НАШ СОВРЕМЕННИК
Очерк и публицистика
 

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ —

НО ОБ ОЧЕНЬ ВАЖНОМ

 

Истина, как говорится, рождается в спорах, и полемика важна и, более того, необходима не только между далекими друг от друга, но и близкими по своим убеждениям людьми. Поэтому читатели не должны воспринять как нечто несообразное мой спор с двумя видными авторами и, одновременно, членами редколлегии нашего журнала.

I

В № 9—10 “НС” за 2000 год опубликовано сочинение Александра Казинцева “Дао Тун”. Перед нами (как, впрочем, и в других публикациях этого автора) содержательные и яркие размышления.

Однако занявшее несколько страниц весьма резкое отвержение основного смысла опубликованной в 1999 году издательством “Крымский мост” книги А. П. Паршева “Почему Россия не Америка”, главы которой печатались в “НС” (№ 3 и 4 за 2000 год), предстает как всецело безосновательное, ибо смысл этот толкуется совершенно превратно. Многие “обвинения” в адрес ее автора побуждают сделать вывод, что Александр Иванович только полистал, а не прочитал эту — достаточно сложную по своему содержанию — книгу.

Так, согласно Александру Казинцеву, книга-де внушает русскому человеку: “...твоя земля ни на что не годная льдина” (с. 169). Между тем в книге немало противоположных утверждений, например: “...мы можем жить в государстве с передовой промышленностью и наукой, обеспеченном продуктами питания, с лучшей в мире экологической обстановкой” (с. 270) и т. п.

Александр Казинцев не без возмущения пишет, что А. П. Паршев, “возводя хулу на свою землю”, вместе с тем “реформаторов изображает “неумехами”. Тогда как на самом деле — это враги, умные и умелые. Контролирующие хозяйственный пульс страны и убивающие ее. Вот в чем подлинная причина нашего развала и неконкурентоспособности” (с. 173).

Перед нами разделяемое сейчас многими, но слишком уж простое и к тому же не опирающееся на реальные доказательства объяснение. Кстати сказать, А. П. Паршев вовсе не отрицает наличие “врагов”, но, поскольку прямых точных доказательств этого нет, он говорит о них так: “Подсознательно я воспринимаю их как каких-то агентов”, которые будут находиться в России, “пока они не выполнили здесь какое-то таинственное задание” (с. 266). Это сказано честно, ибо, повторю, действительно достоверных сведений о вражеских агентах, “контролирующих хозяйственный пульс страны и убивающих ее”, не имеется.

Из сочинения А. Казинцева — хотел он этого или не хотел — следует, что если и не главнейшая, то одна из самых главных наших нынешних бед — отсутствие широкомасштабных иностранных инвестиций в российскую экономику. Это явствует и из его суждений о причине экономических успехов Китая, и из краткого, но очень многозначительного сообщения: “До революции 1917 года 47 процентов промышленности (российской. — В. К.) принадлежало иностранцам” (с. 172). А из этого естественно вытекает следующее: “враги”, контролирующие нашу экономику, делают все возможное, чтобы в страну не хлынул поток иностранных инвестиций — как он хлынул в Китай.

В результате складывается не лишенная своего рода абсурдности трактовка происходящего: “враги”, которые, вполне понятно, выполняют задание тех или иных иностранных сил, вместе с тем ставят препятствия на пути не столько каких-либо “внутренних” сил России, сколько опять-таки иностранцев, могущих (или даже жаждущих) вложить свои капиталы в нашу экономику...

Впрочем, к вопросу о “врагах” мы еще вернемся, а пока обратимся к сообщению, согласно которому 47 процентов промышленности России до 1917 года принадлежало иностранцам. Начнем с того, что эта, еще в 1920-х годах предложенная, цифра намного преувеличивает иностранную роль, о чем недавно писал видный специалист по истории российской экономики В. И. Бовыкин (см.: Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб, 1995, с. 177). Далее, Россия тогда занимала 5-е место в мире по объему промышленности, а между тем в последние десятилетия существования СССР, когда ничто в нем не принадлежало иностранцам, он занимал 2-е место! Наконец, преобладающая часть иностранных капиталов вкладывалась в предприятия, расположенные не на территории нынешней России.

Действительно громадные капиталовложения (прежде всего известного семейства Нобель) имели место в Закавказье, где в начале ХХ века было добыто 11,7 млн тонн нефти (более половины тогдашней мировой добычи)*, и в южной части Украины (около 30 млн тонн каменного угля в 1912 году); напомню, что центр Донбасса, нынешний Донецк, ранее назывался Юзовка — по имени одного из “инвесторов”, Джона Юза. А вот на Урале или в Сибири действовали исключительно российские предприниматели, — что соответствует концепции А. П. Паршева.

Перейдем к проблеме Китая. Александр Казинцев пишет об этой стране: “До 60 процентов территории — горы и пустыни. Из четырех основных климатических районов только один — Юго-Восток — благоприятен” и т. д. (с. 175). Так-то оно так, но на указанных 60 процентах территории обитает менее 10 процентов населения страны, и, кроме того, речь идет о сравнительно недавно присоединенных к ней землях других государств, землях, подавляющее большинство из нынешнего населения которых — не китайцы, а маньчжуры, монголы, уйгуры, тибетцы и т. д.

Самые северные территории теперешнего Китая находятся на 60° северной широты, но защищавшая исконную границу страны Великая китайская стена была воздвигнута гораздо южнее — между 30° и 40° северной широты.

А. Казинцев говорит о единственно благоприятном “районе” Юго-Востоке, но этот самый “район” занимает около 4 млн кв. км (то есть намного больше всей площади Индии с ее почти миллиардным населением) и его населяют более 1,1 млрд китайцев — свыше 90 процентов населения страны**. Это зона субтропиков, а в самой южной части — тропиков, расположенная между 40°, то есть на линии Баку (привлекшего в свое время Нобеля (Неаполь — Канзас-Сити), и 20° (Бомбей—Мекка—Мехико). И тот факт, что в Китай льется поток иностранных инвестиций, лишний раз подтверждает правоту Паршева, а не Казинцева.

Последний сообщает, что за 20 лет, с 1978-го по 1998 год, средний заработок городского населения Китая вырос в 3,3 раза, а сельского населения — в 4,6 раза. Но — и это крайне многозначительно — Александр Казинцев, приведя цифру среднего городского заработка 1998 года (5425 юаней в год), умолчал о соответствующей цифре сельского заработка (с. 157). Правда, в другом месте его сочинения сообщено о сельском заработке 1983 года — 504 юаня (с. 168), и, если к 1998-му, за 15 лет, он вырос в 3,5 раза, он составляет теперь приблизительно 1700 юаней в год.

Итак, средний горожанин получает в Китае 56 долл., то есть примерно 1500 руб., а сельчанин — 18 долл., то есть около 500 руб. в месяц. Но необходимо учитывать, что сельское население составляет около 80 процентов населения Китая, и, следовательно, средний заработок населения страны в целом не намного превышает 500 руб...

Правда, Александр Казинцев рассказывает, что в поселке Мачан в 25 км от Шанхая, куда привезли делегацию из России, заработок составляет 3500 руб. в месяц, но тут же оговаривает: “Конечно, поселок образцовый. Своего рода выставка достижений народного хозяйства... целая стена занята фотографиями иностранных делегаций, побывавших в Мачане” (с. 168). То есть речь идет об исключительном явлении.

В книге А. П. Паршева говорится, что в тех широтах, где обитает более 90 процентов населения Китая, вполне можно жить (разумеется, без какой-либо “роскоши”) на зарплату в 20 долл., а в России — невозможно. И Александр Казинцев в своем сочинении приводит множество фактов, показывающих, что жизнь в нынешнем Китае, в общем, “нормальная” — нет ни обнищания, ни недоедания.

Но это как раз и значит, что прав А. П. Паршев, согласно книге которого инвестиции идут в страны с наиболее дешевой рабочей силой, в страны, где люди не нуждаются в затратах на отопление, зимнюю одежду и т. п., а также потребляют минимум пищи.

Александр Казинцев сообщает как о великом достижении, что в 1997 году производство зерна в Китае достигло 492,5 млн тонн, и страна заняла “первое место”. Однако на душу населения зерна приходится всего 410 кг, а в СССР, скажем, в 1985 году было произведено 691 кг зерна на душу населения, но и этого не хватало: были закуплены за рубежом 45,6 млн т зерна (в том числе около 2 млн т у Китая!), и количество зерна на душу населения составило 736,6 кг — то есть почти в два раза больше, чем в нынешнем Китае. Кто-либо может, не подумав, заметить, что и китайская доля зерна на душу населения не столь уж малая — 410 кг в год означает 1,1 кг на день. Но в Китае в 1988 году (позднейших сведений нет под рукой) имелось более 560 млн голов скота, который потреблял весьма значительную часть зерна.

Помимо Китая, Александр Казинцев говорит еще о занявшей одно из первых мест в мире по экономическим успехам Финляндии — “нашей — по его словам, — соседке, имеющей, правда, более благоприятный, но не слишком отличающийся от российского, климат” (с. 173). Далее он жирным шрифтом выделяет свое утверждение, что “политика, история и психология” определяют благоприятные условия экономического развития “в гораздо большей мере, чем пресловутая изотерма января” (с. 174).

Никто не будет спорить с тем, что успехи экономики зависят от политики, истории, психологии и многого другого. Но ведь речь-то идет не об этом, а о воздействии на экономику именно климата. Сам Александр Казинцев признает, что в сельском хозяйстве “влияние климата оказывается решающим” (с. 172) (курсив мой. — В. К.). Но не будем забывать, что сельское хозяйство — необходимая первооснова бытия страны.

И что касается “пресловутой”, как с явной иронией выразился Александр Иванович, изотермы, в книге А. П. Паршева воспроизведена составленная не им карта Европы с изотермами января, из которой ясно, что в юго-западной части Финляндии, где (на трети площади страны) живет три четверти ее населения — изотерма та же, что на юге Украины! Александр Казинцев ссылается в своем сочинении на сведения из энциклопедии; сошлюсь на них и я. “Климат (в Финляндии. — В. К.) умеренный, переходный от морского к континентальному и континентальный (на Севере); смягчающее воздействие на него оказывают Балтийское море и близость теплого течения Гольфстрим в Атлантическом океане”. О средней температуре самого холодного месяца в Финляндии сообщается: “от — 3 до — 6 на Юго-Западе” (БСЭ, т. 27, стлб. 1328).

А теперь о Донецкой области Украины: “Климат умеренно континентальный. Средняя температура января от —7,8 на Северо-Востоке до —5,4 на Юге” (т. 8, стлб. 1310). То есть зима на юге Украины суровее, чем в юго-западной части Финляндии! Если же сопоставить север России и Финляндию, то в последней — взятой в целом — “средняя годовая температура примерно на 6 градусов по Цельсию выше, чем на других соответствующих широтах” (Финляндия. Краткий обзор. Хельсинки, 1994, с. 8).

Нельзя не сказать и о том, что нынешний высокий уровень экономики Финляндии во многом (может быть, даже в основном) обусловлен тем курсом наибольшего экономического благоприятствования, который в течение десятилетий проводил по отношению к этой стране СССР, ибо Финляндия явилась единственной из “капиталистических” стран, отказавшейся от какого-либо противостояния СССР.

Население Финляндии составляло всего лишь 0,6 процента населения капстран, но на нее в 1980-х годах приходилось 13,3 процента внешнеторгового оборота СССР с капстранами, — то есть в 22 раза (!) больше, чем можно было ожидать (см.: Внешние экономические связи СССР. Статистический сборник. М., 1989), и это был исключительно выгодный для Финляндии торговый оборот. Характерен анекдот-диалог конца 1970 — начала 1980-х годов:

— Говорят, что президент Финляндии Кекконен — агент генсека Брежнева.

— Это глубокое заблуждение: как раз напротив, Брежнев — агент Кекконена...

В связи с этим возвратимся к вопросу о вражеских агентах в России. И. Р. Ша-фаревич неоднократно с полной основательностью писал о том, что неправомерно объяснять громадные изменения в бытии страны деятельностью агентов и вообще усилиями извне (см., например, его сочинение “Была ли “перестройка” акцией ЦРУ?” в № 7 “НС” за 1995 год).

Кстати сказать, Александр Казинцев, заявив на одной из страниц своего сочинения, что “подлинная причина нашего развала” — действия “врагов”, на других страницах не раз сам себя опровергает. Так, он сообщает, что “знаком со многими директорами предприятий, средними и мелкими бизнесменами”, принадлежащими, по его определению, к “русачкам”, но все это — “за редкими исключениями” — люди, которые “не способны задуматься... о судьбе страны...” (с. 177—178). Говорит он и о “простом русском народе”, который в большинстве своем “вот уже десять лет бездумно поддерживает режим, грабящий и губящий Россию” (с. 176) и т. п.

Итак, суть дела не столько во “врагах”, сколько в том, что большинство активного населения страны поддалось соблазну “реформ”, которые должны были превратить Россию в некое подобие Америки, или, согласно иным формулировкам, в “цивилизованную страну”, “открытое общество, интегрированное в мировую экономику” и т. п.

Правда, это большинство не очень значительно: за Ельцина в 1996 году проголосовало немногим более половины избирателей. Но “реформы” поддерживали очень многие активные и энергичные люди, которые не только голосовали, но и действовали, разваливая экономику и государственную власть в стране. Александр Казинцев утверждает, что причина “развала” — действия “врагов”, которые “контролируют хозяйственный пульс страны”. Если даже эти действия реальны, гораздо вреднее другое: ослабевшая власть во многом как раз не контролирует хозяйство, что ясно хотя бы из ее неспособности собрать налоги с “бизнесменов”.

В упомянутом сочинении И. Р. Шафаревич вполне справедливо писал: “То, что влияние разведок, агентов иностранных правительств, “советологических центров” и т. д. имело место — вряд ли может вызвать сомнение... Речь идет о том, были ли подобные внешние воздействия основной причиной произошедшего кризиса или они являлись второстепенными факторами, способствовавшими его углублению” (курсив автора. В. К.).

В книге А. П. Паршева на основе богатого и многообразного фактического материала доказано, что путь, на который десять лет назад вступила страна, привел бы, в общем и целом, к таким же результатам и в том случае, если бы никаких “врагов” в “руководстве” не было.

Превращение России в подобие Америки, ее интеграция в экономику высокоразвитых стран и т. п. — заведомо иллюзорные проекты, но ими, повторю, соблазнилась очень значительная часть наиболее активного населения страны, и это определило их сознание, поведение и практические действия. Одно из уместных определений этого соблазна — соблазн либерализма. И в связи с этим я считаю целесообразным привести ряд цитат из одного сочинения, в котором в духе политической сатиры, но достаточно основательно охарактеризованы нынешние российские “либералы”.

II

“Отечественных либералов можно развести на три основных класса. Это:

1) либерал-предатели;

2) либерал-паскудники;

3) либерал-идиоты.

Либерал-предатели характеризуются ситуативно (как правило, они занимают высокие посты во власти, включая экономическую, и в средствах массовой информации), генеалогически (все или почти все они “родом из КПСС” и прошли в своем развитии через фазы “социализма с человеческим лицом” и “широкого народовластия через советы”; все являются яростными ненавистниками собственных предыдущих фаз)... Либерал-предателей у нас порой именуют агентами влияния Запада, но это справедливо по отношению не ко всем из них. Если, допустим, с министром Козыревым или — во всех его ипостасях — Чубайсом все ясно, то о многих других такого не скажешь. Потому что стремятся они вовсе не к тому, чтобы перевести капиталы и переселить семьи на Запад...

Нет, им действительно хочется выстроить Запад на нашей земле; они не агенты влияния, а проводники идей и идеалов (равно как и отсутствия идей и идеалов), присущих Западу; они — подобно Иуде во многих современных трактовках, — и предавая, думают, что они предают во благо. Но объективно они, конечно, тоже являются либерал-предателями — и, может быть, даже более опасными, чем агенты влияния, потому что намерения их, столь же прозрачные, кажутся вместе с тем куда более приемлемыми... Капиталистический рай на российской земле они начинают обустраивать с собственного приусадебного участка, постепенно расширяя его до размеров, сопоставимых с владениями Орлова или Потемкина.

К либерал-предателям можно отнести и “подрядчиков” из СМИ и сферы общественных наук... Они получают (или улавливают) заказ и деньги под заказ, а затем “раскидывают” и то, и другое. Президентская кампания 1996 года стала для этой подгруппы либерал-предателей звездным часом.

Либерал-паскудники подразделяются на стихийных и сознательных. Первые восприняли свободу как свободу воровать и предались этому занятию упоенно и бездумно... Наше время они воспринимают как Эпоху Большого Хапка (чего стоит одна “прихватизация”!) и стараются в нее посильно вписаться.

Сознательные либерал-паскудники делают то же самое, что и стихийные, однако стараются подвести под свое паскудство определенную теоретическую базу. “Нельзя не воровать, если воруют все”. “Налоги все равно никто не платит”. “Красиво жить не запретишь”... Поэтому сознательных либерал-паскудников идеологически ублажают, так сказать, от противного: нам не внушают, будто они хорошие, нам внушают, будто они вынуждены быть плохими.

Характерный пример: отношение к либерал-паскудникам из числа чиновников. Получают они мало, социальных гарантий практически никаких, вот, мол, и вынуждены брать на лапу. Окопавшись на этой кочке, переходят в идеологическое наступление: посмотрите, мол, сколько получает чиновник в США. Вот вы платите нашим столько же, тогда они и перестанут брать взятки... Достаточно — это сколько? Неужели вдвое-втрое выше среднего по стране — это недостаточно? А если платить чиновнику столько, чтобы он на свою зарплату в первый же год приобрел квартиру, иномарку и дачу, тогда, при всем долготерпении, в стране и вправду грянет революция...

Без кардинального изменения общественного климата загнать неизлечимую болезнь либерал-паскудства в подобающие ей карантины не удастся.

И, наконец, либерал-идиоты. Самая многочисленная и самая нелепая группа, не подпирающая плечами, но на своих плечах держащая обе предыдущие... Голосуют, как прикажут либерал-предатели и либерал-паскудники. От голосования до голосования тоже не отдыхают: поддерживают...

Либерал-идиот исходит из нескольких фундаментальных представлений, как-то: коммунизм — человеконенавистническая утопия; СССР — империя зла; Россия — тюрьма народов; демократия и рынок неразделимы; права человека священны и неотъемлемы...

Либерал-идиот, соответственно, полагает, будто капитализм — это идеальный план организации настоящего и построения будущего, США — империя добра, а любое самое малочисленное и дикое племя (но опять-таки не американское, а наше) имеет право на самоопределение вплоть до выхода из состава России...

Американские политические и психологические формулы самым странным образом мутируют у него в мозгу. Он знает, допустим, — то, что выгодно Форду, выгодно и Америке. И думает: то, что выгодно Форду, выгодно и России...

Но дело не только в этом. Теоретики демократии говорят о ней как о “лучшей из худших” форм государственного устройства, то есть, пользуясь полюбившейся нашим либерал-идиотам терминологией, как о меньшем зле. У нас об издержках прямой демократии либерал-идиоты вспомнили, только когда запахло победой коммунистов на выборах. А перед этим даже расстрел парламента и форсированное принятие монархической (принцип президентского самодержавия) Конституции подавались и воспринимались как дальнейшее развитие демократии...

И наконец, права человека. С чего, собственно, все и началось, во что все и уперлось. Права человека можно подразделить на первичные и вторичные. В совокупности они, понятно, штука отменная, но первичные: право на жизнь, на труд, на социальное обеспечение в самом широком спектре — все же куда важнее, чем гражданские права и свободы. В сознании же у либерал-идиота все это самым отъявленным образом перевернуто. Утерянное подавляющим большинством населения (в том числе — и самими либерал-идиотами) качество жизни: личная безопасность для себя и родных, гарантированное право на труд, на оплаченный отдых, на бесплатное медицинское обеспечение и образование, на социально защищенную старость, — все это для либерал-идиота семечки или, как он сам выражается, “колбаса за два двадцать” (каждый раз при этом не позабыв отметить низкое качество той колбасы). Либерал-идиот не едет за границу (или идет “челноком”), но рад, что может поехать. Не пересаживается из “Таврии” в “Линкольн”, но полагает, что ему это в принципе доступно. Но доступно это только тем, кто не гнушается отнять у обездоленного последний кусок колбасы... Права человека, из-за которых разгорелся сыр-бор, обернулись в действи-тельности правом сильного грабить, обирать (а при случае и убивать) слабого”.

Я процитировал одно из сочинений Виктора Топорова, опубликованное в превосходном журнале “Новая Россия” (№ 3 за 1997 год). К великому сожалению, этот журнал из-за малого тиража не имеет сколько-нибудь широкого круга читателей. Виктор Топоров — один из ведущих авторов журнала. Часть его сочинений — и, по-видимому, большая часть — близка к жанру политической сатиры, но есть у него и более беспристрастные политологические сочинения.

Надеюсь, что многие читатели “НС” с интересом и сочувствием восприняли приведенные фрагменты из сочинения Виктора Топорова, озаглавленного “Либерализм и как с ним бороться”. В нем утверждается, в частности, что к “либералам” принадлежит весьма значительная часть населения страны, которая в результате “либеральных реформ” не только ничего не приобрела, но очень многое утратила. Несколько лет назад СМИ сообщали о пожилой женщине, которая, потеряв все средства существования, выбросилась из окна, прижимая к груди портрет Ельцина... И подобный факт — по сути дела, не менее или даже более прискорбное явление, чем наличие какого-либо “врага” в руководстве страны...

И в заключение я считаю необходимым самым решительным образом возразить уважаемому ветерану патриотического движения Сергею Семанову, который в отклике с эффектным названием “К Топорову зовите Русь, или нечто о еврейской самокритике” (“НС”, 1999, № 10) квалифицировал Виктора Топорова как “шута”. Речь шла о книге автобиографического характера “Двойное дело. Признания скандалиста”, которую Топоров издал в Москве в 1999 году.

Семанов осуждает книгу, в частности, и за ее “скандальный” колорит, хотя такой колорит присущ многим общепризнанным произведениям литературы, и, кстати сказать, в тех или иных своих сочинениях (в частности, публиковавшихся в “НС”) сам Сергей Николаевич отнюдь не чурается “скандальности”, и, возможно, кто-либо даже придет к выводу, что его нападки вызваны своего рода ревностью к Виктору Топорову, “превзошедшему” его в этом плане...

Сергей Семанов цитирует и комментирует почти исключительно те фрагменты книги Виктора Топорова, в которых выразилась “еврейская самокритика”. Казалось бы, что плохого в такой самокритике? И может возникнуть такое предположение: Сергей Семанов недоволен тем, что еврей Виктор Топоров превзошел русских в национальной самокритике...

Но наиболее существенно другое. Допустим, что книга, о которой идет речь, слишком скандальная, слишком “личная” (и, как пишет Сергей Семанов, “циничная”). Но Виктору Топорову принадлежит множество основательных сочинений, опубликованных и в упомянутой “Новой России”, и в газете “Завтра”, и в ряде других изданий. Трудно усомниться, что те или иные из этих сочинений Сергей Семанов воспринял бы с одобрением. И я хочу надеяться, что он познакомился только с откровенно “скандальной” книгой Виктора Топорова и не ведает, что этот человек принадлежит к подлинно значительным современным публицистам, и возглавляющий редакцию журнала “Новая Россия” Александр Мишарин поступает совершенно правильно, регулярно публикуя его сочинения.

 
  • Обсудить в форуме.

    [В начало] [Содержание номера] [Свежий номер] [Архив]

     

    "Наш современник" N1, 2001
    Copyright ©"Наш современник" 2001

  • Мы ждем ваших писем с откликами.
    e-mail: mail@nash-sovremennik.ru
  •