НАШ СОВРЕМЕННИК
Дневник современника
 

Александр КАЗИНЦЕВ

 

КАК СЛЫШИТЕ,

ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ?

 

Загадка Путина, или власть обстоятельств

Ни слова о Путине! — говорил я, обдумывая статью. О л и ч н о с т и президента, растасканной по газетам, обращенной в ярмарочную шараду. Только об объективных тенденциях, обстоятельствах, с которыми он столкнется. Пусть другие разгадывают ребус: мартовская годовщина всех обратила в авгуров.

Ему льстят. Его демонизируют. Алюминиевый магнат О. Дерипаска спешит объявить Путина воплощением русской национальной идеи: “Только Путин, как вероятный моральный лидер реформ, имеет шанс на успех, прорыв, место в истории. Я бы назвал это миссией Путина. В этом, как мне кажется, простая загадка (и отгадка) так называемой русской идеи” (цит. по: “Независимая газета”. 26.04.2001). Чеченский правозащитник С. Ковалев стращает западных обывателей, выдавая Путина за Гитлера: “Гитлер был великим реформатором в том смысле, что он поставил свою страну вверх тормашками, усилил эффективность власти и предписал всем немцам единую идеологию. Путин делает сегодня в России то же самое” (“Нойе Люцернер цайтунг”. 27.01.2001). Безвестная воронежская бабуся умильно поет в телекамеру: “Мне, старухе, пенсию прибавил”, — искренне веря, что Путин в Кремле знает ее заботы и, когда доходит до края, спешит подбросить деньжат...

Первые перья страны — Виталий Третьяков и Александр Проханов — возносят и клянут его попеременно, сочиняют для президента программы и предсказывают очередной шаг. Редактор “НГ”, видимо, от восторга даже перешел на английский: “Why do we need mr. Putin?” — вопрошает передовица.

Предсказания оборачиваются конфузом, преувеличения остаются преувеличениями, но работа продолжается. Поразмыслив, я пришел к выводу, что в самой “неразгаданности” Путина — его характеристика. Не личности — феномена ВВП (как фамильярно именуют его журналисты). Что, быть может, важнее личностной характеристики! В конце концов, год назад избиратели проголосовали за Путина не благодаря его человеческим качествам (опросы общественного мнения показывают: людям и сегодня немного известно о своем избраннике), а потому, что увидели в нем воплощение своих надежд. Зачастую разнонаправленных: разброс мнений отображен в установках двух фракций, прошедших в Думу под эгидой Путина, — “Единства”, с его позднесоветской ментальностью*, и СПС с антисоветской, антисоциальной истерией.

Неуловимый — но всем приятный. Невыразимый — но внятный всем. Не левый — не правый. Точнее, и левый и правый понемногу. С либералами — либерал, с державниками — державник. С русскими — русак, с евреями... Не надо! “Золотая середина”, “господин Никто”, “президент надежд” — каждый может выбрать из копилки газетных трюизмов.

Может быть, такой президент и нужен сейчас России. Личности импозантные — гении, а то и просто горлодеры — приходят во власть, чтобы т р а т и т ь. То, что было скоплено до них. На характерные персонажи в Кремле мы насмотрелись. Все, что можно (и что нельзя!), растратили. Пусть уж лучше будет “золотая середина”. Даже “граничащая с посредственностью”, как с ехидцей заметил один журналист. Вспомним Ельцина — сполна оценим того, кто пришел на смену.

Если писать о личности — только об этом. Сопрягая особенности Путина с нуждами страны. Пытаясь понять — хорошо или плохо, гибельно или удачно, что Россию на очередном вираже возглавил пластичный, легко приноравливающийся к обстоятельствам человек.

Первое, самое очевидное последствие выбора: за успех Путина надо платить. Мы уже платим! С марта 2000-го страна живет бесплодным ожиданием перемен. К годовщине избрания газетные листы трещали, словно от избытка статического электричества: “Кадровая ситуация не то замерла, не то зависла” (“Век”, №9, 2001). “Надо надеяться, что либо к весне, либо к концу года собственно путинские люди встанут наконец во главе ключевых государственных институтов. Вот тогда можно будет говорить уже о путинском правлении, а не о переходном этапе, вот тогда транзит от Ельцина к Путину и закончится” (“Независимая газета”. 30.03.2001).

Интересно, проголосовали бы избиратели Путина за него, узнай они, что и год спустя в стране не закончится “транзит” от предыдущего президента к нынешнему? Что перемен в правительстве следует ожидать лишь к лету, а в жизни — в лучшем случае — к следующей зиме. А это фактически минус два года из четырех, отпущенных Путину, чтобы поднять и “запустить в работу” разрушенную Ельциным страну.

Скорее всего, все равно бы проголосовали. Во всяком случае, по данным РОМИР, 81,6 процента опрошенных избирателей Путина заявили, что и год спустя не жалеют о своем выборе (“МК”. 28.03.2001). “Он старается!” — вот мнение большинства”. Однако поддержка далеко не безусловна. Если в прошлом году 49 человек из 100 высказывали беспокойство, что Путин не сформулировал конкретную программу, то сегодня это беспокоит 59 из 100 респондентов. Причем среди лиц с высшим образованием процент еще выше: “беспокоит” — ответили 34 процента, “очень беспокоит” — 32. 66 процентов интеллектуалов хотели бы все-таки знать, к у д а ведет страну “президент надежд”. К ним присоединяется 56 процентов так называемых бюрократов. А это уже серьезно: бюрократия — опора любого режима (данные ВЦИОМ. “Известия”. 26.03.2001).

Несколько ниже число тех, кто с подозрением относится к связям Путина с “семьей”. За год оно снизилось с 55 до 46 процентов. И все-таки это очень высокий процент, свидетельствующий о том, что Путину пока не удалось зарекомендовать себя как вполне самостоятельную фигуру. В какой-то мере справедливо утверждать, что он оказался з а л о ж н и к о м сил, выдвинувших его во власть. Не сумев быстро сформировать новую команду, он вынужден расплачиваться за низкий рейтинг правительства (17 процентов) и собственной администрации (2 — ! — процента) (“Советская Россия”. 24.2.2001).

О том, какие нравы царят в этих высоких присутствиях, поведал отставной представитель президента в Архангельской области П. Поздеев: “Если взять крупных сотрудников правительства и администрации президента, то практически все они принадлежат к каким-то кланам... Там не говорят, что такой-то сотрудник хорошо работает или плохо. Там другими категориями оперируют. Говорят: он чей? Этот Альфа-банка. Этот ЛУКОЙЛА. Этот Газпрома. И всем понятно, чьи интересы будут они отстаивать. Поэтому ситуацию срочно нужно ломать. Иначе у Путина нет никаких шансов что-то сделать” (“Завтра”, № 9, 2001).

Действительно, мы видим: зависла не только кадровая реформа — откладывается, срывается принятие важнейших хозяйственных решений. “15 апреля рабочая группа при Госсовете по реформе энергетики не выполнила поручение президента — не представила главе государства доклад о состоянии отрасли с анализом вариантов вышеозначенной реформы, — насмешливо рапортуют “Известия”. — Ссылки на болезнь начальника группы — томского губернатора Виктора Кресса — не слишком спасают положение”. Журналист не без яда прибавляет: “К 15 мая должны заболеть те, кто отвечает за концепцию пенсионной реформы — именно в этот день концепция должна быть готова” (23.04.2001).

Конфузом закончилось обсуждение амбициозной программы российской десятилетки, подготовленной (и широко разрекламированной) Г. Грефом. В результате шестичасовой дискуссии в правительстве программа была разделена на две части (“размножение делением” — не упустили случая съязвить газетчики — “Независимая газета”. 23.03.2001). Первая, определяющая экономическую политику на 2002—2004 годы, принята к исполнению. Вторая — стратегическая — фактически положена под сукно.

Результат закономерный, если учитывать едва ли не принципиальный дуализм при формировании реформаторских команд. Параллельно с ультралибералами Грефа над разработкой экономической стратегии трудился коллектив “левого” хабаровского губернатора Ишаева. Реформу энергетики наряду с Чубайсом опекать поручено Крессу. Не говоря уже о менее известных разработчиках десятка других энергетических программ. Пенсионная реформа существует в шести вариантах.

Конечно, по сравнению с ельцинским волюнтаризмом, когда удар кулака по столу зачастую подменял (или закрывал) дискуссию, соревновательный подход к разработке реформ, особенно болезненных — энергетической, пенсионной, — благо. Но велика вероятность, что правительство при таком методе работы превратится в “дискуссионный клуб”. О чем, не скрывая скепсиса, предупреждают наблюдатели.

В конечном счете и само правительство оказывается лишь одним из органов разработки и принятия экономических решений. Оно обставлено — и в известной мере заслонено — параллельными структурами: администрацией президента, Госсоветом, Центром стратегических разработок Германа Грефа. Помимо министров кабинета, существуют по крайней мере две группы управленцев, из которых в случае необходимости можно было бы сформировать костяк двух правительств, причем альтернативных. Правительство ультралибералов: Илларионов, Греф, Кудрин. И правительство государственников из бывших силовиков, а ныне представителей президента в федеральных округах, приобретших серьезный опыт руководства, в том числе и хозяйственной деятельностью крупнейших регионов. Среди них выделяются Виктор Черкесов и особенно Георгий Полтавченко, фактически генерал-губернатор гигантского Центрального округа, включающего столицу. В последнее время он не раз выступал с развернутыми экономическими декларациями, в которых ведущая роль в управлении рынком отводится государству. Что может восприниматься как полемика с официальными воззрениями его патрона, высказанными в Послании Федеральному собранию. Или, что также не исключено, как выражение заветных мыслей Путина.

К слову сказать, о Послании. Как известно, оно выдержано в образцово либеральном духе. Что не удивительно, если учесть, что экономический раздел прорабатывался в Минэкономразвития. Критики слева поспешили заключить, что Путин наконец раскрылся. Нина Жукова, глава “Союза реалистов”, патетически нарекла выступление “Гвозди, забитые в гроб надежд”. “После Послания, — считает она, — все россияне и весь мир наконец-то получили ответ на давно волновавший всех вопрос: “Кто вы, Владимир Владимирович?” Теперь все яснее ясного — законченный либерал, мало чем отличающийся от российских прочикагских” либерал-демократов, угробивших великую страну в первые же годы своего всевластия. Президент в течение целого года убеждал народ, намекая на ревизию ельцинского режима и восстановление попранной социальной и экономической справедливости. Теперь маска сброшена” (“Независимая газета”. 19.04.2001).

Вполне возможно, Жукова права. Нельзя не согласиться с осуждением юродской готовности облегчить бегство капиталов за рубеж, критикой путинских предложений по либерализации валютного законодательства. Единственное, что обнадеживает: минимум конкретики (ни цифр, ни сроков). И еще — отсутствие энтузиазма у закоренелых либералов, к которым, по видимости, апеллировал президент. “Разрешите считать Неделю реформ российской экономики законченной, — кисло откликнулись “Известия”. — Прошла она примерно так же, как в советские времена проходили Дни культуры какой-нибудь Калмыкии в какой-нибудь Каракалпакии — пафосно и безрезультатно” (23.04.2001). Столь же скептически оценили речь на Западе. “Расплывчатой, неконкретной” назвала ее Би-Би-Си.

Похоже, наши зарубежные наставники в области экономического либерализма сочли Послание пиаровским ходом, призванным отвлечь внимание Запада от состоявшейся в тот же день кадровой зачистки НТВ. Если такая трактовка верна, Путин не достиг цели: западные СМИ сосредоточились на излюбленной теме “защиты свободы слова”, почти не уделив внимания речи президента.

Как бы то ни было, рассматривать выступление Путина перед Федеральным собранием как его последнее слово при выборе экономической стратегии опрометчиво. Даже безотносительно к тому, что, вполне возможно, оно было произнесено более для чужих ушей, дабы убаюкать слух западных контролеров. У ВВП сегодня в принципе не может быть последнего слова в сфере экономики.

За медлительным, зачастую противоречивым формулированием позиции Путина проглядывает осторожность (если не растерянность) человека, не слишком хорошо разбирающегося в экономике и не готового ею управлять. Это тоже издержки его стремительного возвышения. Повторю сказанное мною год назад: Путина не готовили на первые роли. В Кремле при Ельцине он не был своим. Во-первых, потому что русский, во-вторых, потому что “кагэбэшник”. Понятно, что и чужим он не был — сотрудничество с Собчаком могло сойти за рекомендацию. И все-таки Путина подобрали “со дна корзины”, перебрав более привлекательные фигуры (Кириенко, Степашин), сгинувшие в правительственной чехарде. На вершине власти ВВП оказался, не имея ни ясного плана действий, ни команды, ни досконального знания экономики.

“Год поучился работать президентом, осмотрелся”, — с барской покровительственностью отозвался о нем завсегдатай кремлевских коридоров Г. Сатаров (“Независимая газета”. 30.03.2001). К чести Путина, оказавшись в неожиданной роли, он удержался от размашистых жестов на публику, столь свойственных прежнему хозяину Кремля. Не наломал дров — и это обнадеживает.

Да и сделано не так уж мало. Правда, больше в политике. И надо отдать должное, многие из первоочередных шагов прямо отвечают чаяниям патриотов. Прежде всего сохранена целостность страны. На исходе лета 99-го, когда Путин пришел во власть (еще в качестве премьера), Россия стояла на грани распада. Одна из республик, фактически выделившаяся из РФ (Чечня), напала на другую (Дагестан). Госсовет третьей (Татарстана) запретил посылать в район конфликта призывников и даже добровольцев. То есть по сути поддержал мятежников. Симпатии к ним продемонстрировали главы еще нескольких республик в составе РФ, осудившие действия федерального центра. Несколько месяцев промедления, вакуума власти — и страна начала бы распадаться, как бумажный куль. Теперь она скреплена двойным обручем: восстановленные властные вертикали подстрахованы структурами новообразованных федеральных округов. Восстановлено (хотя бы в общих чертах) правовое и экономическое пространство. Понижен статус региональных баронов, которые два года назад ни во что не ставили Москву.

Не менее впечатляет возрождение международных связей с нашими традиционными союзниками. Скажите, кто несколько лет назад мог предположить, что президент “новой России” побывает в КНДР, во Вьетнаме, на Кубе, где, между прочим, произнесет достойные советских лидеров инвективы в адрес США: “Аналогичные попытки абсолютно доминировать в международных делах были на протяжении истории не единожды, и чем они заканчивались, тоже известно” (“Независимая газета”. 20.04.2001)? Да и в контактах со странами Запада Путин переориентировался с Америки на Германию, к чему давно призывали противники мондиализма. Вспомним и отказ продлить соглашение с МВФ — этот акт восстановления национального достоинства России.

Наконец, экономический рост. Как бы ни объясняли его игрой случая, благоприятной конъюнктурой цен на нефть и прочими внешними факторами, он налицо. Впервые за много лет показатели пошли не вниз, а вверх, и разве только закоренелый оппозиционер не обрадуется этому. Прирост ВВП составил 7,7 процента, инвестиций в основной капитал — 17,7, валовая продукция промышленности увеличилась на 9 процентов (“Век”, №9, 2001).

Впрочем, что это мы сами себя нахваливаем! Послушаем, как ругают нас заокеанские “друзья” — иной раз осуждение стоит дороже похвал. В докладе ЦРУ сенатскому комитету по разведке “Всемирная угроза 2001: национальная безопасность в меняющемся мире” России уделено немало места. “Почти нет сомнений, что президент Путин пытается восстановить некоторые черты советского прошлого — статус великой державы, сильную центральную власть и стабильное и предсказуемое общество — иногда за счет соседних государств или гражданских прав отдельных россиян... Москва продолжает считать главным источником бюджета доходы от продажи оружия и технологий. Все чаще она их использует как инструмент улучшения отношений с региональными партнерами — Китаем, Индией и Ираном. Москва рассматривает эти связи как способ глобального ограничения влияния США. В то же время Путин пытается препятствовать влиянию США в бывших советских республиках и восстановить Россию в качестве главной державы региона” (“Независимая газета”. 9.02.2001).

Конечно, каждый русский патриот вспомнит и совсем другие знаковые поступки Путина. Прежде всего участие в праздновании Хануки, которое красочно расписали газеты соответствующего толка. “Прошлой ночью в Еврейском общественном центре сливки еврейского общества справляли Хануку... Вместе со всеми веселились президент Российской Федерации Владимир Путин и специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников”, — выстрелил информацию “Коммерсантъ” (23.12.2000). Корреспондент живо передает и восторги бывшего израильского премьера Нетаньяху, приехавшего на праздник: “Посмотрите, что произошло: президент России зажег ханукальную свечу!”, и забавы подгулявших еврейчиков: “На скрипке заиграл Саша Фельдман, представленный как “золотая скрипка Америки, России и Болгарии”. Он показывал чудеса акробатики, играя сначала у себя за спиной, потом у себя на голове, а потом у себя между ног, крепко зажав смычок бедрами”. Путин — отмечается тут же — “не отрываясь смотрел на акробата”.

Ну что же, в конце концов Путин, кем бы он ни был ныне, в душе офицер из провинции, а господа офицеры, особенно кутнув, любят такие штучки. Интерес к искусству более серьезному (не со смычком “между ног”) требует иного культурного багажа. Но вот то, что сделал президент затем, русский офицер себе не позволил бы! “После этого, — расписывает газета, — президент снова подошел к микрофону.

— Про ваш конфликт с палестинцами... Есть вещи, которые я не могу позволить себе как президент в своем сегодняшнем положении, — сказал он и на мгновение замолчал. — Не обо всем я могу говорить...

Зал замер. Стало очень тихо.

— Но — разделяю! Разделяю...

Зал взорвался овацией и криками”.

Что тут сказать? Разве что: “Не разделяю, господин Путин!”

И даже не потому, что пока президент России веселился вместе со “сливками еврейского общества”, израильские солдаты в Палестине стреляли по школьникам. Политика, как говорится, грязное дело, и тот, кто желает измараться, всегда найдет резоны. Но политика — это еще расчет и выгода. Я понимаю резон Путина: ему нужно было заручиться поддержкой “своего” главного раввина Берл Лазара в борьбе с главным раввином Гусинского. Он стремился показать Западу, что конфликт с “Медиа-мостом” не затрагивает интересов евреев как нации. И это ему удалось — день и ночь твердя о “преследованиях” концерна Гусинского, западные СМИ так и не объявили их проявлением “антисемитизма”.

Однако не сошелся же свет клином на Западе и на евреях! Существует огромный арабский, исламский мир. Влиятельный, вспыльчивый и — прямо скажу — опасный для своих врагов. Не случайно даже США заискивают перед ним. И стремятся компенсировать поддержку Израиля (от этого им никуда не деться!) покровительством исламскому экспансионизму в других частях света. В том же Косово. Так зачем восстанавливать эту силу против России? Тем более имея Чечню в кавказском подбрюшье? Не разумнее ли использовать давние, еще советских времен, связи с арабским миром для организации поддержки нашей страны, в том числе для урегулирования чеченской проблемы? Да и возвращение на ближневосточный рынок, в частности рынок вооружений, обещает России гораздо больше выгод, чем может дать показательная дружба с Израилем.

В минусе у Путина и досадно невнятная реакция на выход США из соглашения по ПРО. Ее озвучил И. Иванов. Замечу попутно: когда-то министра иностранных дел СССР А. Громыко прозвали на Западе “мистером Нет”. Затем от имени “новой России” выступал некто А. Козырев, этот человек “Чего изволите?”. Игоря Иванова впору наречь “мистером Извините”. Он всегда с таким испугом оглашает державное мнение России, будто и впрямь боится, что посреди его речи раздастся грозный окрик из Вашингтона. Таких министров, да, к сожалению, и такую Россию уважать на Западе не будут! Там в цене сила, что еще раз подтвердила реакция Белого дома на жесткую позицию Пекина в авиаконфликте у острова Хайнань. Понятно, за спиной китайского МИДа стоит процветающая экономика и полтора миллиарда китайцев, а за спиной Иванова с Путиным — разваленное производство и вымирающая Россия...

Словом — свет и тени. Любимая формула советских журналистов-международников вполне пригодна для характеристики первого года Путина. Это не разрушитель России (во всяком случае, не явный разрушитель, в отличие от Ельцина), но и не лидер русских патриотов. Впрочем, тут можно вспомнить слова Юрия Болдырева в интервью “Независимой газете”: “А чем мы так отличились, что такое хорошее сделали, чтобы нам так повезло, чтобы преемник (Ельцина. — А. К.) в душе имел свои иные приоритеты, соответствующие нашим интересам?” (28.03.2001).

Действительно, у тех ревнителей Отечества, которые сегодня желают обрести в Путине “вождя нации”, Пожарского вкупе с Мининым и с Ляпуновым в придачу, впору поинтересоваться: а как насчет пятой части имущества — нижегородцы и прочие понизовцы передавали ее вождям? Как насчет “жен и детей” — “в кабалу отдадим”, только бы “подать помощь Московскому государству”? А сами — готовы ли к подвигу? Не у развалин сожженной поляками Москвы, так у стен Дома Советов, расстрелянного Ельциным. За лидером надо идти в бой. За него надо сражаться. Его надо в ы с т р а д а т ь.

Конечно, Путин — независимо от того, искренен или нет декларируемый им патриотизм, независимо от того, каким богам (и людям) он служит — как человек, как характер, — далек от традиционных русских представлений о лидере. Но поглядим на себя, жители “новой демократической России”. Не столь же далеки и мы от образов “героических предков”, от идеала “граждан Отечества”?

Но вернемся к Болдыреву. Его выступление заслуживает пристального внимания. Во-первых, потому, что Ю. Болдырев до недавнего времени один из руководителей Счетной палаты, человек прекрасно информированный. Во-вторых, потому, что в первом призыве “демократических” политиков он был самым молодым и едва ли не самым многообещающим. Поэтому его нынешние признания звучат как приговор этому движению, нанесшему невосполнимый урон России.

Разомлевшим от самодовольства симпатизантам Путина (“мы избрали”, “наш президент”) Болдырев напоминает: “Ведь изначально не мы его выбрали. Выбор сделали Ельцин и его окружение, поставив перед преемником, надо полагать, весьма четко определенные задачи. И вряд ли среди них фигурировала такая, как обеспечение торжества закона и справедливости в каком бы то ни было понимании”.

Поучительна (особенно в устах ветерана Счетной палаты) характеристика человека, усадившего Путина на кремлевский трон: “Почему Ельцин был так дорог и олигархическим группам, и верхушке бюрократии, и их обслуге? Почему они искренне не за страх, а за совесть боролись за его переизбрание? Потому, что он действительно был гарантом — гарантом их безнаказанности, что бы они ни делали, как бы ни разворовывали, ни загоняли без всякой нужды в безнадежные должники и ни уничтожали страну.

Почему Ельцин был так дорог Западу? Потому что он был гарантом того, что Россия и дальше будет разваливаться, а значит, не будет ни в чем ни для кого (кроме уличных попрошаек) конкурентом.

Пойдет ли Путин по иному пути или будет преемником и в этом? Слова ведь говорились хорошие, но год уже прошел”.

На вопрос корреспондента: “Вы считаете, что для оптимизма оснований нет?” — последовал емкий ответ, содержащий по сути программу первоочередных мер по оздоровлению системы: “Я бы сказал так: если нам с президентом все-таки повезло, то есть, если он станет наводить порядок в управлении госсобственностью и бюджетом, в финансовой системе и Центробанке, возвращать под контроль страны стратегические ресурсы и изымать в пользу общества природную ренту, ограничивать возможности спекулятивных сделок на финансовых рынках и выводить страну из долговой кабалы, то тогда нам повезло по-крупному. А уж если нам не повезло, а точнее, е с л и в с е и д е т п о п л а н у (разрядка моя. — А. К.), в полном соответствии с логикой преемственности, то и не повезло нам — тоже всерьез и надолго”.

Скорее всего, предположение о возможном везении было всего лишь риторической фигурой, потому что на вопрос: “На что же рассчитывать?” — Болдырев отвечает: “Если иметь в виду трезвый расчет — не на что. Можно только надеяться”.

И далее три постулата надежды: “...Есть тем не менее некая логика власти. Ведь никому не интересно быть президентом чего-то эфемерного, фактически не существующего или разваливающегося на глазах. Это во-первых. Во-вторых, президентом стал человек, воспитанный изначально как государственник, представляющий картину скрытых мировых холодных войн, больших и малых конфликтов интересов, в разрешении которых в средствах никто себя особенно не стесняет. И здесь либеральные иллюзии неуместны. Равно как и представления о добрых дядях за рубежом, заинтересованных в том, чтобы мы стали сильными и самостоятельными. И в-третьих, те, кто привел нынешнего президента к власти, неделикатно возгордились своей ролью. Это любого самолюбивого человека должно тяготить, вызывая желание тем или иным способом сбросить с ног колодки обязательств”.

Намек, содержащийся в последних словах, может быть проиллюстрирован крутым маршрутом Б. Березовского, “равно удалившегося” от обжитого им Кремля аж на Лазурный берег за безопасной французской границей... Симптоматичны и попытки Путина избавиться от правительства, перешедшего к нему от Ельцина вместе с троном. Рискну отнести к их числу нашумевшую историю с вотумом недоверия, инспирированным в Думе. Никто не рассматривал ее в этом плане. А стоило бы...

Напомню.

18 января 2001 года в аэропорту Нью-Йорка при странных обстоятельствах арестован Павел Бородин, доверенное лицо Ельцина.

30 января Ельцина кладут в ЦКБ.

8 февраля Путин принял лидера одной из прокремлевских фракций Думы Г. Райкова и сказал (по версии депутата): “Правительство у нас большое, и не все его члены выполняют возложенные на них функции... Кадровые замены будут в обязательном порядке” (“Независимая газета”. 9.02.2001).

20 февраля лидер фракции КПРФ заявляет, что коммунисты начинают сбор подписей для внесения в Думу вопроса о судьбе правительства.

Последующие события показали, что у Зюганова были контакты с Путиным. Нетрудно предположить, что отставка кабинета устраивала обоих. Коммунисты подтверждали свой имидж боевой оппозиции, изрядно поблекший за последний год. Путин чужими руками устранял навязанных ему министров. Это в стиле президента: устранить Лужкова с помощью Березовского (Доренко на ОРТ), Березовского — с помощью Устинова, Бородина — с помощью Бертоса (?), Гусинского — с помощью Коха. Почему Касьянов должен стать исключением?

Впрочем, до поры аналитиков не слишком занимала инициатива КПРФ: в нынешней Думе у коммунистов нет большинства. Все изменилось 5 марта, когда лидер путинской фракции Б. Грызлов заявил, что “Единство” проголосует вместе с коммунистами. Заявление, правда, вышло путаным. К правительству — уверял Грызлов — у его фракции нет претензий, КПРФ она поддержит лишь для того, чтобы коммунистов же и наказать. Предлагалась схема: Дума голосует против правительства — президент распускает Думу — на новых выборах “Единство” берет половину мест, а коммунисты проигрывают. Комбинация со многими неизвестными, которую стыдно предлагать даже в качестве дымовой завесы. В самом деле, все в расчетах Грызлова вызывает вопросы: распустит ли Путин Думу (особенно, если он сам намеревался чистить правительство*), одержит ли победу “Единство” (никак не зарекомендовавшее себя за два года думского сидения), утратит ли поддержку КПРФ (при росте протестных настроений на местах). Единственное, что не было гадательным: фракция Грызлова голосует против Касьянова. Но это и вызывало главный вопрос: что же произошло, если проправительственная фракция решает голосовать против правительства?

Произошло вот что — смотри заметку, набранную петитом в “Независимой газете” от 3 марта: “Вчера многие зарубежные СМИ вышли с сообщением о том, что Борис Ельцин находится при смерти”. Но уже 6 марта РТР заверяет: экс-президент идет на поправку и скоро выпишется из больницы. В “Единстве” вспыхивают споры: как голосовать. Грызлов просит Путина о срочной аудиенции. Но тот принимает не Грызлова и не Касьянова (еще более заинтересованного во встрече), а “возмутителя спокойствия” — Геннадия Зюганова. Казалось, яснее не намекнешь и тугодуму Грызлову: “Тореадор, смелее в бой иди!..”

Однако накануне голосования Грызлов вновь меняет позицию и заявляет, что “Единство” не будет голосовать за вотум недоверия. Какое событие предшествовало этому зигзагу? Тот же столбик петита в “НГ” от 13 марта информирует: “Президент России Владимир Путин посетил Бориса Ельцина вчера на государственной даче в Подмосковье... После получасовой беседы с Путиным выписанный накануне из Центральной клинической больницы Борис Ельцин совершил прогулку на свежем воздухе...” Накануне голосования Путин убыл на кратковременный отдых в Хакасию. Коммунисты оказались в меньшинстве. Правительство Касьянова устояло.

Вот мера и цена самостоятельности Путина. Правда, позднее он все-таки заменил министров-силовиков, поставив недогадливого, но преданного Грызлова во главе МВД вместо своего давнего соперника в борьбе за ельцинское наследие В. Рушайло. Скорее всего, ВВП удалось-таки воспользоваться заварухой, связанной с вотумом недоверия, для достижения компромисса: сохранение кабинета в обмен на замену нескольких фигур. Когда бы ни грянули следующие отставки (быть может, к выходу статьи — их прочат чуть ли не каждый день), уже сегодня можно предположить, что перервать пуповину, связывающую его с “семьей”, Путину будет далеко не просто.

Однако проблема влияний фактором Ельцина не ограничивается. Существует немало других факторов. Что говорить, если даже приморского губернатора Е. Наздратенко Путин не смог ни показательно сохранить, ни снять — показательно! Хотел ли президент этой отставки — вопрос. Если не хотел, то “четвертая власть”, требовавшая головы Наздратенко, оказалась сильнее. Если хотел, то пересилили губернаторы — как масса, как институт. Уволить росчерком пера одного из них оказалось невозможно. Пришлось искать компромисс, осуществлять “рокировочку” — транзитом из Владивостока в Дом правительства в Москве.

Еще более экстравагантно назначение Ю. Лужкова руководителем Координационного совета объединяющихся движений — путинского “Единства” и антипутинского (до недавних пор) “Отечества”. Вчерашний конкурент в борьбе за Кремль становится начальником партийного штаба президента. Что это — всепрощенчество? Забвению преданы подробности предвыборной битвы, едва ли не самой грязной в российской истории (чего стоили публичные обвинения в связи со взрывами в Москве: “Бомбы клепали в Кремле?” — “МК”.16.09.1999). Ничуть не бывало! Е. Примаков, неудачливый союзник Лужкова, если не раздавлен, то во всяком случае оттеснен на политическую периферию. В чем же разница? За Примаковым, кроме симпатий части общества, нет ничего. За Лужковым стоит Москва. И столичные капиталы. И связи внутри страны и за рубежом. И Совет Федерации. И многое, многое другое.

Раздавить не получилось. Пришлось использовать. Надо сказать, Путин демонстрирует иезуитскую виртуозность в этом вопросе. Он заставил Лужкова и Наздратенко работать на себя, причем с максимальным ущербом для репутации того и другого. Это сизифов труд — чем больше они сделают, тем хуже им будет. Наздратенко в Госкомитете по рыболовству приходится заставлять приморских рыбаков покупать квоты на лов. Против чего он возражал, будучи губернатором Приморья, — это обернется гибелью для рыбной отрасли края. Зато он уже никогда не вернется домой победителем. Лужков обречен строить партийный форпост для президента. Глотая незримые миру слезы и еле слышно бормоча проклятья.

Все так. Браво, Путин! Но сама эта виртуозная увертливость показывает, как непросто его положение.

Проблему представляют и собственные связи, которыми Путин оброс в Питере и в Москве. Не в безвоздушном же пространстве он с 91-го года, когда стал ближайшим сотрудником Собчака, двигался к власти. В содержательной книге Ю. Дроздова, В. Фартышева “На пути к возрождению. Юрий Андропов и Владимир Путин” (М., 2000) обнародована “разработка” Петра Авена, руководителя консорциума “Альфа-групп”, которого нередко называют другом Путина. Характерная фигура... Проблема заключается в том, что “путинские” олигархи точно так же стремятся влиять на нового хозяина Кремля, как “ельцинские” — на старого. Авен не поленился опубликовать в “Коммерсанте” серию статей, где разъяснил, “что бизнес хочет от власти”.

В московской газете “Stringer” (ноябрь, 2000) под рубрикой “Документ” предано гласности своеобразное досье на самого Путина, из коего следует, что в бытность заместителем Собчака ВВП не лишен был коммерческой жилки. Это также делает его уязвимым для давления со стороны бывших партнеров по бизнесу и тех, кто посвящен в их дела...

Рассуждая о шансах Путина на проведение самостоятельной политики, Ю. Болдырев в уже цитированном интервью задается вопросом: на кого сможет опереться президент? Вопрос ключевой. Ответ неутешительный: “Реального среднего класса в стране нет. Пролетариата, демонстрирующего высокий уровень сознания и способность к солидарным действиям, тоже нет. Но есть весьма мощное внешнее давление прежде всего со стороны единственной на данный момент в мире сверхдержавы. Плюс — со стороны своих олигархов. Этому давлению придется либо подчиниться, как это делал прежний президент, и тем окончательно похоронить страну, либо противостоять, что будет очень непросто и потребует мощной поддержки внутри страны (выделено мною. — А. К.)”. Относительно внутренней поддержки: вспомним, о чем говорил Болдырев в начале приведенного абзаца. Круг замыкается.

Однако есть силы иного порядка — надличные и надсоциальные. Объективные обстоятельства, тенденции развития — внутри страны и вокруг нее. Нечто невещественное? Не скажите. Материализуясь, они оказывают мощнейшее воздействие, превосходящее давление общественных институтов и социальных групп. Точнее, они реализуют себя, в том числе и в этом давлении, и в том, что называется “ходом событий”.

Собственно, их рассмотрению и посвящены следующие главы. И если в первой мы все-таки говорили о л и ч н о с т и Путина, то — повторю — лишь затем, чтобы понять, насколько его особенности (как человека, как руководителя) делают президента предрасположенным к адекватному восприятию этих тенденций. Способен он или нет ч у т к о у л а в л и - в а т ь х о д с о б ы т и й, д в и ж е н и е и с т о р и и? Если да, если анализ глобальных процессов окажется точным, то Путин — а вместе с ним и Россия — может рассчитывать на успех. Если нет — начинания обречены.

Вот почему вопрос, вынесенный в название статьи, — не фамильярное озорство и не техническая проверка контакта — наиболее существенный из всех стоящих перед президентом. Это самый важный вопрос во все времена и для всех руководителей. Но в моменты выбора для лидера молодого он важен вдвойне.

Вот тут-то может пригодиться ситуационное чутье Путина, видимо, профессиональное, но и сродни актерскому. Его “протеизм”, позволивший никому не известному “господину Никто” в считанные месяцы превратиться в “президента надежд”. Грубо говоря, Путин не отягощен переживанием значимости собственной персоны. Мессионизмом личностным (как Горбачев и Ельцин) или мессионизмом проповедуемых идей (как Гайдар, Греф, Илларионов). Более того, как разведчик (и в немалой степени как мастер восточных единоборств), он — ч е л о в е к э т и к е т а. Внешние факторы, их смена, конъюнктура обостренно учитываются им и многое для него значат. Такой человек более других подготовлен для того, чтобы отслеживать и глубоко анализировать процессы, происходящие в стране и вокруг нее.

И последнее, прежде чем обратиться к основной теме. О проблемах. Не было бы проблем — не было бы нужды прислушиваться к ходу истории. Что он тому, у кого все благополучно? Шум времени, не более.

Известно: проблем у России множество. Но правительство больше других волнует одна. Модернизация экономики. В развитых странах каждые 3—5 лет происходит смена технологической базы. Россия живет советским технологическим наследием. Оно уже к концу советского периода не отличалось новизной. В 1989 году, по утверждению тогдашнего премьера Н. Рыжкова, 40 процентов основных производственных фондов были изношены (“Известия”. 9.06.1989). С тех пор фонды не обновлялись.

Сегодня “треть мощностей электростанций (около 70 млн кВт) и 40 процентов оборудования линий электропередачи, а также подстанций выработали свой ресурс” (“Завтра”, № 16, 2001). Напомню, речь об энергетике — на ней держится вся экономика, да и наш цивилизованный быт. Изношенность подвижного состава железнодорожного транспорта — 50 процентов. Тоже ключевая отрасль. И так по всем отраслям: нефтедобыча — суммарная выработанность разрабатываемых месторождений — 50 процентов (“Москва”, № 8, 1999). Износ основных фондов нефтеперерабатывающих заводов — 80 процентов. Сельское хозяйство — 50 процентов парка машин выработали свой ресурс, притом, что хозяйства обеспечены техникой только наполовину (“Деревня — это совесть России. Сборник материалов”. М., 2001). Чтобы не утомлять читателя дальнейшим перечислением цифр, каждая из которых бьет по нервам, отсылаю их за более подробными сведениями к обстоятельной статье Е. Старикова в нашем журнале (“Наш современник”, № 3, 2001).

Для поднятия одной лишь энергетики, по заявлению Чубайса, необходимо 70 млрд долларов инвестиций. МПС сообщает о недофинансировании на 4,5 млрд долларов ежегодно. Аграрники утверждают, что на восстановление села потребуется 700 млрд. Модернизация всей экономики оценивается от 2 до 2,5 триллиона долларов. При бюджете в 20 миллиардов.

Где взять деньги? Вопрос, который каждый день решает среднестатистическая семья, ставит Путина перед драматичным выбором. Конечно, можно (и необходимо!) укреплять финансовую дисциплину, бороться с бегством капиталов из страны. Но все это паллиативы, не способные решить проблему. В сущности у Путина — и страны — д в е в о з м о ж н о с т и: попытаться привлечь инвестиции из-за рубежа или национализировать сырьевые отрасли, приносящие львиную долю доходов. Либо “Запад поможет” — либо олигархам “придется делиться”. Третьего не дано.

Второй путь ведет к смертельной борьбе с теми, кто стоял если не за самим назначением Путина, то за выбором “семьи”. Первый сулит легкие деньги из-за рубежа. Г. Греф говорит о возможности привлечения 1 триллиона долларов иностранных инвестиций.

Очевидно, что Путин склоняется к первому варианту. Он добровольно взвалил на себя хлопотную обязанность ярмарочного зазывалы, не забывая во время многочисленных зарубежных турне выступать перед бизнесменами с лекциями об инвестиционной привлекательности России. А в самой стране на формирование “благоприятного инвестиционного климата” направлена и законотворческая деятельность, и оперативная работа органов правопорядка.

Путина нетрудно понять. К такому выбору подталкивают политические резоны (альтернативный — столкновение с олигархами — не обещает спокойной жизни). Немаловажен и психологический фактор. Путин работал в ГДР в канун объединения Германии. Он своими глазами видел, какое колоссальное воздействие оказывает западная финансово-экономическая мощь на народы и страны. Может возвысить, может и раздавить...

Просматривается и определенная линия поведения. Путин демонстративно отказывается от имперской составляющей советского наследия. “Россия будет проводить внешнюю политику, лишенную всякого великодержавного шовинизма”, — заверил он в нашумевшем интервью четырем газетам (“МК”. 22.03.2001). Столь же показательно отмежевание от коммунистической идеологии. Воспользовавшись вопросом газетчиков о значении визитов на Кубу, во Вьетнам и Северную Корею, Путин поспешил подчеркнуть: “...Может прийти в голову, что мы восстанавливаем прежнее качество этих отношений. Это абсолютно не так. Еще раз повторяю: прежние наши международные связи были предельно идеологизированы”.

Итак — ни имперских амбиций, ни идеологического мессионизма. Что же остается? Экономические интересы. Схема поведения, позаимствованная в той же Германии. Вспомним, именно на такой вот основе началось немецкое экономическое чудо. От претензий на господство пришлось отказаться, “преступную” идеологию — осудить. В обмен на показательное самоуничижение и самоограничение Западная Германия получила покровительство Америки, разрешение на возврат части золота рейха и “добро” на ускоренное экономическое развитие.

Эту схему взаимоотношений с Западом можно назвать: лояльность в обмен на помощь. Можно сказать и жестче: честь в обмен на желудок.

Западнический либеральный проект? Безусловно. Но либерально-государственный — в отличие от уже известного нам либерально-антигосударственного проекта Г. Явлинского и прочих “демократов”. Тот и другой предполагают вхождение в “цивилизованное сообщество”, но если “демократы” стремятся р а с т в о р и т ь в нем Россию при фактическом демонтаже государства, то Путин, по-видимому, хочет сохранить и даже усилить роль госструктур. В этом случае м о ж н о н а д е я т ь с я, что страна займет самостоятельное место в глобализующемся мире — разумеется, далеко не первое, но и не совсем уж унизительное для нее.

Подлинно державный проект левопатриотических сил даже не рассматривается в Кремле. Исключение его из числа обсуждаемых на государственном уровне — отчасти результат интриг кремлевского окружения Путина: показательно давление, оказанное на президента, когда он — в первый и последний раз — пожелал встретиться с А. Прохановым и В. Чикиным. С другой стороны, следует самокритично признать, что этот проект существует, скорее, в виде неких нравственных максим — благородных, бесспорных, внятных сердцу каждого патриота, однако слабо конкретизирован и проработан, прежде всего в экономической части. Не только кремлевские стратеги, но и простые люди (а ведь они и составляют социальную базу державного проекта) плохо информированы о нем. Если сегодня Путин предложит им схему: честь в обмен на желудок, да еще поманит картинками из жизни “бундесдойчей”, да еще зарплату хоть немного прибавит, оголодавшее за десятилетие реформ население, скорее всего, вполне осознанно выберет именно этот путь.

Точный расчет президента? Все зависит от двух условий: есть ли у Запада “свободные” деньги и захочет ли он вкладывать их в Россию.

 

РОССИЯ И ЗАПАД: “ОТ ТЮРЬМЫ ДА ОТ СУМЫ...”

Затурканное, затерроризированное демпропагандой массовое сознание россиян просыпается разве что в моменты острейших кризисов. В октябре 93-го мы кое-что узнали о “демократии” — в ельцинском исполнении. В августе 98-го нам объяснили азы экономики. Арест Павла Бородина в январе 2001-го — событие того же ряда. Кто бы ни стоял за ним, какое бы сплетение т а к т и ч е - с к и х интересов ни угадывалось на заднем плане. С т р а т е г и ч е с к и это ответ Запада на вопрос: что от него ждать России.

Бросились объяснять все техническими причинами — отсутствием диппаспорта, запросом женевской прокуратуры, судебными формальностями в Нью-Йорке. Как заклинание, повторяли: Америка не имеет никаких претензий к Бородину. Кого обманываем, господа?

Уже на следующий день — 19 января в газетах появился рисунок (фотографии в зале суда в США запрещены). На первом плане элегантный мужчина, отдаленно напоминающий госсекретаря России и Беларуси. Голова склонена, руки — за спиной. Наручники, в которых Бородина держали во время “выходов в свет” (даже в больнице), видимо, из деликатности не изображены. Зато запечатлен — занимает всю левую часть рисунка, царит над задержанным на судейском сакральном возвышении маленький человечек с кудрявой шевелюрой, воловьими глазами, “чаплинскими” усиками и прочими хорошо знакомыми чертами эмигранта “третьей” (а может, и еще какой-то) волны. Подпись гласит — цитирую по газете “Известия” — “Павел Бородин (в центре) предстал перед федеральным судьей Виктором Похорельским (слева) в ночь на пятницу”. Это была ночь и х торжества. Растянувшаяся без малого на три месяца!

Разбираться во лжи, которую громоздили все участники этого дела, бесплодно. Не говорю о Бородине: доводы его защиты оценит прокуратура. Доводы самой женевской прокуратуры и американской юриспруденции оценивать некому — они неподсудны. Однако ложь официальной Москвы, что это всего лишь юридический казус, досадный инцидент, что здесь нет противостояния на государственном уровне Америки и России (ибо США не рассматривают Бородина как госчиновника, не признавая легитимности Союза России и Беларуси), вызывает лавину вопросов. И прежде всего — с каких это пор государство, занимающее одну седьмую политической карты мира, нуждается в признании его легитимности со стороны?

Впрочем, п о л и т и ч е с к а я составляющая “казуса” Бородина в том и заключалась, что новая американская администрация с предельной, весьма болезненной для самолюбия Москвы и Минска, наглядностью продемонстрировала: с января 2001-го — да, нуждается! В новом году и в новом столетии Россия, Беларусь (а в перспективе и другие страны) должны испрашивать согласия Вашингтона на такое признание. Фактически получать ханский ярлык, как во времена татарского ига. Тогда, выезжая в Орду, князь не знал, вернется ли оттуда. В обычай вошло перед отъездом составлять завещание...

Арест Бородина, если называть вещи своими именами, поставил под сомнение с у в е р е н и т е т не только Союзного государства, но и входящей в него России. И конечно же, этот прецедент п р е д е л ь н о п о н и з и л статус и саму защищенность русского человека за рубежом. Если уж одного из главных чиновников державы можно бросить за решетку и три месяца держать в чужеземной тюрьме — без каких-либо обвинений (а тем более доказательств), то что говорить о простых гражданах России? В свете произошедшего не таким уж фантастическим представляется прошлогоднее требование фирмы NOGA (тоже, кстати, швейцарской) — арестовать за долги самолет президента РФ, прилетевшего с визитом в Париж...

Но зачем гадать об отношении Запада к России. За последние месяцы заокеанские да и европейские политики высказывались на этот счет с шокирующей откровенностью. Первым в этом ряду, безусловно, стоит “ультиматум Грэхэма”, как окрестили его в российской прессе. Для тех, кто не знаком с кадровой номенклатурой американского Госдепа, поясню: Томас Грэхэм, сотрудник фонда Карнеги, связанного с Государственным департаментом, рассматривается в качестве кандидата на пост посла США в Москве. В данном случае он выступает как полуофициальный представитель новой администрации. В нашумевшей статье, опубликованной в “Независимой газете” (21.03.2001), Грэхэм подчеркивает: “Я думаю, легко обнаружить, что многое из того, что я здесь сказал, отражает взгляды высокопоставленных членов администрации Буша”.

Что же сказал нам мистер Грэхэм?

Статья построена на антитезе: Америка — Россия. “США — ведущая держава мира, она излучает оптимизм и уверенность, глядя в будущее, она в восторге от того, что будет необходима для развития мировых процессов, и она верит в свою призванность вести за собой мир. Россия, с другой стороны, это государство в упадке; оно погружено в сомнения, в кризис идентичности; оно боится, что окажется на обочине, и оно же желает быть мировым лидером”. Вывод: “Такая асимметрия и с к л ю ч а е т о т н о ш е н и я н а р а в н ы х (выделено мною, разрядка моя. — А. К.)”.

В сущности остальной текст представляет собой бесконечные торжествующие вариации той же идеи: “в США мало кто оспаривает необходимость понижения приоритета России. Споры идут о том, какое — вместо первостепенного — место должно быть отведено России”; “российские элиты не восприняли еще ту реальность, что американская политика по большинству вопросов рассматривает Россию как фактор в лучшем случае второго ряда”.

Признаюсь, меня позабавило, что Грэхэм за новость сообщает об изменении классификации мощи государств. В статье “Дао тун” я писал о том же (со ссылкой на работу еще 90-го года), но ни специалисты, ни читатели не сочли нужным обратить внимание на действительно существенную подвижку в принципах ранжирования государств. Теперь, когда об этом заговорил американец, в российской прессе поднялся переполох. Понимаю, статья Грэхэма — ультиматум. Бурная реакция в данном случае оправданна. Однако она могла бы быть более осмысленной, если бы наши спецы черпали знания не только из иностранных источников.

В целом же российские отклики на декларацию Грэхэма свелись к шуткам. На все лады обыгрывалась выспренная фраза: Америка “излучает оптимизм и уверенность... в восторге от того...” Реакция далеко не достаточная! Давно (а быть может и никогда) с нами не говорили в таком тоне. А если страну унижают публично, значит, это для чего-то нужно.

Во-первых, для того, чтобы поставить Россию перед фактом выхода США из соглашения по ПРО (вскоре Буш объявил об этом шаге). Дескать, не дергайтесь, все равно вас слушать не будут! Во-вторых, статья использована как предупреждение: “...Она (администрация США. — А. К.) будет внимательно наблюдать ситуацию с правами человека... и она будет готова п р и н я т ь ж е с т к и е м е р ы (разрядка моя. — А. К.) против серьезных нарушений, таких как Чечня”. Но главная задача, на мой взгляд, — с о з д а н и е а т м о с ф е- р ы, готовящей и оправдывающей глобальную “игру на понижение” статуса России.

Это предположение перерастает в уверенность, если рассматривать его в контексте других акций администрации Буша: выхода из соглашения по ПРО, высылки российских дипломатов, задержания того же Бородина и — на фоне этого судебного разбирательства — приглашения в Вашингтон масхадовского “министра иностранных дел” Ахмадова.

Последний инцидент — именно в свете дела Бородина — заслуживает куда большего внимания, чем ему было уделено. В самом деле, нам только что демонстрировали доходящую до абсурда юридическую щепетильность (да, в США знают, что Бородин — государственный чиновник, но раз он въехал по общегражданскому паспорту, а стало быть, не обладал дипломатическим иммунитетом, а Швейцария запросила — и т. д. и т. п.). И тут же, отбросив в сторону все юридические тонкости и формальности, принимают п р е д с т а - в и т е л я б а н д и т о в, наверняка никакого диппаспорта не имеющего... Получается, что США, во всяком случае де-факто, признают легитимность “правительства” Масхадова, но отказывают в ней Госсовету России и Беларуси.

Между прочим, помните, с чего началась “игра на понижение” югославского суверенитета, закончившаяся бомбардировками Белграда и вторжением НАТО в Косово? В составе делегации косовских албанцев во Францию на переговоры с югославскими представителями прибыл известный террорист Тачи. Югославия официально через Интерпол (членом которого является) потребовала ареста преступника, объявленного в розыск на родине. Интерпол отказал, а страна — организатор переговоров — Франция настояла на участии в них Тачи...

Сейчас то же проделывают с Россией. И проблема не сводится к коллизии Бородин — Ахмадов. Испания отказывает России в выдаче Гусинского. Саудовская Аравия также ответила отказом на требования о выдаче чеченских террористов, угнавших российский самолет в Медину и повинных в гибели гражданки России. Это не просто серия досадных неудач российской прокуратуры и МИДа. Это фактически отрицание права России осуществлять суд и защиту своих граждан в соответствии с законами государства. Суверенитет России поставлен под сомнение.

Конечно, у русских есть поговорка “Брань на вороту не виснет”. Что же до суверенитета государства, то, боюсь, для большинства граждан нынешней РФ это лексическая экзотика, пустой звук. Однако за словесными декларациями и судебными решениями обозначается явление, непосредственно затрагивающее интересы как самого российского государства, так и наиболее активных его представителей — “новых русских”. Явление это можно кратко охарактеризовать: ф и н а н с о в ы й п е р е д е л. И бьет оно по самому дорогому для отечественных бизнесменов — их карману.

Чего стоит беспрецедентное решение американского суда, отменяющего постановление суда российского! Приведу обширную выписку из корреспонденции в “Независимой газете”*: “На днях Верховный суд штата Нью-Йорк принял странное решение, которое скорее можно отнести к разряду казусов или судебных ошибок, но никак не к юридической норме. Вызывающее недоумение решение было вынесено в результате рассмотрения ходатайства французского банка Credit Agricole Indousuez (CAI) и его дочерней компании Indosuez International Finance B. V. (IIF) о запрещении Национальному резервному банку (Россия. — А. К.) арестовывать активы CAI и IIF и их дочерних компаний и совершать действия по исполнению решения Арбитражного суда г. Москвы от 30.01.2001 г.” (“Независимая газета”. 1.03.2001).

Автор корреспонденции приводит текст постановления, которое, видимо, по дипломатическим соображениям он относит к “судебным ошибкам”: “...Ответчику (НРБ), его агентам, служащим, другим лицам, действующим от его имени... з а - п р е щ а е т с я и с п о л н я т ь р о с с и й с к о е р е ш е н и е (разрядка моя. — А. К. Обращает внимание любопытная формулировка: “российское решение”, а не решения суда г. Москвы) в отношении активов IIF, его материнской компании, дочерних компаний или филиалов в рамках любой юрисдикции”.

Последнее уточнение особенно интересно: американский суд не только отменяет решение российского, но и запрещает московскому банку — цитирую комментарий газеты — “апеллировать к судебным органам любых других юрисдикций, лишая его права на какую-либо защиту от действий CAI и IIF и приказов судебных инстанций США”.

Опускаю подробности дела — они несущественны. Важны последствия. “...Зададимся неизбежными вопросами. Почему высшей судебной инстанцией в тяжбе между европейскими юридическими лицами является американский суд?.. Почему решения российских судов игнорируются? Почему американские судьи нарушают при этом нормы международного права (в частности, Конвенцию ООН от 1958 года “О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений”. — А. К.)?” Этими вопросами, — справедливо считает корреспондент, — должны серьезно озаботиться российские власти — парламент, правительство, МИД, Минюст. Автор говорит о предвзятости американских судей по отношению ко всему русскому и приводит высказывание нью-йоркского судьи, участвовавшего в рассмотрении дела НРБ — CAI: “...Российские суды — сплошь коррумпированы, а российские бизнесмены — наперсточники, которые не хотят платить по долгам”.

В заключение корреспондент предупреждает, что бездействие российских властей может обернуться серьезными потерями для всей банковской системы РФ, для экономики и финансов страны в целом. Выводы серьезны и тревожны: “Опасный прецедент, который будет создан в случае принудительного списания с НРБ средств... м о ж е т с т а т ь с и г н а л о м для искусственных исков западных компаний и банков к российским организациям, для превентивных арестов их активов за рубежом, для шантажа и вымогательства отступных, для антироссийских кампаний в прессе. Впрочем, действия такого рода уже предпринимаются (разрядка моя, выделено мною. — А. К.)”.

Автор вспоминает иск швейцарской фирмы “NOGA”, шумиху в связи с делом “Бэнк оф Нью-Йорк”, иск к “Русскому алюминию” и другие громкие дела. “Цель этой хорошо продуманной и четко скоординированной работы политическая, — подводит итог “НГ”, — не допустить возрождения и укрепления российской экономики во избежание появления на международной арене сильной России (выделено мною. — А. К.)”.

Хроника российско-американских (и шире — российско-западных) экономических отношений перенасыщена случаями хорошо организованных провокаций со стороны наших партнеров. В процитированной заметке походя упоминается об иске к “Русскому алюминию”. Этот случай заслуживает особого внимания, ибо нейтральное слово “иск” прикрывает громкий скандал, о котором предусмотрительно умалчивают российские СМИ. Лишь под завлекательной рубрикой “Только в газете “Известия” можно прочесть, что “три международные трейдинговые фирмы подали в суд Нью-Йорка иск против главы “Сибала” и “Русала” Олега Дерипаски и его партнера Михаила Черного. Два известных предпринимателя были обвинены в совершении убийств, мошенничестве, подкупе, рэкете, коррупции, отмывании “грязных денег” (выделено мною. — А. К.)” (“Известия”. 28.02.2001). Сумма иска ошеломляет не меньше, чем набор обвинений — 2,7 млрд долларов.

Из серии статей в газете любознательный читатель может узнать, что трейдинговые фирмы — типичные однодневки. Что за ними стоит бывший владелец Новокузнецкого алюминиевого завода М. Живило, который в свою очередь обвиняется в громком преступлении и ждет экстрадиции в Россию. Дальнейшие подробности опускаю: не в них дело. Дело в той легкости, с которой американский суд (может быть, даже из лучших побуждений!) вмешивается в сугубо российский конфликт. Дело в том, что начавшееся разбирательство сопровождается арестом русского алюминия в трех американских портах. В том, что едва ли не перед самым конкурентоспособным нашим товаром захлопываются двери заокеанского и западноевропейского рынка. А это означает стагнацию, безработицу в России, крушение амбициозных планов по “завоеванию Америки” и, между прочим, сворачивание проектов по привлечению иностранных инвестиций. “История с отзывом приглашения в Давос (инцидент явился следствием иска. — А. К.) окажет влияние на весь западный финансовый мир, — утверждает представитель американской адвокатской конторы. — Этому человеку перестанут давать кредиты. Вообще Запад теперь не будет так просто спускать русским их грехи” (“Известия”. 1.03.2001).

Остается сообщить, что “этот человек” — Олег Дерипаска — друг В. Путина и фактически член “семьи”: не так давно он женился на дочери Юмашева, этого “журналиста для Ельцина” (“Независимая газета”. 26.04.2001). Т а к и х жалеть?! Ни в коем случае! Тем более что они не очень-то и нуждаются в нашей жалости. Жалеть следует Россию, оказывающуюся ответчицей за реальные и мнимые преступления олигархов.

А главное — ответчицей в игре, чьи правила предельно далеки от строгого соблюдения законности, а цели разве что формально увязаны с благородными лозунгами борьбы с преступностью и коррупцией. Наконец-то представители российского истеблишмента отважились сказать об этом прямо. Я имею в виду статью Б. Хабицова “Угроза российскому бизнесу. Борьба США с отмыванием теневых капиталов не имеет ничего общего с декларируемыми целями” (“Независимая газета”. 3.03.2001). Прежде чем привести обстоятельные выписки из этого беспрецедентно откровенного и резкого документа, сообщу, что его автор — отнюдь не патриот-оппозиционер из тех, что группируются вокруг газеты “Завтра”. Председатель правления АКБ “Иронбанк”. Так сказать, финансовая акула капитализма.

“В конце 2000 года конгресс США рекомендовал американским банкам ужесточить требования к российским кредитным организациям, — информирует Хабицов. — А 16 января 2001 года Федеральная резервная система США распространила “Руководство по усилению контроля за трансакциями, могущими быть связанными с коррупционными доходами иностранных должностных лиц”. Автор статьи указывает, что эти акции прямо затрагивают интересы российских бизнесменов. Он считает необходимым уточнить: “Мы вовсе не хотим сказать, что мы против развертывания в мире борьбы с отмыванием преступных капиталов, и не утверждаем, что Россия в должной мере участвует в этой борьбе”. Однако, заявляет банкир, “мы против двойных стандартов, мы против того, чтобы борьба с преступниками превращалась в борьбу против России (выделено мною. — А. К.)”.

По мнению Хабицова, результат действий американских властей — это “усиленный и тотальный контроль за счетами российских юридических и физических лиц, равно как и закрытие корреспондентских счетов подавляющего большинства банков России в банках США”. Автор отмечает: “Эти действия наносят ощутимый удар по формируемой банковской системе, а стало быть, удар по экономике нашей страны. Эти действия напрямую нарушают права российского гражданина, ставя его в дискриминированное положение по сравнению с гражданами других стран, и, наконец, эти действия, носящие по сути противоправный характер в отношении российских граждан и организаций, наносят ущерб нашему суверенитету (выделено мною. — А. К.)”. Вот и встретились большие российские деньги (потерянные на Западе!) и ущемленный российский суверенитет. Иначе и быть не могло! Вот почему каждый гражданин общества с развитым правосознанием пуще зеницы ока дорожит национальным суверенитетом. Это не только гарантия его права на свободы (признаем — весьма иллюзорные в российских условиях), но и на хлеб насущный. И на успешную деловую деятельность в том числе.

Хабицов утверждает: “...Подавляющая часть многочисленных американских деклараций (о борьбе с отмыванием “грязных денег”. — А. К.) сплошное лицемерие... Можно сказать, что истинной целью США является полное разрушение нашей экономики, нашего общества, доведение России до уровня третьесортного государства, не способного играть сколько-нибудь значительную роль в противодействии американским устремлениям к беспредельному господству в мире (выделено мною. — А. К.)”.

Председатель правления “Иронбанка” отваживается на пассаж, который сделал бы честь автору не только газеты “Завтра”, но и какой-нибудь “Лимонки”: “В России, кроме “демократов” и купленных деятелей, мало осталось людей, сомневающихся в истинных целях американского правительства... Дело уже не в них, дело в нас. Продолжать делать вид, что мы не понимаем враждебную суть их политики, и отступать, жертвуя своими интересами, далее неприемлемо (выделено мною. — А. К.). Всякие уступки рассматриваются американцами как презренная слабость и имеют своим результатом лишь ускорение наступления на наши интересы, порождают новые претензии и новые унижения”.

Рассказав о страданиях российских Вертеров с толстыми кошельками, Хабицов требует от Кремля: “...Необходимо покончить с политикой умиротворения и позорных уступок и перейти к политике равноправного сотрудничества и адекватной реакции, поскольку только эта политика достойна суверенного государства”.

Пока я еще не спрашиваю: как слышите, Владимир Владимирович? Хотя услышать можно бы, следовало бы услышать! Заметьте, это не оппозиционеры-патриоты заявляют, с которыми Вы, Владимир Владимирович, почему-то ни встречаться, ни говорить не желаете. Это говорит банкир, опора режима. И не просто говорит (мало ли что в голову даже банкиру иной раз придет!) — подытоживает опыт десяти лет унизительного для России сотрудничества с Западом.

Впрочем, кое-кто наверху, кажется, обретает слух. В феврале на “Леонтьевских чтениях” (в честь знаменитого экономиста) в Петербурге Аркадий Дворкович сделал поразительное признание: “Мы сегодня свободны от иллюзий — западным кредиторам реальные реформы в России невыгодны. Им выгоднее держать Россию на коротком поводке поставщика сырьевых ресурсов и только (выделено мною. — А. К.)” (“Известия”. 24.02.2001).

Спросите, а кто такой Аркадий Дворкович? Советник Германа Грефа. Того самого кремлевского мечтателя, который обещает доверчивому Владимиру Владимировичу триллион долларов иностранных инвестиций. Но ведь если “западным кредиторам реальные реформы в России невыгодны”... То-то и оно! Мечтать не вредно — как говорят в народе. Прямо по анекдоту о слоне, стороже зоопарка и горе заморских фруктов: “Съисть-то он съисть, да кто ж ему дасть...”

Между прочим, из этого следует, что зря Путин в Послании щеголял перед Западом своим экономическим либерализмом. Даже г и п о т е т и ч е с к а я возможность того, что завиральные рецепты Грефа смогут поднять российскую экономику, портит кровь нашим западным “друзьям”. Так что, если комедию с либеральными реформами разыгрывают для чужих глаз и ушей, можно сворачивать декорации и распускать актеров: пьеса провалилась до начала представления.

Пора бы перестать разыгрывать ту же комедию и перед собственной страной. Никакого западного триллиона мы не получим! Какие-то привлекательные проекты могут осуществляться — и надо бороться за них (всякое даяние благо!), но о крупномасштабных вливаниях следует забыть. Ясно же сказано: “Истинной целью США является полное разрушение нашей экономики, нашего общества, доведение России до уровня третьесортного государства...”

Правда, есть еще Европа. Ее лидеры говорят с Россией куда более вежливо, чем администрация Буша. Хотя бы потому, что заинтересованы в политическом диалоге с Москвой, в частности, для уменьшения давления на них со стороны Вашингтона, становящегося все более бесцеремонным. Однако, во-первых, возможности проведения самостоятельной европейской внешней политики ограничены пресловутой “атлантической солидарностью”, означающей в большинстве случаев слепое подчинение американскому диктату, а во-вторых, как раз в экономических вопросах (прежде всего по возврату долгов Парижскому клубу) Европа занимает даже более жесткую позицию, чем Штаты. Не составляет исключения и Германия, которая вроде бы изъявила готовность стать локомотивом российско-европейского партнерства.

Но даже если бы по обеим сторонам Атлантики царили иные настроения, сумма ожиданий Грефа нереалистично завышена. Посмотрим, кто лидирует сегодня по уровню иностранных инвестиций. Прямых, разумеется. Спекулятивные средства, перемещающиеся из страны в страну, не следует принимать в расчет. Как явствует из “Доклада о мировых инвестициях” Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD), самым крупным получателем прямых иностранных инвестиций в мире по-прежнему остаются США (276 млрд долл.). На втором месте Великобритания (82 млрд). За ней идут Швеция (59 млрд) и Франция (39 млрд) (“Независимая газета”. 5.10.2000).

Искомый триллион — это объем в с е х прямых инвестиций в мире. Какую долю составляют вложения в российскую экономику? Ничтожную — менее половины процента. 3 млрд долларов. Нам не приходится спорить о первенстве не только с американцами и даже шведами, нам бы крошечную Чехию с ее 5 миллиардами догнать (“Независимая газета”. 27.04.2001)!

Конечно, известны случаи целенаправленного закачивания денег для оздоровления экономики. Самый наглядный и свежий: Западная Германия вложила в Восточные земли 650 млрд долларов. Но и это — чуть больше половины суммы, грезящейся Грефу. А главное — там для своих, для себя старались. Кто же на Западе будет делать такие подарки России?

Ах, мы будем отдавать акции наиболее доходных предприятий, свои “голубые фишки” за долги и называть это “инвестициями”? Додумались советники президента! Но и на этой позорной (и гибельной для страны!) распродаже не заработать и нескольких процентов от искомого триллиона. Капитализация РАО ЕЭС — всего 4 млрд долларов. Наш крупнейший банк — Сберегательный — продает четверть своих акций за... 250 млн долларов. Конечно, эти суммы крайне занижены. Но продавать, точнее, о т д а в а т ь акции будут еще дешевле...

И наконец, на Западе сейчас нет “свободных” денег. Его экономика медленно, но неумолимо втягивается в кризис. До сих пор странам “золотого миллиарда” удавалось перекладывать ущерб от него на периферию — Латинскую Америку, страны Юго-Восточной Азии, а недавно — на Турцию. Но очевидно, что кризис “при дверях” и членов элитного сообщества. Начался спад в Японии. В США “по итогам 2000 года упали все фондовые индексы американских бирж. Причем потери индексов Nasdaq составили 55 процентов. В первом квартале 2001 года падение фондовых показателей США было еще стремительней. Появились и первые жертвы: к ноябрю 2000 года “сгорело” уже не менее 3 трлн долл. фиктивного богатства” (“Независимая газета”. 12.04.2001).

В статье С. Шишкарева, председателя подкомитета Думы по внешнеэкономической деятельности, откуда я взял эти сведения, содержится и ряд мрачных для экономики глобализма прогнозов: “Крах доллара как мировой валюты реальная перспектива... Последствия такого обрушения не сулят ничего хорошего ни одному из участников мирового хозяйства. Потери американского фондового рынка, по разным оценкам, составят от 7 до 15 триллионов долларов”.

В преддверии всемирного катаклизма, заставляющего вспомнить картину К. Брюллова “Последний день Помпеи”, надеяться на получение каких-либо крупных сумм для России не просто нелепость — безумие! Тут не то чтобы чужим разжиться — свое бы не потерять... С. Шишкарев прямо обращается к владельцам “бежавших” на Запад капиталов: “Около 220 млрд долларов российского происхождения вложены в американские ценные бумаги. Эти средства пострадают больше всего — сначала от падения фондового рынка США, а потом от падения курса доллара. Если российские финансисты останутся участниками американских финансовых пирамид, они рискуют потерять до 80 процентов своих инвестиций (выделено мною. — А. К.)”.

Специалист по внешнеэкономическим связям советует: “Спасение этих средств лежит через их перемещение в надежные бумаги, номинированные в евро, или в возвращение “блудных сыновей” в прибыльные отрасли экономики России. Главное сделать это вовремя”.

Правда, другие знатоки глобальной экономики, к примеру, А. Лившиц, всячески успокаивают российских “богатеньких Буратино”: с долларом все в порядке, он устоит. Что же, “спросите у Лившица”, — если хотите услышать мнение американских банков, связями с которыми он любит бравировать. А если хотите получить объективный ответ, узнайте ситуацию с индексами Доу Джонса и Nasdaq.

Между прочим, рынок российских ценных бумаг, несмотря на свои небольшие размеры и неустойчивую репутацию, на деле оказывается более привлекательным, чем многие западные. По оценкам специалистов, “в пятилетней ретроспективе индекс Российской торговой системы... вырос в России с 75 до 169 пунктов в долларовом эквиваленте. Следовательно, пассивные держатели акций стали богаче за 5 лет в 2,2 раза. Из ведущих держав более высокими доходами могут похвастаться только французы и немцы. Владельцы акций, входящих во французский индекс САС-40, стали богаче за последнюю пятилетку в 2,5 раза, а те, кто инвестировал в ценные бумаги немецкого индекса DAX — в 2,3 раза” (“НГ-политэкономия”, № 6, 2001).

Это недостаточный стимул для привлечения больших объемов иностранного капитала, но серьезный довод для “блудных сыновей” возвращать свои деньги в Россию. Тем более что самые продвинутые из них, кажется, начали уяснять: на Западе можно потерять свои сбережения. И не только в пожаре финансового кризиса. Разразится он или нет — еще вопрос. Их могут н е о т д а т ь.

Как? Просто. Как не отдали “царское золото” ни советской, ни “демократической” России. Как не отдали “нацистское золото”. И даже компенсацию с доходов по нему в швейцарских банках, которую нью-йоркский суд в 1998 году обязал выплатить евреям. Можно вспомнить замороженные авуары стран, объявленных “изгоями”, — Ирана, Ливии, Ирака, Судана. Вклады свергнутых властителей и бизнесменов, заподозренных в отмывании “грязных денег”. В российской печати, причем именно в демпрессе, в прежние времена с пеной у рта требовавшей расширения сотрудничества с Западом, начали проскальзывать догадки, что все эти скандалы с нашими банками и фирмами, высшими чиновниками вроде Бородина, законопослушное негодование по поводу отмывания денег, приведшее к тому, что Россию включили-таки в проскрипционный список 15 неблагонадежных в этом отношении стран, что все эти титанические усилия направлены не на одно лишь сотрясение воздуха и уж никак не на борьбу с оборотом сомнительных капиталов, а на то именно, чтобы вполне легально и благородно оставить у себя “русские деньги”. Коих находится на Западе от 320 миллиардов (по одним подсчетам) до 1 триллиона долларов (по другим). Того самого триллиона, о котором напрасно мечтает Греф!

Опишут ли их за долги государства российского — чем пугал “МК” еще три года назад? В 2003 году, когда стране придется выплатить 17 млрд (сумму, сопоставимую с ее бюджетом), вопрос этот предельно обострится. “Заморозят” ли в качестве трофея какого-нибудь лихого прокурора, охотника за “грязными деньгами” — как предупреждали недавно “Известия”? Главное — НЕ ВЕРНУТ.

Могут сделать это и безо всяких очевидных резонов. Поучительна история, рассказанная в самом начале этого года корреспондентом “НГ”. Своего рода “рождественская сказка” наоборот.

Речь о некоем Густаве Рау, немецком уроженце, собирателе картин, оригинале и мультимиллионере. За свою долгую жизнь он собрал свыше 800 шедевров западноевропейских мастеров. Его коллекция считается второй по ценности после собрания барона Тиссена. На беду, у мультимиллионера не было наследников. Он завещал продать картины, хранящиеся, между прочим, в Швейцарии, и разделить деньги между тремя благотворительными фондами.

Тут-то и начинается “сказка”. Цитирую “НГ”: “Швейцарские власти, прикинув, какие богатства хранятся в их стране и возраст их владельца (78 лет. — А. К.), смекнули, что эти богатства в конце концов уплывут. Взвесив все это, решили, что так дело не пойдет. Дальнейшие события стали развиваться как по сценарию тривиального детективного фильма: швейцарские компетентные ведомства во главе с Министерством внутренних дел объявляют Рау человеком, выжившим из ума, и берут его коллекцию под свое покровительство, “чтобы с ней чего-то не случилось”, назначая опекуном ловкого адвоката-дельца Эшманна. Под тем же надуманным и абсолютно бездоказательным предлогом накладывается арест также на все счета Рау в швейцарских банках. Одним словом, несчастного коллекционера и богача заблокировали со всех сторон — лишили собранных им с такой любовью картин и денег...” (“Независимая газета”. 10.01.2001).

А как вы думали, это только у нас: “вызвать на стрелку”, “поставить на бабки”, а там все по-другому — ну как же, “Европа, Запад”! Европа такие дела, может быть, еще более ловко, чем солнечногорская братва, проворачивает. Стаж другой, да и реноме попристойнее...

“Эта история по своей сути интересна для объективного, без иллюзий и идеализации, понимания западного мира”, — замечает газета. Имеющий уши, а главное деньги — в швейцарских ли, в американских ли банках, — да слышит!

Не потому ли лукавый Путин заговорил о либерализации валютного контроля. Дескать, пожалуйста, переводите средства на Запад... если своих денег не жалко! Во всяком случае никакого иного р а з у м н о г о объяснения соответствующему пассажу в Послании не найти.

Если догадка верна, боюсь, как бы не заигрался Владимир Владимирович. Апелляция к разуму и опыту впечатляет людей мыслящих. Способных опыт анализировать и делиться им. А большинство “новых русских” — заурядные “ломщики”. С мозгами динозавров. Да еще с презрением, а то и ненавистью к “этой стране”, откуда они выкачивают сумасшедшие средства. Выкачать — перевести за границу — а потом и самим “свалить” туда же. Вот и вся нехитрая программа на будущую жизнь. А то, что за границей их, возможно, уже ждут бесстрастные ребята, вроде тех, что в нью-йоркском аэропорту встречали Бородина, — до этого еще додуматься, допереть нужно. “Не грузи” — “в лом” — а то “мозги расплавятся”...

Впрочем, те, кто получил соответствующий опыт, усвоили его накрепко. И поняли правильно. Выразительная приписка завершает корреспонденцию “Известий” о пресс-конференции “коммерсанта”, как именует его газета, Сергея Михайлова (говорят, его именуют также Михась). В связи с арестом Бородина Михайлов рассказывал об условиях содержания в швейцарских тюрьмах. А также о полумиллионе долларов, полученных им от Швейцарии в качестве компенсации за свое пребывание в одной из них — по “необоснованному”, как в конце концов решил женевский суд, обвинению. “Эти деньги, — сообщает корреспондент, — бизнесмен уже разместил в одном из московских банков (выделено мною. — А. К.)” (“Известия”. 23.01.2001).

А послушайте, что говорит в беседе с редактором “Дня литературы” Виктор Столповских, также “разрабатывавшийся” швейцарской прокуратурой: “Я думаю, что, если... не обратиться напрямую к своему народу, к русской национальной идее, будет невозможно сделать какой-либо рывок вперед... Как можно строить дом и не пускать туда хозяина, и не спрашивать хозяина, какой дом ему нужен. А в России хозяин все-таки русский народ (выделено мною. — А. К.)”. Далее следует неизбежное предложение “вернуть русский капитал из банков и пустить его в Россию” (“День литературы”, № 1, 2001).

Почитаешь такое, и приходит в голову мысль: а н е п о с ы л а т ь л и “н о - в ы х р у с с к и х” н а “с т а ж и р о в к у”? Куда-нибудь в швейцарскую прокуратуру или в нью-йоркский суд. Вот и об Америке не так давно высказалась вестница нашего истеблишмента “НГ”: “...Республиканцы действительно могут отучить (видимо, болезненно) не только российскую политическую элиту, но и общественность от лишних иллюзий, если не сказать — психической ущербности, связанных со статусом России... Нашей широкой публике пора понять, что национализм может быть не только психиатрическим диагнозом, а еще и средством национального развития (выделено мною. — А. К.)” (“Независимая газета”. 23.03.2001).

Тем же, кто продолжает ожидать “золотого дождя” с Запада, можно посоветовать разве что получить более достоверную информацию. Ее можно почерпнуть в публикации человека, посвященного в планы мировых держав. Я имею в виду Сергея Рогова, директора Института США и Канады. В его статье в “НГ” (28.03.2001) ни слова о “золотых дождях”, зато предупреждения о таких “подарках”, как возможное исключение РФ из “большой восьмерки” и даже из Совета Безопасности ООН. Если мы откажемся платить долги, — уточняет Рогов. В 2003-м мы просто не сможем выполнить долговые обязательства... В других статьях на ту же тему появились уже роковые слова “страна-изгой” в отношении России.

Думаю, все же в “изгои” нас записывать повременят. Вводить блокаду и бомбить — а именно так в последнее время принято обращаться с “изгоями” — тоже не будут. Во всяком случае до тех пор, пока окончательно не проржавеют наши ракеты или пока Америка не найдет способа защититься от них*.

Россию будут держать в п о д в е ш е н н о м с о с т о я н и и, угрожая “ввести санкции”, “изгнать”, “заморозить счета”. Принуждая страну (и ее бизнесменов) идти на контакты, компромиссы, соглашения, совсем уж унизительные. Несовместимые с суверенитетом и ведущие к его утрате... Только намекни человеку (или правительству), что зарубежные счета могут быть заморожены, — и любое распоряжение мировых финансовых центров будет выполнено. Как это делается, мы могли увидеть на примере российского “миротворца”, который сдал Югославию НАТО и лишил Россию одного из последних союзников...

Зачем же Путин повторяет бредовые идеи Грефа о колоссальных иностранных инвестициях? Я воспринимаю это как признак растерянности. Или как желание выиграть время. Или (что скорее всего) — как то и другое одновременно. Расчет на то, что Запад, если не даст денег, то по крайней мере предоставит передышку молодому президенту, для того чтобы разобраться в ситуации и выработать р е а л и с т и ч н у ю политику.

Конечно, все может быть куда проще и пошлее. “Пойдет ли Путин по иному пути или будет преемником и в этом?” — таким вопросом задавался Юрий Болдырев, имея в виду, что Путин может продолжить курс Ельцина на развал страны в интересах олигархов и того же Запада. Если даже такой информированный человек не решился дать о д н о з н а ч н ы й ответ, то нам нечего и гадать. Единственное, что успокаивает — замечание самого Болдырева: “Ведь никому не интересно быть президентом чего-то эфемерного, фактически не существующего или разваливающегося на глазах”.

Что скажете, Владимир Владимирович?

 

(Окончание следует)

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N6, 2001
    Copyright ©"Наш современник" 2001

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •