для ознакомления с нашими наработками. Многие десять лет выжидали, как ДГА будет работать у соседа, опасаясь внедрять это новшество у себя. Не хотели становиться нашим “полигоном”. Хотя, конечно, понимали, что иметь свою энергоустановку — это иметь независимость и часть дешевой энергии. Ведь наша установка не зависит от стоимости угля, газа, мазута. Основа конкуренции товара — это его качество и стоимость. Качества добивайтесь сами, а в основе стоимости продукции, как я уже говорил, заложено до 80% стоимости электроэнергии — особенно в энергоемких производствах. Сегодня официально объявлено,  что в нынешнем году она будет неуклонно дорожать, только как будут расти на нее тарифы — никто не может точно спрогнозировать. А имея “свой кусок” электроэнергии, ты можешь спать спокойно и даже снизить цену на свой товар, тем самым выиграв борьбу на рынке. “Криокор” — маленький спасательный круг для энергоемких предприятий, для любого потребителя, где можно установить наши агрегаты. Мы для них в сегодняшних условиях — маленькая “скорая энергетическая помощь”.

“Криокор” сейчас планирует установить ДГА на газораспре­делительной станции около Волгореченского трубного завода и избавить его тем самым от необходимости покупать электроэнергию у Костромской ГРЭС. На перспективу “Криокор” вместе со своими партнерами-машиностроителями изготовил больше десятка агрегатов, которые находятся в стадии внедрения. Будь у заказчика необходимая аккордная сумма, которая требуется для сдачи ДГА “под ключ”, срок строительства мог быть сокращен до одного года.

— Понимаю, что у правительства своих забот хватает, — говорит Александр Степанец,— это и война в Чечне, и борьба с терроризмом, и зарплата бюджетникам, и выплаты внешнего долга, но мимо наших разработок оно все равно не пройдет, рано или поздно обратит внимание. Поэтому моя позиция такова: работать, чтобы протаять лед снизу.

Над проблемой энергосбережения в стране работают сотни организаций, но, к сожалению, мало кто воплотил свои идеи в металле. Мы усовершенствовали уровень технической документации, многие ноу-хау запатентовали. Те, кто захотят пройти наш путь, не имеют нашего опыта. Теперь мы следим, чтобы нашим делом не стали заниматься случайные, неквалифицированные люди, могущие своей деятельностью скомпрометировать нас. Имею в виду отнюдь не тех, кто тоже хочет заняться внедрением детандеров: этот рынок в стране сегодня неисчерпаем, и конкуренции здесь не существует. Но что подчеркну особо: наше дело, которому мы отдали столько сил, не должно быть скомпрометировано! А такой прецедент уже был, когда на периферии создали нечто наподобие филиала “Криокора” — строительную компанию, под нее — банк, получили 2 миллиона долларов и начали их “крутить”... Такие “подножки” мы научились отслеживать и упреждать. Наш бизнес прозрачен и понятен для заказчика, и мы этим дорожим. Мы не можем изготавливать ДГА сотнями, поэтому сегодня выиграет тот, кто раньше обратится к нам с предложением о сотрудничестве. Милости просим!

Прощаясь с Александром Алексеевичем, я подумал, что, конечно, обидно сознавать, что живешь в стране, где доброе дело приходится навязывать. А с другой стороны, сколько проходимцев за всю историю России сумели ограбить ее под видом “добрых дел”. Степанец вплыл в штормящий дикий “рынок” на трех китах: упорство, терпение и сознание собственной правоты, поэтому “Криокор” стал непотопляемым. Счастливого ему плавания!

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N10, 2002
    Copyright ©"Наш современник" 2002

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •