НАШ СОВРЕМЕННИК
Слово читателя
 

“ПОКА ЕСТЬ ВЫ — ЕСТЬ И МЫ”

 

Уважаемая редакция!

Последние три года являюсь страстным читателем “Нашего современника” — издания, в котором все, вплоть до последней запятой, находит искренний и горячий отклик моего сердца.

На фоне всеобщей глобализации и обнищания русского народа Вы — одни из немногих — стоите на страже исконно-патриотических ценностей, без наличия которых в среде любого народа наступает духовная деградация, следствием чего неизбежно явится физическое вымирание.

С болью и горечью вижу, как наш “Народ-Богоносец” гонят во тьму зловонного дерьмократического ада — где, по мнению великого закулисного кагала, место всем гоям.

Но пока есть вы — есть и мы — люди, способные мыслить и сопротивляться, а значит, шанс — пусть один из тысячи — у нас есть! И мы его не упустим — ибо Бог с нами, и он не простит нам нашего уныния и скотской бездеятельности, если мы позволим ублюдочно-голливудским харям попирать достоинство нашей многострадальной Родины!

Будучи человеком не очень старым и увлекающимся, я тоже прошел путем обольщения “западными ценностями”, также приветствовал уход от власти коммунистов и приход упыря Ельцина.

Но жизнь развенчала и развеяла этот бред, и осталась горечь от обмана и жажда искупить собственную глупость и тупоумие.

Как всякий русский (мать моя — русская, отец — азербайджанец), родившийся в русской среде, говорящий, пишущий по-русски, я не могу молчать и молчать не буду! Немота — это в наше время грех, который может быть приравнен к растлению души — ибо в опасности Родина, а стало быть, и наше прошлое, и наше будущее!

Выражусь, может быть, излишне по-детски, — но пусть так, хотя бы, — цивилизация, на первом месте которой бейсбол, жвачка и пепси-кола, — это воистину страшное явление. Но есть мы — Россия, Русь, — наши совесть и Бог, наши сердца и достоинство, а значит, мир — даже такой убогий, как Запад, будет спасен.

О себе: родился 8 февраля 1966 г. в чувашской провинции, служил в рядах СА, женат, имею дочь 11-ти лет. Работал электриком, слесарем, автослесарем, охранником, был и безработным. В данное время работаю грузчиком, иногда — водителем.

Джалилов Э. А.,

г. Новочебоксарск

 

Здравствуйте, уважаемый Станислав Юрьевич!

Я, офицер запаса Тарасовец Петр Иванович, проживаю на Украине, но всей душой с Вами и Вашим Журналом. Сожалею, что после катастрофы 1991 г. остался здесь. Очень много есть чего Вам сказать. Пишу стихи патриотического и гражданского звучания. Есть много интересного. Хотел бы сотрудничать с Вами. Хочу знать, есть ли ваш корреспондент на юге Украины, чтобы показать ему свои вещи.

Посылаю Вам два своих стихотворения.

Детям новорусских

Я, конечно, разумом поуже.

Не пойму ваш сленг, прикид, уклад,

Не понять и вам:

— Ну почему же?

За Отчизну жизнь отдал солдат.

Стали вы — разборчивее, чище,

Вам с “совком” брататься не с руки,

Но “совки” — ведь строили жилища,

А при вас — притоны, кабаки.

Вы обрили совесть, как затылки,

Чтоб не думать про свои грехи,

Ну, а мне — оставили бутылки,

Да чтоб душу затыкать — стихи...

 

 

Евреям

Вы рождены местечковыми Сарами

Или шикарной одесской Эстер,

В дни холокоста в лесах комиссарили

Или спускались в расстрельный карьер.

Все же роднит тебя, нация гениев,

Больше не линия выпуклых глаз, —

Страсть к революции, страсть к накоплению —

Вот что всегда было общим для вас.

Где тот еврей, чтоб с лопатой да молотом?

Сеете с кафедр, экранов, эстрад

Вечно стремление к знанию-золоту,

Дерзкий ваш разум не знает преград.

Тихий народ над дворцами и хатами

Тайными нитями руки простер,

Разве найдешь у него виноватого,

Если там братья законник и вор?

Ум беспокойный, живущий под пейсами,

Что ты готовишь грядущему дню:

Станем мы все на планете Билл Гейтсами

Или — в геенну по Стрит-Авеню?

г. Николаев

 

Дорогой Станислав Юрьевич!

Вижу, мало что возрастает на нашей русской издательской ниве, на глазах хиреет “Москва”, и один “Наш современник” стоит, верен себе, в чистом поле, и страшно: случись что...

И потому в своих двух восстановленных храмах ставлю я свечу (может быть кощунственно!) за здравие журнала, ибо он для меня живое существо.

М. Чванов,

Уфа

 

Дорогая редакция!

Пишет вам подписчица вашего журнала с 22-летним стажем.

Оценку событий я сверяю с позицией журнала и всегда нахожу в нем подтверждение.

Мое мировоззрение сформировано вами. Подборку журнала за все годы я храню. Я верю вам, так как все, о чем вы пишете, обоснованно, а потому — убедительно, тем более что все подтверждается событиями.

Нет сегодня журнала, более неравнодушного к судьбе страны, журнала, испытывающего такую любовь к России и боль за ее страдания, чем “Наш современник”. Спасибо вам. Только не умирайте. Пока живы вы, и в нас живет надежда.

Высылаю вам свою работу — плод раздумий. “Читая “Сон смешного человека”. Это третье мое послание к вам. На первое — (письмо к В. Астафьеву) ответ от редакции я получила, что оно направлено адресату. Спасибо. На второе — письмо В. Распутину по поводу его рассказа “Новая профессия” — я ответа не получила.

В своем послании, к любимому мной Валентину Григорьевичу, я выразила критическое отношение к его рассказу. Каюсь и мучаюсь, что осмелилась на такое и в душе надеюсь, что он это письмо не получил.

Очень хочется, чтобы Валентин Григорьевич побольше печатался в журнале. (Его рассказ “Изба” я постоянно перечитываю.)

Я не согласна с его оценкой патриотов, как “кучки упрямцев, одиноко топчущихся на льдине, тогда как мимо проплывают сверкающие пароходы с музыкой...” (не совсем уверена в точности выражения, сказанного им по телевидению в связи с юбилеем). Вы — кучка не на льдине, а посреди материка, среди огромного народа, оглушенного звуками и блеском того парохода; народа, пока безмолвствующего, но еще не потерявшего слух.

Если бы наша активность поднялась до уровня СПС, тогда бы... с нашим-то числом... Тогда бы пароход с вирусом сатанизма быстрее бы отчалил от наших берегов.

Я желаю, чтобы у “Нашего современника” не кончалась энергия для выполнения работы по оздоровлению нации.

Казанцева Л. А.,

г. Барнаул

 

Дорогой Станислав Юрьевич!

“Мы долго молча отступали,

Досадно было, боя ждали...”

Я так определила принадлежность человека к русской нации: “русский — тот, кто думает, как я, чувствует, как я, и делает, как я”, хотя, конечно, далеко не всегда я поступаю, как русский человек...

И думаю я, что наши истинно русские качества: вера (кому-либо), терпение, жалость и прощение — не оставляют нам шансов на успех в этом мире, где правят бал наглость, алчность и коварство. Против этого мало только кулаков.

И вот с этими своими русскими качествами я не только сама голосовала за Ельцина, но и активно агитировала других и гордо носила значок “Голосую за Ельцина” с его портретом. Конечно, не Ельцина мы хотели, а перемен к лучшему, хотя плохо себе представляли, что мы хотим. Поэтому это была не просто доверчивость, но и элементарная безответственность.

Вот какого рода обстоятельства толкали к протесту.

В 1985 г. мне пришла в голову мысль поехать в Париж, и я стала упорно этого добиваться, хотя никаких особых заслуг не имела и положения высокого не занимала, была лишь депутатом райсовета. Поэтому шансов на поездку у меня практически не было.

В 1986 г. на первомайской демонстрации к нашей колонне присоединилась группа школьников, примерно 10 человек, с учителями из Воронежа, где был филиал нашей проектной организации. Они были горды и счастливы, что идут в праздничной колонне на Красную площадь. Но, когда мы подходили к пл. Дзержинского, контролирующие партдеятели заметили ребят и приказали вывести их из колонны. Это был удар не только для детей, но и для всех нас, ну, а я вообще волновалась и возмущалась больше всех и оставила в своей шеренге одного мальчика. “Ты расскажешь остальным”, — сказала я ему.

Вскоре все правофланговые партийцы получили выговоры, а меня, беспартийную, тоже не миновало некоторое возмездие.

Я продолжала хлопотать о Париже, и в начале 1987 г. мне сказала: “Мы Вас включаем в резерв, давайте характеристику”. Тогда мне и припомнили эту демонстрацию и характеристику не дали. Партсекретарь сказал: “А если бы они стали кричать, что в Воронеже нет мяса?!” Вот так. (В 1988 г. я в Париж все-таки попала.)

Что касается “малого народа”.

С моими подругами мы дружили семьями 50 лет, с 1945 г., со школьной скамьи. Они первыми вступали в пионеры, в комсомол, а когда по радио выступал Сталин, они благоговейно замолкали.

Мы были одинаковыми в своих взглядах, пристрастиях, оценках.

Но к 1988 году уже полностью определились наши несовпадения. Распутин, Кожинов, “Наш современник” стали их заклятыми врагами.

В 1993 г. я путешествовала по “Московской кругосветке” на теплоходе. При встрече рассказываю о своих впечатлениях. Только, говорю, меня поразило, что по берегам, насколько видел глаз, не было никакого жилья, ни деревень, ни хуторов, ни поселков, людей не было видно. Вот и все, что я сказала. И вдруг такая реакция: “Да разве одних русских уничтожили?!” Это просто патология какая-то.

Ну, а когда при встрече в 1995 году я сказала, к слову, что мне бы хотелось, чтобы в правительстве было 85% русских, ответ был также очень неожиданным: “А может быть, ты хочешь, чтобы и в институты брали по процентам?” Вот так.

На этом вся 50-летняя дружба и закончилась. Перестройка всех расставила по своим местам.

С уважением

Зинаида Воронцова,

г. Москва

 

 

 

Отвечаем нашим читателям...

 

Уважаемая редакция!

В № 12 “Нового мира” за 2000 год прочитала в сочинении Солженицына “Угодило зернышко промеж жерновов” о том, что в 1946—1947 гг. англичане выдали Сталину сотни тысяч русских казаков. Все они попали в концлагеря или были расстреляны. Об этом в Англии Николай Толстой написал две книги (одна называется “Жертвы Ялты”). Лорд Беттел тоже описал в книге эти события. Был создан фильм венгерским режиссером (в Англии он был показан). Ранее, в “Архипелаге ГУЛАГ” Солженицын посвятил этим событиям 5 строчек и полстраницы примечаний (он пишет: “тайна этого предательства отлично, тщательно сохранена британским и американским правительствами”).

С тех пор прошло много времени. Меня интересует, почему англичане так предательски выдали наших граждан обратно в СССР? Или Сталин что-то пообещал англичанам? Может быть, была какая-то некрасивая сделка?

Какова судьба этих трех книг? Будут ли они переведены на русский язык?

Будет ли показан фильм у нас?

Напишите поподробнее об этих событиях в вашем журнале. Очень нравится ваш отдел публицистики, а романы А. Проханова — потрясающи.

С уважением

Л. Юстратова

Ст. Спирово, Тверская обл.

 

Уважаемая Л. Юстратова!

Да, Вы правы. В журнале “Новый мир”, действительно, Солженицын опубликовал свое письмо Елизавете II, Королеве Великобритании, в котором писал, что “в 1945 и 1946 годах правительство Великобритании и его военное командование, ведшее до того времени, кажется, войну за всеобщую свободу (? — Ст. К.), — по тайному соглашению с администрацией Сталина передали на расправу ему десятки тысяч и даже сотни тысяч беженцев из СССР...”

Ранее в “Архипелаге ГУЛАГ” он без сомнений утверждал ту же цифру: “И какой военный и политический резон для них имела сдача на смерть в руки Сталина несколько сот тысяч вооруженных советских граждан, решительно не хотевших сдаваться?”

А теперь позвольте мне привести несколько цитат из книги Н. Толстого “Жертвы Ялты”, изданной в Париже издательством “Имка пресс” (1988 г.)

“Солдаты Кононова составили 102 казачий полк и храбро сражались против Красной Армии и партизан” (текст Н. Толстого, стр. 27).

“Среди сдавшихся в плен немцам было около 40 тысяч казаков...” (текст Н. Толстого, стр. 298).

“Нам срочно нужны инструкции относительно размещения примерно 50 тысяч казаков... Они были частью немецких вооруженных сил и воевали против союзников” (стр. 293 — из письма английского фельдмаршала Александера своему кабинету министров).

“Могу ли я получить дальнейшие отчеты о 45 тысячах казаков, о которых говорил генерал Эйзенхауэр в своем донесении?” (стр. 297 — из письма Черчилля генералу Исмею).

“Несколько тысяч казаков были взяты в плен (последние три года они воевали в рядах немецкой армии, носили немецкую форму и являлись военнопленными” (стр. 292, из рассказа леди Лимерик, заместителя военной организации Красного Креста).

“Английские власти не проводили переписи в лагере казаков, но, согласно оценке, сделанной на основе заявок на продукты, их было 23 800 человек... Сами казаки, впрочем, приводят другие цифры: от 30 до 35 тысяч...” (текст Н. Толстого, стр. 177).

Из всего сказанного Вы сами можете понять, что Солженицын лжет, говоря о “нескольких сотнях тысяч”... Кстати, книга Н. Толстого вышла в 1988 г. в серии под общей редакцией самого Солженицына. Видимо, Александр Исаевич сам забыл о цифрах из книги Н. Толстого и, как это с ним часто бывало, придумал новые.

Неправду говорит он также и о том, что все они были “беженцы”: многие из них были перебежчиками, изменниками, нарушившими присягу и ставшими под знамена фашистской Германии, и отношение к ним, если принимать во внимание законы военного времени, естественно было гораздо более суровым, нежели к обычным немецким военнопленным. Они воевали в рядах врага против своей страны и своего народа.

Я помню те времена. Ненависть наших людей, переживших столько горя и мук во время войны и оккупации, была столь велика, что никакого сочувствия к пленным предателям в то время ни в советском правосудии, ни в обществе, ни в простом народе быть не могло.

Впрочем, даже “гуманные” французы казнили коллаборациониста Пэтена, как и норвежцы своего Квислинга. Чего уж говорить о советских людях, в душах которых жажда возмездия была много сильнее, нежели у французов и норвежцев.

Казни своих отечественных предателей через повешенье в те дни производились после освобождения советских городов под стихийное одобрение народа. Таково было время и таковы были естественные и исторически справедливые чувства наших людей.

Думаю, что никакой “некрасивой сделки” между Сталиным и англичанами не было. Зачем англичанам было заботиться о судьбе наших коллаборационистов да еще воевавших в немецких частях против тех же англичан? Они с облегчением отдали Сталину право судить и наказывать их. Конечно, когда происходят такого рода исторические катастрофы, то по отношению к отдельным людям могут совершаться и всякого рода несправедливости, но стихии (а война это страшная стихия) не подвластны юридическим нормам и всяческого рода мечтам о правах человека. Что же касается фильмов и других книг, о которых Вы упоминаете, то я их не знаю. Однако думаю, что они заражены той же пропагандистской ложью по отношению к истории СССР и России, которая сейчас захлестнула западную историческую “науку”.

Так что цифра “несколько сотен тысяч” имеет столь же мифический и пропагандистский смысл, как “60 миллионов” наших граждан, которыми якобы пожертвовал советский режим, чтобы “завалить трупами” немцев, как якобы “десятки миллионов” сидевших в ГУЛАГе, или как “шесть миллионов” евреев, погибших в гитлеровских концлагерях... Что делать! “Чтобы в ложь поверили, она должна быть колоссальна”, как говорил Геббельс.

Кстати, в том же 12-м номере “Нового мира”, о котором Вы упоминаете, Солженицын рассказывает о том, как в 1987 году он поехал в Лондон получать Темплтоновскую премию (“О самом Темплтоне ничего не было известно, кроме того, что миллионер”. — А. С.).

Во время пребывания в Лондоне писатель встречался с Маргарет Тэтчер и принцем Чарльзом. С обоими он, как пишет сам, намеревался поговорить по одному щепетильному вопросу:

“Прочь от формальностей, я поцеловал руку Тэтчер — редко бывает женская рука достойней, а я испытывал к этой государственной женщине и восхищение и симпатию [...]. Да в такую редкую встречу и с таким центровым лидером, как она, — мне хотелось подняться выше политики... А тут еще был и разительный случай: война за Фолклендские острова. Прямо на другой стороне земного шара! Остаток заморской империи и такая малозначная земля, и гнать флот из-за нее, проливать обоюдную кровь? Как красиво и благородно было бы — от этих островов отказаться, отрешиться! Но так сильно Тэтчер была простужена, такой сорванный голос — не мог я затевать такой спор, не мог этого выговорить. Ведь Фолклендская война — была ее личная гордость, и успех ее партии — да вот перед новыми выборами”...

Не решился Александр Исаевич напомнить баронессе о Фолклендах, но судьба предоставила ему еще один шанс — он встретился и долго беседовал с принцем Чарльзом. В этом разговоре Александр Исаевич диктовал отпрыску королевской крови: “...Надо громко, решительно осуждать выдачу русских Сталину в 1945 году... Принц Чарльз слушал вбирчиво (так у автора. — Ст. К.), иногда добавлял вопросы. О Фолклендской войне — и тут я сказать не решился”.

Вот ведь что получается! У бесстрашного диссидента, метавшего грома и молнии в “империю Зла”, публиковавшего огнедышащие “послания вождям”, бросавшего вызов всему лагерю социализма, тоталитаризма, сталинизма, у яростного борца против нашего вторжения в Афганистан язык прилипает к гортани, когда он вспоминает о Фолклендах. Не хочется ему, видите ли, огорчать “вбирчивого” Чарльза и “простуженную” Тэтчер. Ту самую, которая его родину — страну “Слова о полку” и Пушкина, Менделеева и Чайковского, страну с тысячелетней великой культурой в то время обозвала “Верхней Вольтой с ракетами”. За что он ей, видимо, и ручку поцеловал.

А. И. от восхищения перед “государственной женщиной” обомлел совершенно, однако все-таки задним умом понял, что на демократическом Западе антизападные пропагандистские штучки даром ему не пройдут, — и стушевался окончательно перед сильными мира сего. А может быть, испугался того, что за бестактное упоминание о британской агрессии англичанам с их исторической памятью, не дай Бог, придет в голову депортировать его обратно в СССР, как депортировали они когда-то “на расправу Сталину казаков”?

Словом, у страха глаза велики. Не глаза, а увеличительные стекла, через которые “десятки тысяч” превращаются в “сотни”...

С уважением

Ст. Куняев

 

 

 

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N10, 2001
    Copyright ©"Наш современник" 2001

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •