НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

Юрий Банько

 

АДМИРАЛ

Флотская офицерская форменная рубашка. Обычная, какие износили на своих плечах сотни тысяч представителей славного морского офицерского сословия. Но она стала экспонатом музея флотилии атомных подводных лодок Северного флота, базирующейся в Гаджиево, и неизменно привлекает к себе внимание посетителей. Чем? Звездами. Красными, пятиконечными. Отштемпелеванными на груди, на спине, на рукавах. Много их, этих звезд. Двадцать пять. И каждая означает выход на боевую службу в составе экипажа ракетного подводного крейсера стратегического назначения. Десять из них — в должности командира РПКСН, пять — старшего на борту. За этими звездами в общей сложности восемь лет боевой службы во враждебной человеку подводной среде. Высочайшее напряжение физических, духовных сил. Огромная мера ответственности за выполнение задач вселенского масштаба.

Все эти годы, проведенные в толще Мирового океана на острие противо- стояния двух общественно-политических систем, готовых применить свою всесокрушающую силу, он находился на войне. Пусть она называлась “холодная”, но для него, как и для других моряков-подводников, условностей не было. Их постоянно разыскивали с воздуха эскадрильи противолодочных “Орионов”; пытались обнаружить, прощупывая морскую толщу импульсами гидролокаторов, поисковые противолодочные корабельные группы; за ними охотились подводные лодки-истребители США, Великобритании, Франции. Им приходилось форсировать противолодочные рубежи стран НАТО, чтобы выйти в заданную точку Мирового океана и, в случае необходимости, нанести разящий удар возмездия. Всем своим 16-ракетным боезапасом, благодаря которому РПКСН (ракетные подводные крейсера стратегического назначения) называли “стирателями континентов”, а еще — морской составляющей стратегических ядерных сил сдерживания.

Те звезды на форменной рубашке — как вехи славного пути, который прошел в подплаве ее хозяин — нынешний командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Алексеевич Попов.

 

* * *

Однажды автору этих строк довелось пройти морем из Видяево в Западную Лицу на борту атомного подводного ракетного крейсера. Стоя на мостике, не мог не поделиться распиравшим меня чувством восторга с находившимися рядом подводниками, на что седой как лунь контр-адмирал сказал: “Чувство радости и восторга мы испытываем, возвращаясь к родному причалу, домой”. Попов это чувство испытал, повторюсь, двадцать пять раз. Сухопутному человеку даже трудно представить те трудности и лишения, которые испытывают подводники во время автономного плавания. Впрочем, можно привести образное сравнение: купе железнодорожного вагона с наглухо закрытыми окнами, отсутствие возможности выйти размяться на перроне во время стоянки, запрет на курение, одни и те же лица, с которыми уже обо всем переговорил и смотреть на которые уже нет больше сил, книги, которые давно перечитал, и фильмы, которые пере- смотрел неоднократно, тоска по дому, родным и близким. А еще — изнурительные своей монотонностью боевые вахты, давящий на плечи и разум груз ответственности за жизнь экипажа, за выполнение боевой задачи госу- дарственной важности, необходимость постоянно находиться в напряжении для принятия единственно правильного решения. Не каждому дано испытать и осилить подобную ношу. Он испытал. В полной мере.

О таких, как он, с уважением говорят: “Не паркетный адмирал”. Свои звезды на погонах он зарабатывал в подплаве, пройдя путь от лейтенанта до адмирала, от командира электронавигационной группы до командующего самым мощным в России Северным флотом.

 

* * *

Сложным и тернистым был его путь к вершинам морской карьеры. Вячеслав — первенец в семье офицера-артиллериста, фронтовика Алексея Попова. За спины солдат в тяжелых боях отец не прятался. Четыре ранения да шесть боевых орденов о многом говорят. После войны ненадолго осела молодая семья командира артдивизиона майора Попова в городе Луга, где и появился на свет в ноябре 1946 года будущий командующий Северным флотом. Первым его домом была землянка. В 1948-м родился брат Владимир, а в 1955-м — Алексей. Все они избрали для себя путь морского офицера, все прошли через должность командира подводной лодки. Может быть, в мировой практике и есть подобный случай, но в России такой семьи больше нет.

Конечно же, отец гордился своими сыновьями, хотя вначале не хотел, чтобы они стали офицерами. Причина — гонения на офицерский корпус, которые были в период сокращения Хрущевым Вооруженных Сил на миллион двести тысяч человек. Мог ли он пожелать, чтобы сыновья испытали нечто подобное. Ребята же сознательно избрали для себя путь офицеров.

Когда семья Поповых жила в военном городке Осельки, Вячеславу ежедневно приходилось ездить в школу в поселок Кузьмолово. Чтобы наверстать упущенный год (в школу он пошел восьми лет), Вячеслав за один год заканчивает десятый и одиннадцатый классы, благо учился отлично и педагоги не препятствовали его стремлению. Дальнейший его путь был предопределен: поступление в артиллерийскую академию. Но отец намеренно назвал ему неправильно дату сдачи вступительных экзаменов. Затея с военной академией провалилась. Пришлось поступать в Ленинградский политехнический институт на факультет радиоэлектроники, где и отучился полтора года. А затем круто изменил свою судьбу: после зимней сессии, сдав экзамены, ушел из института. Но на шее у родителей сидеть не стал. Дожидаясь, пока брат Владимир закончит школу, чтобы вместе поступать в военно-морское училище имени Фрунзе, Вячеслав работает кочегаром на паровозе. Мог бы поступить сразу на второй курс училища радиоэлектроники имени Попова, да к тому времени уже знал: инженеру стать командиром не только тяжело, но и практически невозможно. А он мечтал стать не просто командиром, а командиром атомной подводной лодки.

Пять лет Вячеслав с братом Владимиром отсидел в стенах училища за одной партой, постигая теорию. Практику проходил на подводной лодке в Гаджиево, куда и получил назначение после окончания училища. В гарнизон подводников приехал не один, с женой Лизой, на которой женился будучи курсантом второго курса. Сегодня стаж их семейной жизни — 35 лет.

Первой его подводной лодкой стала К-137 “Ленинец”, головная проекта 667А, а первой должностью — командир электронавигационной группы (штурманенок).

— Служба была интересная, — вспоминает Вячеслав Алексеевич, меняя в мундштуке очередную сигарету. — Морячить доводилось много. Старшим лейтенантом я уже получил допуск к самостоятельному управлению подводной лодкой. Поверь, добиться этого непросто.

А затем были другие должности, поднимался по служебной лестнице, пока не стал командиром ракетного подводного крейсера стратегического назначения. В этой должности отходил по морям и океанам пять с лишним лет. В ту пору выпадало подводникам в год по две-три боевые службы, каждая продолжительностью 80 суток.

* * *

В североморской городской администрации работает Валерий Зверев. Бывший командир атомного ракетного подводного крейсера стратегического назначения, кавалер двух орденов. Его биография вместила немало ярких событий. Да и то сказать, за плечами 18 боевых служб. Часть из них он отходил вместе с Вячеславом Поповым. Так уж случилось, что он постоянно “подпирал” будущего командующего Северным флотом. Был “штурманенком” на “Ленинце” у командира БЧ-1 старшего лейтенанта Попова и сменил его на этой должности. Пришла пора, и оказался Валерий Зверев старпомом у командира подводной лодки... Попова, а затем и ракетоносец у него принял.

— Вячеслав Алексеевич многому меня научил, — вспоминает Валерий Григорьевич. — Не по книжкам и плакатам, а в реальной обстановке. Он же настоял, чтобы меня назначили командиром БЧ-1, когда я был всего лишь старшим лейтенантом. Поверил он в меня.

Старпомом я с ним в две автономки сходил. Все лестные эпитеты, которые применимы к командиру, готов сказать в адрес Попова. Школил он здорово корабельные боевые расчеты, зато все задачи выполняли на “отлично”, а по уровню подготовки офицеры, мичманы и матросы были лучшими на флотилии. Если стреляли ракетой, то точно в “кол”, если выходили в торпедную атаку, то с гарантией, что цель будет уничтожена. Именно у Попова я научился всему, что затем пригодилось в командирской должности.

Множество задач приходится выполнять командиру подводной лодки, и весьма ответственных. Но есть одна, где видно, что он из себя представляет как командир, управляющий РПКСН. Это перешвартовка корабля в бухте, до предела напичканной “хвостами” (подводными лодками), стоящими у причала. Вячеслав Алексеевич доверял мне перешвартовку, а затем учинял тщательный разбор. В 1990 году, уходя с должности командира, я последний раз перешвартовал лодку так, что даже причал не шелохнулся, и после этого выбросил шапку в залив, в которой отходил командиром в восьми автономках. Традиция у нас такая. В том же заливе плавает и шапка Попова.

Я и сейчас, когда встречаю Вячеслава Алексеевича, называю его “командир” и лишь затем — по имени-отчеству или товарищ командующий. Командиром, настоящим, у которого было чему поучиться, он остался для меня на всю жизнь. У нас с ним было немало серьезных случаев в автономках, и всегда выручало его хладнокровие, глубочайшие знания, опыт.

Вспомнил Валерий Григорьевич один из случаев. 20 ноября 1982 года, в день своего рождения, он сдал вахту Попову, побрился, умылся и лег спать во втором отсеке. А в 9 часов сработала аварийная защита обоих бортов. Происходило все это в районе Бермудского треугольника. Лодка оказалась без хода, без возможности всплытия. Вячеслав Алексеевич справился с ситуацией. Через несколько часов подняли компенсирующие решетки, сняли аварийную защиту и продолжили боевую службу. Попов был командиром от Бога. В сложных ситуациях никогда не терялся.

 

* * *

Став заместителем командира дивизии, Попов к берегу не прикипел. И комдив, и его заместители постоянно ходили в автономки старшими на борту. В ту пору в дивизии шутили: “Вместо комдива командует начдив”. В этой роли обычно выступал один из командиров подводной лодки, кому не пришел черед уходить в автономку.

Однажды, возвратясь с боевой службы и доложив на пирсе о выполнении боевой задачи, Вячеслав Алексеевич собрался было уходить, да подошел к нему дежурный по соседней дивизии с рапортом.

— Вы же служите в другом соединении, — заметил ему Попов. — Своему комдиву и докладывайте.

— Я и докладываю. Вы уже две недели как наш командир, — последовал ответ.

Пока Вячеслав Алексеевич был в море, состоялся приказ о его назначении на должность.

То был сложный период. Резко обострилась военно-политическая обстановка в мире, и им, морякам-подводникам, предстояло сказать свое веское слово в противостоянии двух общественно-политических систем, двух военных машин, двух флотов. И они сказали его.

В начале восьмидесятых годов США создают стратегические бомбардировщики “В-1” и “В-2”, развертывают в Европе крылатые ракеты “Томагавк” и баллистические ракеты среднего радиуса действия “Першинг-2”. Подлетное время до Москвы сокращается до 5—7 минут.

Руководство нашей страны предупреждает США и страны НАТО о том, что СССР сможет дать адекватный ответ. Американцам дали понять, что им не удастся отсидеться за океаном, отвести от себя ответный удар. В качестве ответных мер в океанских районах возле американского континента были развернуты ракетные подводные крейсера стратегического назначения Северного флота.

— Тогда мы пошли мощно, — вспоминает Вячеслав Алексеевич. — Возвращались из одной боевой службы — и снова в море. Моряки-подводники осознавали ситуацию. Все воспринималось на полном серьезе, особенно в районе боевого патрулирования.

Эти ответные меры серьезно облегчили военно-политическому руководству страны ведение переговорного процесса, направленного на ликвидацию ракет среднего радиуса действия. Подводники не только выполнили поставленную перед ними боевую задачу, но и сработали на дипломатию.

 

* * *

Впервые вице-адмирала Вячеслава Попова, к тому времени уже начальника штаба Северного флота, довелось увидеть в Гаджиево, где он до нового назначения командовал флотилией атомных подводных лодок. Наведался Вячеслав Алексеевич в родной гарнизон по случаю празднования годовщины города. Много в тот день было гостей у подводников. Приехали к ним шефы из многих регионов России. Радушные хозяева показывали им свои атомные субмарины, посвящали губернаторов и глав администраций городов и областей в подводники, предлагая им испить соленой морской воды и закусить сушкой. А Вячеслав Алексеевич стал экскурсоводом, когда гости собрались в здании открытого на днях нового детского садика. С увлечением рассказывал адмирал, каких трудов стоило его достроить и как уютно будет чувствовать себя детвора в игровых комнатах с подогреваемым полом.

Ну и что? — скажет читатель. Мало ли детских садов строится. В общем-то, и не так много, как хотелось бы. Но нельзя не вспомнить, на какие годы выпал этот гаджиевский новострой — 1996—1997. Офицерам месяцами не платили денежное содержание, на флотилии чувствовался недостаток всего: средств, материально-технического снабжения, продуктов. А он курировал ввод в строй детского дошкольного учреждения. Потому что знал: подводник-офицер, мичман, контрактник должен во время боевой службы знать: дома у него все в порядке, ребенок сыт, находится в тепле. Тогда и службе подводник будет отдавать всего себя.

Ведь ему и его семье столько пришлось испытать “прелестей” бытовой неустроенности, когда, отправляясь на боевую службу, оставлял молодую жену Лизу с новорожденной дочуркой в сборно-щитовом бараке без удобств, с печным отоплением.

А что ему довелось пережить, когда, вернувшись из морей и добравшись домой в гарнизон Оленья, увидел на месте барака пепелище. Пока он осваивал морские глубины и нес боевую службу, в бараке произошел пожар, благо жена и дочурка остались живы. Затем жильем его семьи стала комнатенка в трехкомнатной квартире в гарнизоне Гаджиево. В ней жили еще две семьи: лейтенанта и мичмана. Шесть взрослых и трое малолетних детей.

Когда адмирал рассказывал о своих лейтенантских годах, о молодой супруге и дочурке, мне вспомнился эпизод из фильма “Москва слезам не верит”, где одна из героинь говорит другой, позавидовавшей жене генерала: “Чтобы стать генеральшей, нужно выйти замуж за лейтенанта да помотаться с ним по гарнизонам”.

— Моя супруга и дочери всегда с пониманием относились к службе мужа и отца. Семейные отношения целиком были подчинены интересам моей службы, — рассказывает Вячеслав Алексеевич. — Лиза — настоящая офицерская жена. Воспитание дочерей Ирины и Лизы полностью легли на ее плечи.

Сегодня старшая дочь Ирина вместе с мужем после окончания института и консерватории преподают музыку в Вологодском педагогическом университете. С малолетства дочери были приучены к самостоятельности. Вот и младшая дочь Елизавета преподает музыку в сельской школе.

Когда я спросил, а почему он младшую-то дочь в город не переведет, ведь адмирала многие знают, уважают и, безусловно, помогли бы, Вячеслав Алексеевич ответил: “У меня дети всегда самостоятельно решения принимали и сами пробивали себе дорогу в жизни. Без отцовской поддержки”. Нетипичная ситуация по нынешним временам, вызывающая уважение к семье Поповых.

 

* * *

Став командующим, он продолжает проявлять заботу о детях. Устраивает ребят в Нахимовское и военно-морские училища, следит за их учебой и успехами. Это не чудачество — забота о будущем флота. Ведь не секрет: в подводных силах России, в том числе и на Северном флоте, сложились офицерские династии. Сыновья идут по стопам отцов.

Моряки срочной службы для него — тоже дети. Казалось бы, у командующего времени в обрез. Как-никак под его началом морская составляющая ядерных сил сдерживания России, целый флот. А он едет к морским пехотинцам на учения и школит офицеров, чтобы учили ребят воевать. Как в воду глядел, предвидя участие морских пехотинцев Северного флота в боевых действиях по наведению конституционного порядка в Дагестане и Чечне. Так уж случилось, что трижды довелось мне присутствовать в его поездках к морпехам. И в сугробах полигона видел я Вячеслава Алексеевича, беседующего с морпехами, и на берегу бухты, где они тренировались в высадке из десантных кораблей, и на полуострове Средний во время учений бригады морской пехоты, стремительно атаковавшей рубежи, где в годы Великой Отечественной войны советские солдаты так и не пропустили врага, и во время подведения итогов боевой учебы. Строго спрашивал командующий с офицеров за качество отработки учебно-боевых задач. Кому-то, может быть, и не нравились эти нахлобучки. Зато, когда пришла пора на деле показать себя, не оказалось равных в Чечне морским пехотинцам. Да, были и среди них жертвы, но несоизмеримыми оказались потери морской пехоты по сравнению с другими частями и соединениями. А что касается боевиков, то они опасались появляться там, где занимали боевые позиции североморцы. Ну как тут не вспомнить суворовскую заповедь, которой руководствуется адмирал Попов: “Тяжело в учении, легко в бою”.

Не забыл командующий морпехов и в Чечне. 28 марта 2000 года отправился он в район боевых действий, чтобы лично убедиться, как обустроились, не испытывают ли в чем нужду, морально поддержать, вручить награды. Побывал на всех блокпостах, во всех ротах, на артиллерийских позициях, у связистов. Мог и не лететь. Но полетел.

Есть немало и других примеров, характеризующих Вячеслава Алексеевича как человека, для которого жизнь моряка имеет высочайшую ценность. Об одном таком случае вице-адмирал Попов рассказал, когда мне довелось брать у него первое интервью после его назначения на должность командующего Северным флотом. В 1985 году, старшим на борту в должности заместителя комдива, он ушел на боевую службу в Атлантику. На переходе произошло непредвиденное: к врачу подлодки обратился матрос Зайцев с жалобами на боль в животе. Полагая, что у матроса аппендицит, врач начал операцию. На деле все оказалось гораздо серьезнее — прободная язва двенадцатиперстной кишки. И Попов принимает единственное решение, которое могло спасти матроса. Дает команду лечь на обратный курс. “Неслись домой через два моря на всех парах, — рассказывает Вячеслав Алексеевич. — Матросик лежал с разрезанным животом под постоянным наблюдением врача. Выгружать его пришлось через торпедно-погрузочный люк. Сложно, но справились и с этой задачей. Главное, остался он жив и здоров”. К слову, за все двадцать пять боевых служб Вячеслав Попов не потерял ни одного подчиненного.

— Удачливым я был командиром, — сказал Вячеслав Алексеевич. Я подумал, Попов о карьере, продвижении по службе будет говорить, а он продолжил: — Ни разу не возвратился в базу с приспущенным флагом. Да, были пострадавшие, обожженные, но погибших не было.

* * *

Был в биографии Попова случай, за который его наградили орденом Красной Звезды. Боевым орденом. Его ракетный подводный крейсер вышел в заданный район полигона для пуска баллистической ракеты. Во время предстартовой подготовки ему поступил доклад: “В прочный корпус поступает забортная вода”. Струи морской воды хлестали в центральный отсек через шахту выдвижных устройств. Попов не сорвал ракетную атаку, выполнил задачу, как если бы это было в реальной боевой обстановке. А часть экипажа в это время боролась за живучесть, перекрывая доступ воды к радиоэлектронной аппаратуре и системам управления. Рисковал он? Безусловно. В том числе и своей жизнью. Но в те минуты он был на войне. Пусть условной, но, смалодушничав, он не простил бы себе этого. Только так проверяется готовность к тому главному делу, ради которого экипажи атомных подводных ракетоносцев несут боевое дежурство в толще Мирового океана.

А еще за один пуск баллистической ракеты из подводного положения вручил ему Главком ВМФ морской бинокль, с которым он не расстается и по сей день и считает одной из наиболее значимых наград. Именно в него рассматривал гладь Баренцева моря командующий с борта тяжелого атомного ракетного крейсера “Петр Великий”, пытаясь угадать точку, откуда подводный ракетоносец осуществит пуск баллистической ракеты во время учений Северного флота. И когда в нескольких милях от крейсера бесшумно вспучилось море (громовые раскаты ракетных двигателей донеслись чуть позже) и из облака дыма, пара и водяных брызг, медленно, а затем стремительно ускоряя свой разбег, в зенит ушла ракета, чтобы где-то на высоте сотен километров лечь на боевой курс, Вячеслав Попов, оторвавшись от окуляров знаменитого бинокля, с восторгом произнес: “Пошла родная! — и, обращаясь к свидетелям этого зрелища, сказал: — Ну, кто усомнится в преимуществах ракетных подводных крейсеров стратегического назначения перед наземными ракетными комплексами? Кто мог догадаться, откуда будет произведен старт? Попробуй уследи, куда пошла подводная лодка, где она окажется через сутки? А какую мощь несет на себе? Вот потому-то и уважают на Западе Северный флот. И боятся”.

В судьбе адмирала Попова были сотни учений, десятки пусков ракет. Но те, что прошли в начале апреля 2000 года, запомнятся на всю жизнь. 5 апреля 2000 года Президент России Владимир Путин прибыл на Северный флот, чтобы проверить навыки североморцев по развертыванию сил и средств, их готовность к ведению боевых действий. В море вышло 15 кораблей, 8 подводных лодок, было задействовано 7 береговых частей, противолодочная и истребительная авиация. На РПКСН “Карелия” в море, вместе с командующим флотом адмиралом Поповым, Главкомом ВМФ адмиралом Куроедовым и губернатором Мурманской области Евдокимовым, вышел и Верховный Главнокомандующий Владимир Владимирович Путин.

Вот что рассказал о тех событиях годичной давности Вячеслав Алексеевич:

— Я доложил Президенту, какие подводные лодки и надводные корабли находятся в море. И Верховный Главнокомандующий по ходу учения принял решение дать контрольный сигнал на пуск баллистической ракеты с РПКСН “Борисоглебск”. Системы связи и боевого управления сработали очень четко, причем команды поступали не из Москвы, а с лодки, находящейся в подводном положении. Такого случая в практике отечественного подводного флота и управления стратегическими ядерными силами России не было. И, вероятно, не будет. Присутствующие были потрясены. Когда лодка с Президентом на борту всплыла, ракета стартовала из-под воды раньше, чем все этого ожидали. Подводники перекрыли все нормативы.

Когда Президент сошел на берег, он сказал, что у него было более пессимистическое представление относительно состояния Военно-Морского Флота, и в частности Северного, его стратегических ядерных сил. После учения он пришел к выводу, что Северный флот боеготов и боеспособен.

Чуть позже, выступая перед командным составом Северного флота на подведении итогов учения, Владимир Путин сказал:

— Россия всегда нуждалась в мощном Военно-Морском Флоте. Был период, когда казалось, в нем нет необходимости. Это было глубокое заблуждение.

Руководство страны будет делать все от него зависящее, чтобы созданное за десятилетия было не только сохранено, но и приумножено. Приятно сознавать, что традиции российского флота сохраняются. Хочу, чтобы вы всегда помнили: без дела, которое вы делаете, России не обойтись. Это не просто слова, это действительно так.

Благодарю вас за то, что в эти сложные для государства времена никто из вас не пал духом. Вы верите и любите свою Родину. Я искренне благодарю вас за ратный труд, за верность Долгу и воинской Присяге, за преданность Отечеству. Уверен, пока есть в стране такие люди, как вы, наша страна будет непобедима.

Спустя год после того учения Вячеслав Алексеевич сказал, что Президентом и Советом Безопасности был принят целый ряд программных стратегических решений, которые легли в основу четкого планирования строительства флота и поддержания его боеготовности на должном уровне. Среди них — утверждение основных направлений и приоритетов судостроительной программы, которой у нашей страны не было уже лет 15. Изменены основы политики государства на море и само отношение к флоту.

 

* * *

Оценивая нынешнее состояние Северного флота, адмирал Попов подчеркнул самое главное: флот после очень тяжелых лет сумел сохранить свое боеготовое и боеспособное ядро. За прошедшие годы произошло значительное сокращение количественного состава кораблей, но боевой потенциал флота серьезным образом не изменился. Количественные потери удалось компенсировать за счет качественного улучшения боевых возможностей кораблей.

— Мы приняли в свой состав два новых современных корабля — “Петр Великий” и “Адмирал Чабаненко”, которые по своим боевым возможностям, широте выполняемых задач превосходят предыдущие проекты и способны заменить целые соединения, — с гордостью сказал Вячеслав Алексеевич.

И на других направлениях повышения боевой готовности мы значительно продвинулись вперед.

Прекрасно показал себя батальон морской пехоты Северного флота. Морские пехотинцы вернулись с честью, достоинством, не замарав себя ничем и при этом проявив мужество, отвагу, преданность своему долгу. Когда я был в Чечне и беседовал с командованием восточной группировки, там все отмечали бесстрашие и самоотверженность морской пехоты. Для них выполнение боевого задания — смысл жизни... В Веденский район они свалились как снег на голову боевиков — с той стороны, откуда их не ожидали, из Дагестана прошли через Андийский хребет в суровых зимних условиях. К сожалению, там мы потеряли 16 человек. Тяжелая утрата. Но эти потери несоизмеримы с другими. Мы специально готовили ребят в сопках Заполярья. Они изодрали там по два комплекта обмундирования, зато теперь совесть меня не мучает. И что еще важно отметить, мы оказались единственными, кто имел подготовленный резерв.

К слову сказать, под редакцией адмирала Попова издана книга “Вспомним поименно”, которая посвящена памяти морских пехотинцев, погибших при выполнении задач по ликвидации незаконных вооруженных формирований на территории Северного Кавказа в 1999—2000 годах.

 

* * *

У военных есть немало наград и отличий, носимых на форменных тужурках, кителях и парадных мундирах. К примеру, знак, изображающий подводную лодку, означает, что его обладатель имеет допуск к управлению подводной лодкой. Его Вячеслав Попов заслужил еще на заре своей офицерской карьеры. А вот знак в виде маленького, белого цвета якорька с изображением на его фоне истребителя-перехватчика Су-27К: Вячеслав Алексеевич получил его уже адмиралом, выполнив полет на новейшем двухместном палубном истребителе Су-27КУБ.

— Чтобы управлять силами флота, нужно знать его составляющие, отдельные элементы, представлять их боевые возможности, — говорит командующий. — Я выходил в море на подводных лодках, на надводных кораблях, летал на самолетах и вертолетах, управлял бронетранспортером, стрелял из всех видов оружия. А вот теперь и с палубы авианосца на современном истребителе взлетел.

Конечно же, чувство полета — прекрасное, но приходит время посадки на палубу авианосца, которая с высоты, несмотря на длину 300 и ширину 70 метров, кажется спичечным коробком. И одно дело сидеть за спиной летчика, не видя происходящего, и уповать на его мастерство, другое — рядом с ним и наблюдать стремительно набегающую полетную палубу, на которую, кажется, самолет просто не поместится. Вначале был проход над авианосцем, затем два прохода с касанием и, наконец, посадка, во время которой летчики испытывают сильнейшие перегрузки при торможении самолета аэрофинишером.

После недолгого пребывания на авианосце, во время которого командующий вручил контр-адмиралу Александру Челпанову главный приз за победу экипажа “Адмирала Кузнецова” в конкурсе на лучший герб частей и соединений Вооруженных Сил России, Попов вновь поднялся в воздух.

За свою многолетнюю военно-морскую карьеру Вячеславу Попову пришлось провести немало ритуалов, посвящая в подводники не только молодых матросов и офицеров, но и гостей атомных субмарин, занимающих весьма ответственные посты в военной и гражданской системах управления. Случаев отказа не было. 7 октября 1999 года пришлось и ему подчиниться традиции посвящения в летчики палубной авиации.

После посадки истребителя на авианосец четыре дюжих авиатора подхватили командующего из кабины, отнесли к гаку самолета, которым он цепляется за аэрофинишер при посадке, и трижды опустили адмирала на него. Чуть позже, беседуя с Героем России полковником Игорем Сергеевичем Кожиным, узнал от него, что эта традиция и сам ритуал бытуют с момента первой посадки самолета на палубу авианосца, которую выполнил на Су-27К Виктор Пугачев в ноябре 1989 года. Через 10 лет ему пришлось приобщать к морской палубной авиации командующего Северным флотом.

“Слабый с палубы не летает”, — говорят морские летчики. Командующий слетал.

 

* * *

Говорили мы и об Арктике, о Севере, о тех богатствах, которые хранят их недра, и о том, кто их будет защищать.

— Руководитель на любом уровне больше других должен думать о будущем. Нельзя быть бабочкой-однодневкой. Арктика с ее природными ресурсами — это будущее не только России, но и всего мира. И в связи с этим невозможно переоценить роль и значение Северного морского пути, главной национальной транспортной артерии на Севере, утерять которую ни в коем случае нельзя. Весь мир стремится сейчас в океан за ресурсами. Вне сомнения, шельф наших арктических морей уже завтра будет востребован. Здесь сталкиваются интересы разных стран. А кто кроме Военно-Морского Флота в состоянии в этом споре защитить национальные интересы России? Здесь присутствуют пограничники, но они осуществляют контроль, а вот силовую поддержку в защите государственных интересов способны обеспечить мы, — категорично заявил Вячеслав Попов. — Есть основания полагать, что мы будем сохранять способность выполнять эту роль и впредь. Наши атомные подводные лодки ходили, ходят и будут ходить на боевую службу подо льды, хотя за прошедшие 10 лет мы многое потеряли, и на преодоление отставания потребуется гораздо больший период времени. После бесед с Президентом РФ Владимиром Путиным я убедился, что у него глубокое понимание роли и значения Северного флота.

Уровень боеготовности моряков нашего флота во многом определяется тем, что они ясно осознают свое значение для страны. Очень часто говорят, что Северный флот защищает северо-западные рубежи России. Да, он базируется здесь, но защищает всю Россию.

Вячеслав Попов солидарен с Главкомом ВМФ, который любит повторять фразу: “У флота проблем нет. Есть задачи”. Проблем, конечно же, у флота хватает. А что касается задач, то они крайне ответственны. Северный флот действует в операционной зоне, где сосредоточены крупнейшие запасы нефти и газа, где ведется добыча и переработка стратегического сырья, в районе сосредоточения биоресурсов, в том числе богатейших рыбных промыслов, где проходят важнейшие морские коммуникации. Здесь, на Севере, находятся центр атомного судостроения, ядерный полигон на Новой Земле, космодром в Плисецке, незамерзающий порт Мурманск, дающий выход в Атлантику и моря Северного Ледовитого океана.

Конечно же, флоту многого не хватает. Потребности в судоремонте удовлетворены лишь на 4 процента, из-за отсутствия материально-технических ресурсов редко выходят в море корабли, подводные лодки, прикована к земле авиация, крайне редко демонстрирует Россия свой Андреевский флаг на океанских просторах. Поддержание боевой готовности на должном уровне дается флоту очень большим трудом, напряжением всех ресурсов. Люди работают на пределе человеческих возможностей. И может быть, человеческий фактор и является той главной составляющей, которую удалось мобилизовать командующему, чтобы сохранить флот от развала.

 

* * *

Северный флот, как и все Вооруженные Силы России, пережил страшное по своей разрушительной силе десятилетие военных псевдореформ, которые сводились лишь к сокращениям личного состава и уничтожению боевого потенциала армии и флота.

Оценивая нынешний этап военной реформы на Северном флоте, Вячеслав Алексеевич говорит:

— Сейчас элемент сокращений также присутствует, но я впервые почувствовал здравый смысл в том, что происходит. Появился замысел, определены этапы, и, что принципиально важно, впервые с нами стали согласовывать масштабы и сроки сокращений, предоставили возможность самим принимать решения по реформированию флота исходя из потребностей сохранения боеспособности.

Директивные указания приходят только после согласования с командованием флота, с учетом мнения специалистов, которым на месте виднее, что и как реформировать. Раньше такого не было.

Более того, свои соображения по поводу реформирования я докладывал Секретарю Совета Безопасности, лично встречался с ним. Высказал свои предложения и Президенту России, который встречался лично с каждым командующим во время подведения итогов за 2000 год. Это — государственный подход к решению проблем приведения Вооруженных Сил России к современным реалиям военно-политической обстановки в мире и возможностям экономики страны.

Я могу смело сказать: реформы на флоте пошли в нужном направлении. Идет оптимизация структуры флота, улучшилось материальное положение офицеров и мичманов, лучше стал финансироваться судоремонт, и в перспективе мы надеемся получить новые корабли.

Раньше было много разговоров, но мало дел. Сейчас слово не расходится с делом. Мы понимаем, государство в нынешних условиях не в состоянии содержать Вооруженные Силы в том количестве, которое имеется, одновременно обеспечивая масштабную закупку новой боевой техники. Нужно пройти через этот сложнейший и очень болезненный период в истории Отечества, сохранив для России Флот.

 

* * *

Адмирал Попов, рассуждая о роли и значении Северного флота в нынешних условиях, предстает не просто как флотоводец, а как политик.

— Сейчас употребление термина “угроза” нужно понимать не так, как 20—30 лет назад. Угроза мировой термоядерной войны снизилась. Это факт. Но в то же время возросли угрозы региональных конфликтов. А здесь роль флота не просто велика. Она определяющая и уникальная. Вспомните события вокруг Югославии. Все дипломатические демарши России остались без внимания. А будь в Средиземном море мощная группировка российских кораблей, в которую входили бы авианосец “Адмирал Кузнецов” и тяжелый атомный ракетный крейсер “Петр Великий”, я думаю, события пошли бы по другому сценарию. Причем флот прибыл бы к месту назначения через нейтральные воды, не нарушив ни одного международного соглашения. Он бы дошел туда достаточно быстро, встал у берегов Югославии, и тогда наши политики могли бы сказать: “Хватит, навоевались”. Весомым, решающим аргументом стал бы даже один ракетный крейсер “Петр Великий”, через который чужие ракеты не смогут пролететь. Он способен сбить десятки крылатых ракет. Флот одним своим присутствием способен снизить накал страстей, стать весомым аргументом внешней политики нашего государства. Во всяком случае, так было во время Карибского кризиса. Может он выступать и как посланец мира и дружбы. Свидетельство тому — многочисленные визиты наших кораблей в порты других стран, в том числе в США, ответные визиты кораблей стран НАТО в Североморск. Эти контакты укрепляют меры доверия, служат разрядке напряженности во взаимоотношениях. Такой способностью не обладает ни один другой вид Вооруженных Сил. Вы можете представить себе заграничный визит дружбы танковой дивизии или полка ракетных войск стратегического назначения?

Флот — мощнейшая сила сдерживания, эффективный инструмент в руках политиков, и его необходимо развивать в приоритетном порядке. Не зря ведь США и страны НАТО уделяют ему столь пристальное внимание.

В нашей стране ситуация была несколько иная. Правда, в отличие от руководства страны, роль и значение флота прекрасно осознавал народ. В те годы, когда флоту было особенно трудно, ему подставили плечо и помогли выжить регионы России, которые объединил в Ассоциацию субъектов Российской Федерации, шефствующих над кораблями и частями Северного флота, губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов. Поддержка Северного флота приобрела всероссийский масштаб.

Сегодня шефские связи переходят на более высокий виток. Теперь мы согласовываем с шефами даже вопросы технической помощи для поддержания боеготовности флота. Пример тому — тяжелый авианесущий крейсер “Адмирал Кузнецов”, который и сегодня ржавел бы у причала, не окажи поддержку Московская область, выделившая средства на завершение ремонта корабля в 1995 году. Авианосец выходил на боевую службу в Средиземное море. Он и сегодня в боевом строю.

Без преувеличения, эти связи спасли нас. Прежде всего, в моральном плане. Моряки почувствовали, что они нужны России. Раньше говорили: “Народ и армия едины”. Я и сейчас готов повторить эти слова.

Другое дело, что центральные СМИ попытались за последние годы сформировать у россиян негативное отношение к армии и флоту. Частично им это удалось. Но шефские связи с флотом, начавшиеся в 1993—1994 годах, показали, что телевизионный “ящик” и сознание народа — разные вещи. Мы это почувствовали, когда взрослые мужики, приезжавшие из российской глубинки, покидали борт атомных ракетоносцев со слезами на глазах и при этом говорили: “Мы с вами...”

Остается добавить, что сегодня на Северном флоте уже имеется 38 именных кораблей и подводных лодок, носящих названия городов-шефов. На них служат, согласно шефским договорам, 850 юношей. А всего более чем над 100 кораблями, частями и соединениями Северного флота шефствуют около 130 субъектов Российской Федерации, городов, районов, крупнейших научно-производственных объединений и даже Министерство РФ по атомной энергии.

В 1993 году корабли Северного флота посетили шесть шефских делегаций, а в 2000-м их было 138. Вот такая она, динамика поддержки народом моряков-североморцев.

 

* * *

Во время беседы с командующим, задавая вопрос о том грузе ответственности, который лежит на его плечах, я спросил, указывая на полку с многочисленными телефонными аппаратами, разместившимися по левую руку от адмирала Попова:

— По какому из этих телефонов вы разговариваете с Президентом?

— По одному из этих, — хитро усмехнувшись в усы, произнес Попов. — А вообще, без телефонной связи я не нахожусь ни минуты. О том грузе ответственности, который лежит на мне, говорят более сотни ядерных реакторов, не одна сотня ядерных боеголовок, несколько десятков тысяч подчиненных, атомные подводные лодки, надводные корабли, авиация, береговые части, разветвленная инфраструктура, города-гарнизоны Северного флота. Наконец, ответственнейшие боевые задачи, которые выполняет Северный флот и его морская составляющая стратегических ядерных сил сдерживания.

— А не гнетет ли этот груз ответственности, не было ли желания все бросить и уйти?

— Я ни разу не усомнился в правильности сделанного мною выбора стать морским офицером. Как бы тяжело ни было. Даже в середине 90-х годов, когда ситуация на флоте была катастрофическая. Я провел социологический опрос (кстати, провожу их и сейчас) среди подчиненных гаджиевской флотилии, которой тогда командовал, на предмет доверия ко мне как к командующему. И увидел, что кредит доверия ко мне высок, люди верят мне, надеются на своего командующего. То был период, когда рухнули прежние идейные ориентиры и нравственные ценности, а новые созданы не были, когда офицерский корпус потерял веру в руководство страны, в само государство. Многие офицеры тогда ушли с флота. Те, кто остался, поверили в меня. И я не мог лишить их последней опоры. Я не мог предать людей, которые мне доверяли, за которых я отвечал.

И еще. У моряков есть понятие: “Борьба за живучесть”. Но у подводников отношение к нему во сто крат серьезнее. Под водой надеяться, кроме как на себя и плечо друга, не на кого. Нас с курсантской поры воспитывали в святом отношении к этому понятию. И когда государство, Вооруженные Силы, флот, моя флотилия оказались в критической ситуации, передо мной оказалось два пути. Первый — бросить флотилию. Второй — бороться за живучесть, спасать “корабль”, сплотив весь экипаж. Я выбрал второй путь.

Ты ведь знаешь, кто первым бежит в минуты опасности с корабля? Крысы. Я не хотел уподобиться этим тварям.

Считаю, что вместе с матросами, мичманами, офицерами и адмиралами мы задачу борьбы за живучесть выполнили. Недавно у нас на флоте работал представитель Управления воспитательной работы Министерства обороны капитан 1-го ранга Певень. Он изучал морально-психологическое состояние личного состава. Отработав в частях и на кораблях, он напросился ко мне на прием и признался, что поражен высочайшим моральным духом моряков. Направляясь к нам, предварительно отработав во многих частях и соединениях ВС РФ, он прогнозировал несколько иную ситуацию.

После гибели “Курска” ни один офицер-подводник не написал рапорт с просьбой перевести его на берег. Наоборот, даже матросы просились перевести их с надводных кораблей на подводные лодки. Множество рапортов поступает от матросов с просьбой направить их для поступления в военно-морские училища, а дети морских офицеров как шли, так и продолжают идти по стопам отцов. И это при том, что они видят — их отцы, рискующие жизнью, очень часто находятся в унизительном материальном положении, а уж бытовую неустроенность дети военнослужащих вкусили сполна. Это ли не свидетельство того, что нам удалось сохранить моральный дух и традиции флота?

— У нас растет достойная смена, — сказал Вячеслав Алексеевич и, указав на фотографию, лежащую под стеклом на столе, спросил: — Видел моего внука?

Я видел эту фотографию. На борту катера адмирал Попов, принимающий парад кораблей Северного флота на рейде Североморска по случаю Дня ВМФ, рядом с ним губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов и семилетний внук Славка, в форменке, с гюйсом, в бескозырке.

— Он знает, что такое флот, как отдавать честь Андреевскому флагу, и пойдет по стопам деда, — с гордостью сказал адмирал. — Недавно заявил мне: “Кто-то должен же заменить тебя, когда ты уйдешь на пенсию”.

 

* * *

“Все преходяще, а музыка — вечна”, — говорил один из героев фильма “В бой идут одни “старики”. Но если в кинофильме “поющей” была авиационная эскадрилья, то у Вячеслава Попова — экипаж ракетного подводного крейсера стратегического назначения, неизменно занимавший первые места в смотрах художественной самодеятельности флотилии атомных подводных лодок. “Поющей” стала затем и дивизия, которой ему доверили командовать.

У экипажа была даже своя строевая песня, посвященная ракетному подводному крейсеру К-245. После похода на Северный полюс ее написал рулевой-сигнальщик Григорьев.

Подводных миль пройти нам выпало немало.

Отцы и матери спокойно могут спать,

Когда дозор несет в глубинах океана

Подводный крейсер наш, К-245.

Так пели подводники, чеканя шаг в строю. А еще “Марусю” из кинофильма “Иван Васильевич меняет профессию”.

— В начале лета 1981 года мы ушли в автономку, — вспоминает Валерий Зверев. — Приближалось десятилетие похода на Северный полюс и юбилей нашей подлодки. Вячеслав Алексеевич решил подготовить солидный концерт художественной самодеятельности силами экипажа. Когда вернулись в базу, пригласили в Дом офицеров жен, детей, командование дивизии и флотилии, коллег-подводников из других экипажей и дали двухчасовой концерт. Все были в восторге.

Занятия художественной самодеятельностью требовали времени, но Попов не считал его потерянным зря.

— Это сплачивает экипаж — во-первых. Во-вторых, это серьезная психологическая разгрузка. А в-третьих, экипаж приобщается к культуре. Я и сейчас всячески поддерживаю учреждения культуры флота, чем могу, помогаю ансамблю песни и пляски, драматическому театру, оркестру Северного флота. За время командования Северным флотом не сократил ни один оркестр. Они должны сокращаться последними, вместе с боевыми знаменами. Это символы, равные друг другу по своей значимости. Вспомните историю: в ответственнейшие моменты сражения вперед выносили Боевое Знамя и в атаку шли в сопровождении полковых оркестров. И побеждали. Мы ведь и ансамбль песни и пляски Северного флота направляли в Чечню к морским пехотинцам, где они во фронтовой обстановке дали семь концертов.

Вячеслав Алексеевич непременный зритель всех премьер драмтеатра и концертов ансамбля песни и пляски Северного флота. Всегда присутствует на юбилеях артистов. Когда недавно в Североморске отмечали 20-летие детского образцового хореографического ансамбля “Мастерок”, не нашли время поздравить ребятишек многие из власть предержащих города. Он же выкроил время в своем плотном графике работы и пришел на отчетный концерт. Это говорит о многом.

В сложнейших условиях недофинансирования Попов изыскал средства на ремонт главного очага культуры флотской столицы — Дома офицеров флота.

— Если бы не командующий, мы бы ремонт так и не выполнили, — говорит начальник ДОФа, заслуженный работник культуры Российской Федерации капитан 2-го ранга Аркадий Рязанов. И это не сиюминутная акция. Я командующего знаю более 15 лет. У него всегда было такое отношение к культуре, к искусству. Именно на базе дивизии, которой он командовал, и под его руководством мы подготовили заключительный концерт художественной самодеятельности Северного флота. И заняли первое место. К слову, танцевальным коллективом руководила его супруга Елизавета Ивановна. В хореографических номерах были задействованы и его дочери. Елизавета Ивановна сама ставила номера, шила костюмы, а когда Вячеслава Алексеевича перевели из Гаджиева в Североморск, продолжала ездить туда на репетиции. Танцевальному коллективу, которым она руководила, присвоили звание народного.

А вообще, художественной самодеятельностью занимались все, от матроса до капитана 1-го ранга. Он даже разрешил на время снять с кораблей рынды, чтобы исполнить колокольный звон при пении хором “Славься” из оперы Михаила Глинки “Иван Сусанин”. У нас в самодеятельности были представлены все жанры, кроме скучных, а дивизия был поющая и танцующая. Был в дивизии великолепный баянист-виртуоз старший мичман Юрий Трум, имевший за плечами более 20 автономок. Взрастила дивизия и мичмана Николая Локтионова, автора песен о море, о подводниках. Он стал лауреатом многих конкурсов, выпустил несколько компакт-кассет.

С адмиралом Поповым легко и приятно работать. Он понимает нас, работников культуры и артистов, всячески поддерживает. Он мне, руководителю драмтеатра и руководителю ансамбля песни и пляски Северного флота заявил: “По любым вопросам, связанным с профессиональной деятельностью, можете обращаться непосредственно ко мне”.

Кто-то сказал: “Когда говорят пушки — музы молчат”. На Северном флоте не молчат. Музы помогали североморцам победить в Великой Отечественной, выдержать высочайшее напряжение в годы “холодной войны”, выстоять в наше реформенное лихолетье. Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II сказал: “Россия перепутала европейские краны и вместо чистой воды прильнула к канализации”. Перекрыть потоки западной псевдокультуры во флотскую среду, сохранить высокие мораль и нравственность, воспитывать у подчиненных дух патриотизма, верность присяге, воинскому долгу, флоту и Отечеству командующему помогают учреждения культуры, которые он поддерживает. Музы помогают сохранить для Отечества Северный флот. И не только. Несут свое искусство артисты в народ. К примеру, лишь драмтеатр Северного флота из всех театров России имеет на сегодня в своем репертуаре три спектакля военно-патриотической тематики. В других это направление считается несовременным и неактуальным.

Ансамбль песни и пляски Северного флота, взрастивший за 60 лет своего существования 30 народных и заслуженных артистов СССР, РСФСР и России, только в 1999 году дал 141 концерт, с триумфом выступил в гастрольной поездке по городам северо-запада России. Концерты в Карелии, в Новгородской, Псковской, Тверской, Вологодской, Кировской и Архангельской областях проходили при аншлагах. “Все совдепы не сдвинут армию, если марш не дадут музыканты”, — писал Владимир Маяковский. На Северном флоте есть кому задать ритм движению вперед. Здесь знают, понимают, ценят и поддерживают культуру. И в первую очередь, командующий Северным флотом.

 

* * *

Не могли мы в ходе двухчасовой беседы не затронуть проблемы, связанные с гибелью атомной ракетной подводной лодки “Курск”. Эта трагедия всколыхнула всю Россию, не оставив равнодушным ни одного человека.

Командующий Северным флотом пережил ее не просто как должностное лицо. Он — подводник, и кто, как не он, представлял трагизм ситуации, в которой оказались после взрыва члены экипажа, ожидавшие, но так и не дождавшиеся помощи.

Попов изменился даже внешне. Прибавилось седины в волосах, морщин на лице. И не только от пережитого горя. От тех ядовитых стрел, которые пускала в него часть представителей средств массовой информации.

Но было и другое отношение к адмиралу.

— В те трагические дни я ощутил мощную моральную поддержку россиян. На мое имя пришло несколько сот писем, в том числе и из-за рубежа. Они хранятся в управлении воспитательной работы. Если есть желание, сходи, почитай, — посоветовал Вячеслав Алексеевич. И помолчав с минуту, сказал: — После того, что прочитал в письмах, у меня уже не появлялась мысль уйти с флота. По всем событиям, связанным с “Курском”, я имею свою точку зрения. Она не изменилась с августа прошлого года. Но комментировать ее не буду, пока не завершится операция по подъему лодки.

Чуть позже, по завершении беседы с адмиралом, мне предоставили возможность познакомиться с письмами, пришедшими на его имя в те августовские дни. Вот несколько фрагментов из них.

“Вам пишет вдова адмирала А. Г. Головко.

Вчера я слушала Ваше обращение к родным и близким погибших. Я плакала и гордилась Вами. Мне 81 год. Я пережила Арсения уже на 38 лет. В 1956 году, когда Вы были еще ребенком, а адмирал Головко командовал Балтийским флотом, с ним случилась та же трагедия: только время было не то, и флот не Северный, и погибли подводники только одного отсека... Я хорошо и отчетливо помню, каким вернулся Арсений, проведя ровно две недели в Таллинском порту, в море, пытаясь поднять лодку. Не удалось. Он постарел лет на 10. И я уверена, что Вы, Вячеслав Алексеевич, очень пришлись бы ему по душе. Он любил, знал, глубоко уважал подлинных моряков, а Вы, несомненно, подлинный военный моряк.

Я верю, что Ваши близкие, Ваша семья помогут Вам пережить это страшное горе. Беспокоюсь за Вас. К флоту в нашем государстве всегда было не то отношение, которое он заслуживает.

С глубоким уважением

Головко Кира Николаевна.

Храни Вас Господь”.

“Записал на видео Ваше выступление 22 августа и многократно его просмотрел. Убедился, что Вы, как бывший подводник, сделали все, что в Ваших силах и возможностях. Да и никто, как Вы, подводники, не смогли бы сделать большего и лучше понять своих товарищей. Сказанные Вами слова по телевидению исключили малейшее вранье. Но стенания злобных умников, расчетливых негодяев, поднятые в большинстве каналов СМИ, даже Вам, закаленным и твердым, могут оказаться не по плечу. Свидетельство тому — сообщение о Вашей и Главкома ВМФ просьбе об отставке. То есть то, чего и добиваются враги России. Перед Вами, передовым российским воинством, военными моряками, громоздятся сплоченная, монолитная организация НАТО и ее флот. А Северный флот — наш важнейший морской рубеж. И нельзя допустить, чтобы этот участок покинул его командующий, и тем более Главнокомандующий ВМФ.

Прав Президент, отклонивший Вашу отставку. Как бы трудно не было, надо стоять.

Крепитесь и мужайтесь.

Участник разработки одной из первых

морских ядерных систем ВМФ СССР,

лауреат Государственной премии СССР

Геннадий Иванович Иванов”.

“В эти тяжелые дни нашлось много спецов и знатоков по морским делам, которые через радио, печать и телевидение столько вылили грязи и злобы в адрес североморцев. Они хотели бросить тень на людей, которые этого не заслужили.

Товарищ командующий! Я не встретил ни одного сослуживца, товарища по работе, который бы бросил упрек в Ваш адрес, в сторону североморцев. Уверен, что абсолютное большинство россиян разделяет такое мнение.

С уважением Мальцевы,

г. Одинцово”.

“Адмирал! К вам обращается бывший североморец. Я видел Ваше выступление по телевизору. Когда Вы сняли пилотку и попросили прощение за тех, кого не сберегли, я думаю, с Вами была вся Россия. Не казните себя. Я видел ваши седые волосы и боль в глазах. Вы сделали все, что смогли, но обстоятельства выше нас.

Адмирал! Не уходите в отставку. Такие люди нужны России и ее флоту.

Бывший североморец,

старшина 2-й статьи

Степаненко”.

 

* * *

Командующий Северным флотом. Во главе него Вячеслав Попов встал в невероятно сложный для военных моряков период. Массовые сокращения офицеров и мичманов, выведение из боевого состава атомных подводных лодок, надводных кораблей, которые еще могли бы послужить России не один год, сокращения авиационных полков и береговых частей, ликвидация поселков и городов-гарнизонов, недопоставки запасных частей, топлива, продуктов питания, недофинансирование, безобразное обеспечение судоремонта — вот та ситуация, с которой ему пришлось столкнуться. Но, несмотря ни на что, он сумел сохранить Северный флот и его боеготовность для России, берега которой омывают двенадцать морей и три океана.

Без флота, без таких адмиралов, как Вячеслав Алексеевич Попов, не может быть великой и сильной России. Слава Богу, что они у нас есть.

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N8, 2001
    Copyright ©"Наш современник" 2001

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •